АКТ 1: НЕКСУС

Глава 1: «Корона из кишок»

Часть 1: Портал

Шаг в портал не был похож на шаг. Это было падение — не вниз, а во все стороны сразу, в тишину, которая давила сильнее гравитации. Алекс вдруг понял, что скучает по шуму. По крикам боя, по треску хитина, даже по нытью делегаций — по чему угодно, лишь бы не это пульсирующее ничто.

Он успел подумать: так чувствует себя пуля, уже вылетевшая из ствола, но ещё не нашедшая цели. Безвозвратно. Потом тела не стало.

Алекс не чувствовал ни клешней, ни крыльев, ни хитина. Только сознание — голое, дрожащее, как нерв, брошенный в смолу. И голос Клещера, который звучал чётче, чем когда-либо.

«Держись, закуска. Это как перерождение. Только акушерок не будет. Больно. Но ты же любишь боль. Как с гнилой женой, которую не выгнать.»

Алекс хотел ответить, но нечем было. А потом тьма лопнула.

Изнутри хлынул свет. Не белый — разноцветный. Зелёный, фиолетовый, оранжевый, такой яркий, что воспоминания о нормальных цветах казались блёклыми. Алекс зажмурился — и когда снова открыл не-глаза, он уже был там.

В Нексусе.

Не было земли, камня, пустоты под ногами. Он держался в воздухе сам собой, будто тело наконец научилось летать без крыльев. Вокруг простиралась бесконечность. Звёзды — живые, пульсирующие, как глаза спящих чудовищ. Миры — крошечные шарики на тончайших нитях. И реки, текущие вверх, вниз, вбок, падающие водопадами в никуда.

«Красиво, — прошептал Клещер. — Пиздец как красиво. Я такого не видел даже в твоих снах. А сны у тебя были скучные — кровь, кишки, опять кровь.»

— Я не любоваться пришёл.

«А я — любоваться и жрать. Смотри: никаких правил. Только жизнь и смерть. Свобода.»

В центре Нексуса, на пересечении рек и нитей, висело нечто. Город. Огромный, неправильной формы, сотканный из света и тьмы. Он был прекрасен и ужасен. Он дышал, пульсировал, переваривал что-то внутри.

— Это там.

«Город богов. Или их помойка. В Нексусе границы тонкие, как говно в унитазе. Масштаб побольше. И вонь посильнее.»

— Поэтично.

«Я художник. Ты человек действия. Увидел — сожрал. Не увидел — тоже сожрал.»

Алекс сделал шаг. Его тело упрямо двигалось так, будто под ногами был пол. Сломанная нога ныла, но держала.

«Тебе нужно мясо. Регенерация на голодном пайке. Если встретим кого-то сильнее — не выживешь. А я не хочу опять в тишину. Тишина — гроб.»

— Ты не умирал. Ты затихал.

«Для голоса — смерть. Идём. Они уже смотрят.»

Они шли. Вокруг мелькали миры — живые и мёртвые. Иногда — крики, смех, шёпот. Алекс не прислушивался. Город звал, как добыча, которая уже почти в пасти.

— Сколько?

«Дня три. Если не нападут. Если нападут — дольше. Или никогда.»

— Оптимист.

«Реалист. Боги усилили охрану. Им скучно. А скучающие боги хуже голодных.»

Первая тварь не заставила себя ждать.

Часть 2: Первая встреча

Она выпрыгнула из реки, текущей вверх и вбок, не издав ни звука. Размером с автобус, четыре пары глаз, расположенных хаотично. Смотреть на неё было больно — как на разломанный калейдоскоп, в который вставили живую плоть. Тело покрыто склизкой бронёй, из пасти свисают щупальца с жалами.

Страж.

«Акула. Бей, пока она не поняла, что ты не страшный.»

Алекс не успел. Тварь ударила хвостом — длинным, раздвоенным, как плеть — и сбила его с ног. Он покатился по не-земле, царапая пустоту, и врезался во что-то мягкое, живое. Ещё один страж, неподвижный. Или притворявшийся.

«Два. Или три. Я не вижу, у меня твои глаза. Успокойся, сука. Дыши и считай по запаху.»

Алекс вскочил. Первый страж разворачивался для новой атаки, щупальца тянулись к голове. Второй, тот, в которого он врезался, начал шевелиться. Из тени слева выползал третий — маленький, юркий, с длинными когтями.

— Сколько?

«Трое. Третий — в тени. Ждёт, когда отвлечёшься. Убей сначала его. Маленькие самые опасные.»

— Суки.

«Глупые суки. Но сильные. Кто-то их кормил. У богов кормёжка отличная.»

Алекс почувствовал это сам. Первый страж ударил быстрее, чем он ожидал, щупальце обвило правую клешню, сжимая. Хитин затрещал. Алекс рванул — тварь держала крепко. Он ударил током. Разряд прошёл через щупальце, заставил стража дёрнуться. Алекс вырвал клешню.

Третий страж уже прыгнул, целясь в лицо.

«Уклонись!»

Алекс упал на спину, пропустил тварь над собой и вонзил в её брюхо оба когтя. Треск, визг, чёрная кровь. [ЭНЕРГИЯ: +10%]

«Электричество слабеет. В твоём мире не было таких источников. Экономь. Каждый разряд — глоток воды в пустыне. Не расплёскивай.»

Бой продолжался. Первый страж ринулся в лоб, размахивая щупальцами. Алекс отступал, выжидая. Второй, мощный, навалился сбоку. Алекс вывернулся, вскочил на его спину, вонзил жвала в основание черепа. [ЭНЕРГИЯ: +25%]

Первый страж, оставшись один, замешкался. Щупальца метались. Алекс не дал времени — ринулся вперёд, рубя, разрывая, вгрызаясь. Когда тварь затихла, он стоял над ней, весь в чужой крови.

«Трое. Неплохо. Боги — это не цыплята. Филе с перьями. Ты умеешь с ними обращаться.»

— Они были слабее, чем я думал. Или я стал сильнее.

«И то, и другое. Но это разведка. Они ждут. И готовят сюрприз.»

— Тогда идём быстрее.

«Сначала дожри. Не экономь на завтраке. Особенно когда ты сам — чужой завтрак.»

Алекс наклонился над телами и принялся за еду.

Часть 3: Путь к городу богов

Нексус не менялся. Он был — огромный, бесконечный, равнодушный. Реки текли вверх, звёзды пульсировали, миры сжимались и расширялись. Алекс шёл, и его стая росла.

Первыми пришли изгои. Трое. Существа, которых боги отторгли, выбросили, забыли.

Первый — нечто среднее между пауком и скорпионом, с двумя хвостами и одним глазом на длиннем стебле. Ошибка, которую природа не заметила. Второй — комок слизи, переливающейся всеми цветами, внутри которого угадывалось человеческое лицо. Третий — огромный, покрытый шрамами муравей, без мутаций, без крыльев, без электричества. Только голод и злоба.

Они вышли из тени и замерли. Не нападали. Ждали.

— Вы кто?

Паук-скорпион зашевелил хвостами. Комок слизи булькнул. Муравей молчал.

«Изгои. Те, кого боги не смогли убить. Они идут за тобой, потому что ты пахнешь победой.»

— Я пахну жратвой.

«Для них одно и то же. Хотят быть с тобой. Или сожрать. Пока не определились.»

— Зачем вы здесь?

Первым заговорил паук-скорпион. Голос скрипучий, прерывистый.

— Боги… хотят… нас… убить. Мы… бежали. Ты… убивал… богов. Ты… сильный. Мы… хотим… с тобой.

«Они бегут, как стая рыб от акулы. Только акула — ты. Но мальки иногда вырастают. Если акула не сожрёт их раньше.»

— Я не беру слабых.

— Мы… не слабые. Мы… живучие. Это… важнее.

Алекс посмотрел на них. Живучие существуют дольше сильных.

«Бери. Пригодятся как пушечное мясо. Или просто как компания. Тебе скучно одному.»

— Хорошо. Идёте со мной. Предадите — сожру.

Паук-скорпион кивнул. Комок слизи булькнул. Муравей шагнул вперёд.

Стая росла.

Они шли дальше. Нападали стражи, но Алекс и его спутники отбивались. Паук-скорпион оказался быстрым и ядовитым, комок слизи — почти неуязвимым, муравей — сильным, как бык.

«Ты собираешь армию. Или стаю, которая разбежится при первой опасности?»

— Увидим.

«Только не привязывайся к ним. Расходный материал. Их много — заменят. Ты один. Заменишь — хуже.»

Город богов приближался. Теперь он заполнял половину неба. Башни из света и тьмы, рвы, падающие в никуда. Он был красивым и уродливым. Как сердце Нексуса.

«Масштаб впечатляет. Он живой. И голодный, как ты. Вы найдёте общий язык — на уровне кишок.»

Алекс остановился. Его стая замерла за спиной. Человек десять, десять пар глаз, один голод.

— Сегодня не пойдём дальше. Отдыхаем. Завтра — штурм.

— Почему не сейчас? — спросил кто-то из новеньких.

— Потому что сейчас вы уставшие, голодные и напуганные. Завтра — отдохнувшие, голодные и злые. Злость фокусирует.

Никто не спорил.

Часть 4: Город богов

Лагерь разбили у подножия холма. Никто не спал — в Нексусе не было ночи. Алекс сидел на камне, смотрел на светящиеся башни.

«Не раскисай. Завтра бой. Мышцы и мозги — мои. Не подведи. Ты мне нравишься. Как жильё. Не уютное, но своё.»

— Я не подведу.

«Ты уже подводил. Петрович. Тот конвой. Ты просрал момент, когда надо было нажать кнопку. Не просри этот. В Нексусе кнопок больше, чем у тебя вентилей. Каждый удар — кнопка.»

— Заткнись.

«Заткнусь. Но ты просрёшь. У тебя это в гемолимфе.»

Алекс не ответил. Смотрел на город. Запах — озон, страх, боль. И что-то сладкое, приторное, как нектар.

«Жирненькие там боги. Пиздец какие жирненькие. Они пахнут страхом и спесью. Как старые сыры в подвале. Только эти сыры кусаются.»

— Жирненькие. И глупые. Раз жирные.

Алекс встал. Проверил клешни. Рядом зашевелилась стая.

— Завтра мы будем в городе.

«Завтра будем жрать богов. Или сдохнем. Главное — процесс. Я хочу знать, каковы они на вкус. Надеюсь, не как курица. Если окажутся как курица, я сожру тебя. Ты вкуснее.»

Алекс кивнул.

Не месть. Не слава. Не спасение.

Жратва. Всё, что у него осталось.

Глава 2: «Эмиссар»

Часть 1: Встреча с Эмиссаром

Нексус не уставал удивлять. Не красотой, не ужасом — бессмысленностью, будто его создали по забытому чертежу. Реки текли там, где не должны были течь, миры висели на нитях, как перезревшие плоды, и иногда срывались, рассыпаясь в пыль. Запах был знакомым. Озон, железо и что-то сладковато-приторное — как тот запах, который оставался на руках после убийства бога.

«Красота, — прокомментировал Клещер. — Никто не жалуется, никто не платит налоги. Коммунизм, блядь, который даже боги не осмеливаются управлять. Только хаос. Чистый, неразбавленный хаос. Ты его любишь. Признайся.»

— Я люблю, когда есть цель. А когда цели нет — просто жру. Это не любовь. Инстинкт.

«Инстинкт — тоже любовь. Грубая. Без прелюдий. Ты — существо без прелюдий. Я в тебе это ценю. Не надо трахаться с проблемой. Надо её сожрать. Прямо с потрохами.»

Город богов был уже близко. Башни из света и тьмы пульсировали, и в этом пульсе чувствовался ритм, почти музыкальный. Алекс не понимал музыку. Он понимал только, когда она затихает. А когда музыка стихает, начинается охота.

Стая за спиной молчала. Паук-скорпион шелестел хвостами, комок слизи булькал, огромный муравей топал. Только шаги и дыхание. И голос Клещера в голове.

«Слушай, — сказал Клещер. — Чую что-то впереди. Холодное. Металлическое. Пахнет как наше прошлое. Как та лаборатория. Как люди в белых халатах, которые смотрели на тебя через стекло. Стерильность. Формалин. Страх. Они боялись того, что создали. А теперь это идёт к тебе. И пахнет как приказ. Приказ, который отменить нельзя, но который ты всё равно слышишь изнутри.»

Алекс остановился, поднял клешню. Стая замерла.

— Где?

«Прямо. Сто метров. За той рекой, что течёт вверх и вниз. Не вода. Жидкий свет. Или жидкая тьма. За ней кто-то есть. Кто-то, кто знает, где ты. И кто-то, кто не боится. Вообще. Даже когда знает, что ты убивал богов. Это настораживает. Любой, кто не боится — либо глуп, либо силён, либо знает что-то, чего не знаешь ты. Терпеть не могу таких. Они портят аппетит.»

Алекс пошёл вперёд, оставив стаю. Они знали: когда вожак идёт один, лучше не лезть. Он пересёк реку — вода оказалась тёплой, почти горячей, и оставила на хитине светящуюся плёнку. Теперь его было видно за километр.

«Маскировка, блядь. Тебя теперь видно за километр. Надеюсь, в городе богов есть скидка на таких, как ты. «Светящийся мутант — два по цене одного». Может, они испугаются? Увидят твой сияющий хитин и подумают: «Ого, сам Прометей пожаловал, с подсветкой».»

— Заткнись.

«Не могу. Волнуюсь. Тот запах приближается. Он пахнет как приказ и расплата. Ты готов?»

Алекс не ответил. Он смотрел туда, где из пустоты между рекой и миром вытекало нечто.

Сначала тень — бесформенная, скользкая, как масло. Потом форма вытянутая, текучая. Потом существо. Оно было из жидкого металла — переливалось, струилось, меняло очертания. Серебристое, гладкое, без швов. Без намёка на то, что его можно ранить. Высокое, стройное, без лица. Лицо менялось каждую секунду: пустое, с глазами, с улыбкой, с гримасой боли. Калейдоскоп чужих эмоций. Спектакль без зрителей.

Эмиссар.

«О, — сказал Клещер, и в его голосе появилось уважение. — А это уже не рядовая тварь. Посланник. Не жрёт, не убивает, не защищает. Говорит. Или делает вид. Будь вежлив. Или не будь. Какая разница. Он — интерфейс. Как голос в трубке: «Ваш звонок очень важен для нас, оставайтесь на линии». Только линия здесь — его тело. И висишь на ней ты.»