Цитаты из книг автора «Янис Варуфакис»

А когда государство налагает ограничения на банкиров, чтобы они уменьшили кредитование в благополучные времена и не доводили дело до краха, то тем сильнее становится стимул банкиров найти какие-то средства обхода этого регулирования, пусть даже в ущерб общему благу. А так как банкиры экономически очень влиятельны и могут определять решения политиков, принимающих государственные законы (ведь эти политики победили на выборах благодаря поддержке банкиров), то банкиры до самого конца не уступают своего.

Итак, милостью банкира Михалис получил 500 тысяч евро из ничего, а точнее, из будущего. Банкир получит от этого непорочного зачатия процент: чем больше денег из будущего он выдаст таким как Михалис, тем бóльшим будет его доход. Вот его уже ничего не сдерживает, он раздает кредиты направо и налево.

Банкиры используют будущую меновую стои­мость. Этот механизм устроен так, что делает крах неизбежным. Скажем, Михалис изготавливает велосипеды и просит у банкира кредит в 500 тысяч евро, чтобы купить станок, позволяющий делать раму из карбона: она будет гораздо легче и прочнее. Вопрос: где банкир возьмет эти деньги, чтобы дать в долг Михалису? Не торопись с ответом. Ты, наверное, хотела ответить: «Банкир даст ему в долг из своих денег или из денег, которые другие клиенты положили в его банк». Это неверный ответ. Правильный ответ такой: «Из воздуха, из ничего!» Банкир выпишет Михалису кредит в 500 тысяч евро. Что это означает? Что когда Михалис поместит свою карту в банкомат, на экране появится надпись «Остаток 500 000 евро». Михаил заплатит с этой карты производителю станков, и тогда 500 тысяч евро поступит с его банковского счета на банковский счет производителя. В начале была только запись банкира, а в конце оказались получены реальные 500 тысяч евро!

Потому что здесь возникает такой парадокс, превращающийся в главную проблему экономики. Чем больше банкир обеспечивает успешных сделок, тем чаще эта «рука» тянется в будущее и тем больше ценностей забирает из будущего в настоящее. Доход банкира растет, и вот уже все настоящее целиком оказывается в долгах перед будущим. Но банкир не может остановиться, он должен обеспечивать деньгами все новые сделки, которых благодаря ему становится все больше, и все больше он забирает себе, все деньги оказываются у него, в его банке. Но в настоящем они ничем не обеспечены, они все взяты из будущего. И тогда наступает крах.

Как только рыночные общества достигли зрелости, основной задачей банкира перестало быть посредничество между вкладчиками и кредитуемыми. В развитых рыночных обществах банкир не должен занимать реально существующие ценности у одного, чтобы дать их в долг другому. Он черпает их из будущего, чтобы выдать их в настоящем.

Та же самая история, под другим углом зрения, может быть рассказана так: современные рыночные общества обязаны своим существованием свободной продаже труда и земли. Это выставление всего на продажу началось с труда (как только крестьяне были согнаны с земли своих предков), но и с порядка пользования землей в сельских областях Британии. Чтобы заплатить арендную плату и приступить к работе, требовалось сначала… взять в долг у хозяина земли или ростовщика. Итак, именно долг, а не что-либо еще, породил стремление к выгоде как самоцель. Сперва стала продаваться земля, потом, чтобы покрыть долги, стал продаваться труд, и так возникло рыночное общество.

Прежде всего, это означает, что долг становится условием организации производства. Если раньше сначала нужно было что-то произвести, чтобы образовался долг, то теперь, наоборот, нужно взять в долг, чтобы что-то произвести. Раньше распределялось произведенное, теперь распределяется то, что только предстоит произвести.

Причина одна — умение хранить излишки сельского хозяйства и сравнительная легкость географического распространения земледелия. Итак, с хранения урожая в общих закромах начинаются огромные державы, готовые распространить свою власть на весь мир — как мы называем их, империалистические.

А почему это значимо? По той простой причине, что африканские общества, создавшие аграрную экономику (как сейчас в Зимбабве), не могли дойти до Европы, потому что их земледельцам пришлось бы сначала завести хозяйство севернее, но на экваторе, а уж тем более в Сахаре это невозможно. Тогда как народы Евразии после создания сельскохозяйственного производства могли легко перемещаться на Запад или на Восток, вторгаться в чужие области, присваивать чужие излишки и культуру завоеванных народов, перенимая их технологические достижения и создавая могущественные державы. В Африке все это было невозможно по географическим причинам.

А почему это значимо? По той простой причине, что африканские общества, создавшие аграрную экономику (как сейчас в Зимбабве), не могли дойти до Европы, потому что их земледельцам пришлось бы сначала завести хозяйство севернее, но на экваторе, а уж тем более в Сахаре это невозможно. Тогда как народы Евразии после создания сельскохозяйственного производства могли легко перемещаться на Запад или на Восток, вторгаться в чужие области, присваивать чужие излишки и культуру завоеванных народов, перенимая их технологические достижения и создавая могущественные державы. В Африке все это было невозможно по географическим причинам.