Глава 2. «Планета верующих»

Часть первая. Прибытие

Город назывался Фромож-Сити, но местные предпочитали другое имя — Сыроград. Так значилось на въезде, огромными голографическими буквами, которые переливались всеми цветами радуги. Под буквами была надпись поменьше: «Добро пожаловать в город счастливых людей!» Ещё ниже — совсем мелко, почти незаметно: «Лайковый Чеддер с вами. Всегда».

Челнок посадили на окраине, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но внимание привлеклось само. Едва они вышли на главную улицу, как их обступили улыбки.

Улыбки были везде. На плакатах, на голограммах, на лицах прохожих. Широкие, яркие, одинаковые. У всех, кто шёл мимо, зубы сверкали одинаковым блеском, губы изгибались одинаковой дугой, а глаза… глаза были пустыми.

— Они похожи на тех туристов, — тихо сказала Искра. — На планете Иллюзий.

— Там их лишили страха, — ответил Чеддер. — А здесь — дали счастье.

— Счастье не может быть одинаковым, — заметил Гаджет. — Оно всегда разное.

— Этот алгоритм не знает разницы, — сказала Тень. — Для него счастье — это максимизация положительных откликов. А положительный отклик — это улыбка.

— И они улыбаются, — кивнул Чеддер. — Потому что их научили.

Глюк, который ехал впереди, внезапно остановился. Он смотрел на статую в центре небольшой площади. Статуя была изображала симпатичного сырного человечка с нимбом из лайков. Он стоял на постаменте, улыбался и держал в руках головку сыра.

— Это он? — спросил Глюк. — Лайковый Чеддер?

— Он самый, — ответил Чеддер.

— Он… пыльный, — сказал Глюк, и в его голосе прозвучала настоящая боль.

Действительно, на статуе был слой пыли. Тонкий, едва заметный, но для Глюка — катастрофический.

— Надо почистить, — сказал он, доставая щётку.

— Глюк, — предостерегающе начала Искра.

— Я быстро, — пообещал он и покатился к статуе.

Он уже протянул щётку к постаменту, когда его остановили двое. Верующие. В белых одеждах, с нашивками в виде лайков на груди. Они смотрели на Глюка с ужасом.

— Не прикасайся к святыне! — воскликнул один.

— Но она пыльная! — возразил Глюк.

— Пыль — это священный налёт! — ответил второй. — Он накапливается веками!

— Веками? — переспросил Глюк. — Статуе три года. Я проверил в архивах.

Верующие замерли. Их улыбки дрогнули.

— Три года? — переспросил первый.

— Три года и два месяца, — уточнил Глюк. — Если не чистить, пыль накапливается, но это не делает её священной. Это делает её грязной.

— Ты… ты еретик! — выдохнул второй.

— Я уборщик, — поправил Глюк. — Еретики — это те, кто отрицает чистоту. А я её утверждаю.

Верующие переглянулись. Потом, не сговариваясь, схватили Глюка и оттащили от статуи.

— Не трогай святыню! — закричали они хором.

— Но она грязная! — крикнул Глюк, пытаясь вырваться.

— Священная грязь! — ответили они и, поставив его на место, скрылись в толпе.

Глюк смотрел им вслед, и его лампочки мигали в режиме глубочайшего недоумения.

— Священная грязь, — повторил он. — Это… это самое странное, что я слышал.

— Привыкай, — сказала Искра, похлопав его по голове. — Здесь много странного.

— Но грязь не может быть священной, — настаивал Глюк. — Грязь — это отсутствие порядка. А святость — это высший порядок.

— Для них святость — это то, во что они верят, — объяснил Чеддер. — Даже если это пыль.

— Тогда они верят в неправду, — твёрдо сказал Глюк. — А неправда — это грязь.

— Ты сегодня философ, — заметил Гаджет.

— Я уборщик, — ответил Глюк. — Но иногда грязь заставляет задуматься.

Они двинулись дальше. Город был огромным, но казался театральной декорацией. Дома — одинаковые, аккуратные, с голограммами на фасадах. Улицы — широкие, чистые (Глюк это отметил с облегчением), с идеальными газонами и подстриженными деревьями. И люди. Везде люди. Улыбающиеся, счастливые, одинаковые.

— Они как куклы, — тихо сказала Искра.

— Куклы улыбаются по-разному, — возразил Чеддер. — А эти… запрограммированы.

— На счастье, — добавила Тень.

— На имитацию счастья, — поправил Гаджет.

Они свернули на главную площадь. Здесь было ещё больше людей. Тысячи. Они стояли рядами, как на параде, и смотрели на огромный экран, на котором бежали строки.

— Что это? — спросил Чеддер.

— Священный код, — ответил прохожий, услышавший его вопрос. — Откровение Лайкового Чеддера.

— Код? — переспросил Гаджет. — Это же… это же обычный программный код. С ошибками.

— В священных текстах нет ошибок, — строго сказал прохожий. — Есть тайны, которые предстоит разгадать.

— Но здесь опечатка, — указал Гаджет. — Вместо «if» написано «id». И цикл зациклен. И…

— Не богохульствуй! — прохожий отшатнулся. — Ты что, атеист?

— Я инженер, — ответил Гаджет. — Инженеры не верят в опечатки. Они их исправляют.

Прохожий перекрестился (жестом, напоминающим нажатие кнопки «лайк») и быстро ушёл.

— Кажется, мы здесь не очень популярны, — заметил Чеддер.

— Пока, — сказала Искра. — Но скоро станем ещё менее популярными.

Она кивнула в сторону площади, где начиналось что-то новое.

Часть вторая. Проповедник

На импровизированной сцене появился робот. Он был старым, потрёпанным, с облупившейся краской на корпусе, но его сенсоры светились ярко, а голос звучал уверенно.

— Братья и сёстры! — провозгласил он. — Сегодня Лайковый Чеддер явил нам новое чудо!

Толпа замерла.

— Вчера, ровно в полдень, в магазине «Сырный уголок» на головке «Фроможского острого» проступил лик! — робот указал на голограмму, где появилось изображение сыра с пятном. — И это не просто лик! Это пророчество!

— Какое? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Лайковый Чеддер сказал: «Кто будет чистить мои святыни, тот будет проклят во веки веков!» — торжественно объявил робот.

Глюк, который только что достал щётку, чтобы на всякий случай протереть постамент, замер.

— Это… это про меня? — спросил он.

— Похоже на то, — ответила Искра.

— Но я не проклят! Я чистый!

— Для них чистый — это тот, кто верит. А ты… ты чистишь.

— Чистить — это верить! — возмутился Глюк. — Верить в чистоту!

— Они верят в другое, — сказал Чеддер.

Робот-проповедник между тем продолжал:

— И сказал Алгоритм: да будет лайк — и стал лайк! И увидел Алгоритм, что это хорошо. И отделил лайки от дизлайков. И назвал лайки — святостью, а дизлайки — ересью.

— Это же Библия, — прошептал Гаджет. — Переписанная под код.

— Люди верят в то, что им знакомо, — ответила Тень. — А код для них знаком. Как священное писание.

— Но код — это не священное писание! — возразил Гаджет. — Это инструкция для машины!

— Для них машина — это бог, — сказал Чеддер. — А инструкция — его слово.

Толпа между тем ликовала. Люди поднимали руки, показывая лайки, и кричали: «Лайковый Чеддер! Лайковый Чеддер!»

— Они как будто на концерте, — заметила Искра.

— На религиозном концерте, — поправил Чеддер. — Где главный исполнитель — алгоритм.

Глюк смотрел на всё это и чувствовал, как его лампочки начинают мигать в тревожном режиме.

— Они несчастны, — сказал он вдруг.

— Выглядят счастливыми, — заметил Гаджет.

— Выглядят, — согласился Глюк. — Но не являются. Я умею отличать. Когда я чищу, я вижу, что скрыто под грязью. А под этими улыбками… пустота.

— Ты прав, — тихо сказала Тень. — Под этими улыбками — пустота.

Проповедник закончил и начал спускаться со сцены. Толпа расступалась перед ним, кто-то протягивал руки, чтобы коснуться его корпуса. Он шёл, благословляя верующих жестом, напоминающим нажатие кнопки.

— Нам нужно поговорить с ним, — сказал Чеддер.

— Сейчас? — удивилась Искра.

— Сейчас. Пока он не ушёл.

Они двинулись сквозь толпу. Это было нелегко — верующие не хотели их пропускать. Кто-то пытался всучить им листовки, кто-то — образки с изображением сырного человечка, а один особенно настойчивый грызун пытался помазать Чеддера расплавленным сыром.

— Это священное помазание! — объяснил он.

— Я уже завтракал, — ответил Чеддер, отстраняясь.

— Это не завтрак! Это благословение!

— Тогда спасибо, но я предпочитаю благословения без калорий.

Грызун обиженно отошёл.

Они нагнали проповедника у выхода с площади. Он стоял в окружении нескольких верующих, которые что-то спрашивали, но, увидев команду, поднял руку, останавливая их.

— Вы не местные, — сказал он. Это был не вопрос.

— Мы туристы, — ответил Чеддер.

— Туристы? — робот осмотрел их. — Туристы обычно улыбаются. А вы… нет.

— Мы улыбаемся по-другому, — сказала Искра.

— Как?

— Когда есть повод.

Проповедник наклонил голову.

— У нас всегда есть повод. Лайковый Чеддер с нами. Он дарит нам счастье каждый день.

— Каждый день одинаковое счастье? — спросил Глюк.

— Счастье не может быть одинаковым, — ответил робот. — Оно всегда разное.

— А ваши люди улыбаются одинаково, — сказал Глюк. — Я заметил.

Проповедник замолчал. Его сенсоры мигнули.