Через час он осознал, что уже сколько любуется природой, а его подопечные всё никак не появляются в поле зрения. Хогуй достал сотовую шайтан-машину, повздыхал, а потом развернул железного коня в обратную сторону. Спустя ещё один час он обнаружил этих красавцев в обществе яков, валяющихся на травке, болтающих с местными и угощающих пастушьих детишек печеньем. Хогуй мысленно прикинул, насколько они следуют плану поездки, а точнее – отстают от него, и захотел огреть Сяо Шу ежедневником. Из кармана презрительно хмыкнула сотовая шайтан-машина, но, словно чуя настроение демона, от комментариев воздержалась.

 
# # # #
 

Нет, но эти двое оказались упёртыми как стадо горных козлов. Хогуй их даже зауважал. Они падали, обгорали на солнце, мокли под дождём, мучились с горным давлением и разреженным воздухом на перевалах, спали в косо-криво-наспех поставленной на склоне палатке, но всё равно ползли медленно, но верно в направлении Лхасы.

Хогуй делал то же самое в нескольких сотнях метров от них. И иногда, засыпая в тесной палатке, по чьей натянутой поверхности барабанил дождь, он очень мечтал выбраться наружу и пристукнуть Сяо Шу за его выбешивающий оптимизм. Или хотя бы сорвать с велосипедов цепи и унести их в каменистые тибетские дали… Но испытательный срок, на который он подписался не иначе как в момент помутнения рассудка – интересно, а есть ли у демонов рассудок? – врождённая добросовестность – разве эта черта присуща демонам? – и зарождающееся любопытство не позволяли бросить задачу на полпути.

– Если мы выживем, нам будет всё нипочем! – каждое утро Сяо Шу начинал с какой-нибудь банальной, оптимистичной тирады. Аж зубы сводило.

– А если нет? – уныло бурчал его спутник, чьего имени хогуй так и не запомнил, но зато активно разделял его пессимизм и сочувствовал в меру демонических способностей.

– Давай о скучном сейчас не будем думать, а!

– Слушай, а что с велосипедами? – спутник оказался куда внимательнее их всех, первым заметив украденную часть инвентаря.

– Что? Куда делись цепи?? – наконец-то посерьёзнел Сяо Шу, начал бегать вокруг, махать руками, громко кричать и ругаться, но починить их железных коней это не помогло.

Горе-путешественники ругались, потом ползали по округе, раскисшая от дождя земля должна была сохранить следы бессовестного вора, но их не было. В итоге цепи обнаружились за грудой валунов в паре сотен метров ниже по склону. Одинокий хилый ручей струился в объезд камней, вымывая из металлических сочленений грязь, смазку и другой мусор, набившийся туда с начала поездки.

Ещё пару часов парни потратили на обратную установку. Потому что сначала искали в байду инструкцию – хогуй мысленно поблагодарил богов Саньсин за изобретение интернета – потом перепутали цепи, потом переругались, а в конце проголодались.

– Это ты? – подал из кармана голос психотерапевт, доселе молчавший.

– Что я? – не понял демон.

– Цепи у них снял и спрятал?

– Как бы я смог? Мы всё время вместе были, я от тебя ни на шаг не отлучался.

– Я отлучался.

– Ты можешь выходить наружу? – хогуй достал телефон и начал крутить в пальцах, словно пытался обнаружить дверцу с надписью «Выход» либо выдвижные ножки.

– Не фигурально! Беспроводную связь зачем, по-твоему, придумали? Значит не ты. Ну ладно.

– Да и зачем мне бы это понадобилось? – почему-то хогуй стойко не переносил вот такие недопонимания относительно своих намерений. Либо он виноват заслуженно, либо иди в жопу со своими намёками.

– Я так и сказал, ладно. Верю тебе. Потому что помнишь, ты же планировал его убить, так откуда я знаю, вдруг ты всё ещё передумал. Но если ты говоришь, что нет, то нет. Сколько мы ещё тут сидеть будем? Ты куда пошёл?

– Хочу разобраться, кто украл цепи.

– Ты решил поменять человека? Теперь хочешь заняться каким-то горемычным тибетским шутником?

– А вдруг это не человек?

– Мы живём в материальном мире. Здесь есть сотовая связь, антибиотики и самолёты, а ты ударился в какие-то дремучие суеверия.

– А ты сам разве не суеверие?

– Нет! У меня есть материальный носитель, дата выпуска, номер релиза и разработчик. Интерфейс used-friendly и даже доступ в демонический чат. Хватит дурью маяться, поехали. Вон, твои подопечные уже куда умотали.

Хогуй снова вдохнул ненужный, – кажется, этот человеческий жест прочно закрепился среди его привычек, – многозначительно выдохнул и пошёл обратно. Психотерапевт, как это часто случалось, был прав.

 
# # # #
 

На следующее утро история повторилась с поправкой на другую запчасть. Кто-то открутил сиденья, и теперь велосипедисты с жаром обсуждали, смогут ли их задницы приспособиться к езде на металлическом подседельном штыре по тряским горным дорогам, а в кармане у демона словно на последнем издыхании захлёбывался смехом психотерапевт.

– Если это всё-таки ты, я готов признать твоё чувство юмора великолепным. Даже неподражаемым, – хрюкнул телефон, что-то вспомнил и снова залился хохотом, напоминающим вой пустынного шакала.

– Это не я, – буркнул хогуй. Ему отчего-то было совсем не смешно, а тревожно, он с жадным подозрением осматривался вокруг, затем вытащил смартфон из кармана и зашуршал интернетом.

– Что ты делаешь?

– Книжку хочу одну скачать, почитать. Давно хотел.

– Тебе скучно, что ли? По-моему, всё очень весело. Отменного придурка ты себе выбрал. Давно так не смеялся.

 
# # # #
 

– Это уже не смешно!

На третий день у них пропали передние колёса. Хогуй, не дожидаясь, пока парни проснутся и ударятся в поиски, спустился вниз к продолжающему виться вдоль их маршрута ручейку и выловил их там. Затем что-то поискал в воде, огляделся по сторонам, присмотрелся и тяжело вздохнул:

– Мне кажется, это чжуганьгуй…

– Кто?

– Чжуганьгуй, водный дух, заманивающий людей в реку. По терминологии Гроота – один из шэн и цзай, то есть из существ созданных из «несчастий, насылаемых природой».

– Терминология Гроота? Звучит вообще не по-китайски.

– Сейчас, – хогуй потянулся к телефону и открыл читалку. – Считается, что гуй боится крика, чтения классических конфуцианских книг или буддийской «Сутры Авалокитешвары», календарей, меча, которым зарубили много людей, тростника, персикового дерева и различных амулетов. Так говорится в книге "Демонология древнего Китая", автор Ян де Гроот.

– Да ты псих, – с какой-то нечеловеческой интонацией выдал психотерапевт. – Антирекурсивный псих. Это как призрак, читающий книгу о том, что призраков не существует.

– Про призраков там тоже есть. Цзяо – своенравный и несущий вред призрак, дэн – призрак, летающий по воздуху, гу – безголовый призрак, лэй…

– Знаю-знаю, уволь меня от прослушивания терминологии, ты ещё расскажи мне легенду, как Великий Юй шесть раз мимо дома проходил. Мог бы просто в демонический чат записаться. Давай, решай уже, что там с твоим человеком делать?

– Не уверен, что у них есть меч, тростник или персиковое дерево, но покричать и почитать сутры они вполне способны.

– Вот только как подкинуть им эту идею?

– Не надо, я сам.

 
# # # #
 

– Прекращай, а? Или отключи микрофон. Я так больше не могу!

– О, почитаемый Миром! Поклоняюсь трём драгоценностям! – завывал в который раз начало куплета хогуй, держа перед лицом смартфон с развёрнутым на полный экран текстом сутры. Складывалось впечатление, что демон и психотерапевт застыли лицом к лицу, и последний отчаянно пытается заткнуть уши. – Нельзя прерываться! Поклоняюсь татхагате Величественному Царю Всеосвещающего Сияния Океана Священной Мудрости!

– У тебя что, синдром отличника? Зачем до конца дочитывать?

– Ну я же не знаю, подействовало или нет, – успел выпалить тот во время паузы для вдыхания.

– Подействовало. Вон твой чжуганьгуй корчится.

– О, почитаемый Миром! Где? Нет там никого?

– Включи демоническое зрение, а?

– О, почитаемый Миром! У меня есть демоническое зрение?

– Если бы ты только хоть раз зашёл в демонический чат…

– О, почитаемый Миром! О! Получилось! Я его вижу! Офигеть! Хорош трепаться, он сматывается!

– За хвост хватай! Да не за тот, за другой! Этот шайтан может обрасывать демонический хвост! Прыгай сверху! Что тупишь! Ты же тяжелее! Врёшь, не уйдёшь, падла! Э-ге-гей!

 
# # # #
 

– Надо было его сжечь, – сокрушался голос из кармана. – Ну какой идиот отпускает демона, который нацелился на его человека, даже контракта не заключив.

– Он обещал прекратить.

– Ты не понимаешь совсем, да? Этот человек для него теперь, как бутерброд надкушенный и изо рта вытащенный. А ты как тупой придурок, которого можно разжалобить слезливой историей, про «сами мы неместные…»

– Ну может он и правда всем подряд за погибшую семью мстит. И заманили их сюда другие демоны…

– Ага, пятьсот лет назад. Неместные они! Ну-ну! Ты видел статистику гибели в горах Тибетского автономного региона, а? Конечно же нет, о чём я спрашиваю. Я, кажется, догадываюсь как ты умер. Няшка-наивняшка, которого подловили на просьбу о помощи.

Хогуй ощутил, как его глаза вспыхнули красным, а из пальцев непроизвольно выщелкнулись когти. Внутри стало горячо, очень жарко, как за мгновение до взрыва.

– Закрой рот, – прошипел он, и телефон, жалобно пискнув, отключился.

 
# # # #
 

Следующие дни, и правда, никаких неприятностей не принесли, хотя хогуй бдил окружающий ландшафт со старанием достойным снайпера, замаскировавшись под куст с веточками за ушами.

А потом началось. Неприятности посыпались как из ведра. Его подопечный падал с велосипеда, царапался обо всё цеплючее, рвал одежду, ломал детали, терял вещи и протыкал шины – хогуй неустанно благодарил предусмотрительность своего человека, который набрал с собой кучу мелочей, казавшихся поначалу лишними, – травился какой-то пакостью – пока хогуй не вычислил, что кто-то подменил таблетки для обеззараживания воды – пару раз едва успевал увернуться от проезжающих машин, но упрямо полз к цели. Как-то в гостинице на них даже напали грабители. Хогуй решил, что вот тут и вправду конец, но нет. Сяо Шу выкрутился.

Апофеозом подлянок стал селевой поток, сошедший на дорогу прямо перед их выездом. Как будто они уже не были достаточно мокрыми после бесчисленных дождей. Как ляпнул на одной стоянке Сяо Шу: «И на самую идеальную подготовку к непогоде всегда найдется идеальный погодный катаклизм».

Поток из грязи, земли, камней и веток раскурочил мост, залил чавкающей, засасывающей жижей брод и притормозил их «марш-бросок» ещё на неопределённое время. Кто знает, сколько тут придётся ждать дорожные службы Тибетского автономного региона.

– Наверно, его сглазили. Зря ты того гуя отпустил.

– Чжуганьгуя.

– Неважно. Он небось кому вышестоящему пожаловался. Сейчас ещё набежит гуев, что мы тогда с тобой делать будем?

– Надо поискать в байду инструкцию по защите от селя, – хогуй достал смартфон, щёлкнул когтем для разблокировки и углубился в поиски.

– Да я тебе прямо так скажу. От селевого потока можно спастись, только избежав его. Кстати, что это твой подопечный подписывает для полиции?

– Услышав шум приближающегося селевого потока, следует немедленно подняться со дна лощины вверх по стоку, не менее чем на сотню метров. При этом нужно помнить, что из ревущего потока на большие расстояния могут выбрасываться камни большого веса, угрожающие жизни. От селевого потока можно спастись, только избежав его.

– Что я и говорил. Иди, проверь, чем там твой человек занимается.

 
# # # #
 

Хогуй изучал документ, украденый им из полицейского протокола, и не мог сообразить, хорошо это или плохо. С одной стороны, это развязывало ему руки: можно будет без последствий заставить случайно потеряться уже порядком надоевшего человека, а потом выбрать кого-нибудь из Бельгии. Музей пива начинал маячить перед взором всё более и более реалистично. Демон облизнулся.

С другой стороны… Его даже было как-то жалко. Сяо Шу, этот идиот подписал «Соглашение о жизни и смерти», специальный документ, чтобы в случае его гибели в горах Тибета никто не мог никого обвинить, в данном случае – полицию, что те не проинформировали его о рисках и опасностях местности. Кажется, это была стандартная процедура в этих местах. Они с приятелем вписали в соглашение свои имена, номера удостоверений личности, предоставили отпечаток пальца, взяв на себя и только на себя полную ответственность за всё, что может случиться с ними в дальнейшем. У Сяо Шу после неудачного падения окровавленный большой палец даже не потребовал красных чернил для печати.

– Дата письменного отчета сегодня, – напомнила сотовая шайтан-машина. Они сидели за огромным грязным валуном, откуда открывался одновременно вид на дорогу и на суетящихся внизу людей. – Фотография объекта обязательна. Раз в месяц нужно подтверждать своё личное присутствие рядом.

Хогуй поскроллил пальцем альбом в соседней вкладке и ухмыльнулся.

– Тебе какую лучше: где он в резиновых сапогах перетаскивает велосипеды через реку грязи или пытается поставить палатку под каменным навесом в ливень? Или вот, смотри, он пытается уцепиться за зеркало джипа на подъёме, а водитель против, отталкивает и хочет его сбросить?

– А ты похоже воспрял духом. Выбери что поприличнее. Только залепи лицо каким-нибудь стикером.

– Зачем?

– Ты так и не сходил в астральный демонический чатик?

– Что я там забыл. Небось какую-нибудь хрень обсуждают. Гуи же.

– Ты удивишься.

– Ладно, удивлюсь. Скорее всего, неприятно. Просто расскажи про стикеры. Зачем они?

– Чтоб душу никто не спиз… не украл.

– Аааа! Логично. А может тогда такую фотку?

– Ты снял соглашение «о жизни и смерти»?

– На память. Там его данные, отпечаток кровавый. Почти демонический договор.

– В детстве многие этим балуются. Пишут договора и скрепляют кровавыми отпечатками. Смешная и нелепая традиция.

– Мне кажется… я тоже так делал когда-то. Что-то очень знакомое.

– Ах, да. Ты же раньше был человеком. Договор продажи души?

– Договор дружбы. Мы обещали помогать друг другу и отомстить, если с кем-то из нас что-то случится. Кажется так, но, когда пытаюсь вспомнить детали, голова болит.

– Ну ты-то уже отомстил?

– Да, – хогуй совершенно по-человечески сглотнул, вспомнив окровавленную крышу с расчленённым телом и сверкнул красными угольками глаз, спустя мгновение вернувшись к образу задолбанного жизнью туриста с обветренным лицом и неделю нечёсаными волосами.

– Но ты всё-таки открой астральный демонический чат, там много полезного обсуждают. Вдохновением делятся.

 
# # # #
 

– Я не могу на это смотреть. Хочу пива. Без пива как-то совсем тухло, – они сидели выше по склону и наблюдали за копошащимися возле разрушенной дороги людьми.

Сяо Шу в сапогах по колено и в грязи примерно по сюда же таскал через очередной грязевой поток сумки, баулы, тюки, чужих детей, чужие велосипеды, в общем всё, что помещалось в руки. Из всех местных жителей и туристов, скопившихся на берегу селевой реки, он единственный притащил через тысячи километров с двумя пересадками на разных транспортах резиновые сапоги. Его друг, с примерно таким же выражением лица, как и хогуй, созерцал всю очередь желающих приобщиться к подобной переправе.

– Попробуй посмотреть на это под другим углом. Он заработает себе карму, а ты получишь душу редкой чистоты. Если… хм… когда доживёшь до конца его жизни.

Хогуй тяжко вздохнул.

До конца путешествия оставалось не так уж много километров, какая-то пара несчастных сотен – ничто по сравнению с уже преодолёнными двумя тысячами. C двенадцатью перевалами и несчитанными горными реками. За прошедшие дни Хогуй ещё четырежды ловил возле него гуев, на этот раз всех сжёг, но неприятности не прекращались, становясь всё более изощрёнными и сложно избегаемыми. Он мечтал, как посадит этих придурков на самолёт в Лхасе, выкинет на помойку их раздолбанных железных коней и запрётся на неделю на пивзаводе. Он уже всё выяснил про лхасское пиво – хвала байду! – единственное тибетское пиво, которое продавалось на международном рынке.

– Я до конца испытательного срока боюсь не дожить, а ты мне про жизнь заикаешься. Срочно нужно выпить!

– А не слишком ли много ты пьёшь, мой дорогой друг? Алкоголизм – это тоже порок, знаешь ли.

– В этом-то и смысл, запятнать себя пороками. А то так получается, что я – молодой непорочный демон, только начинающий свою инфернальную карьеру с чистого листа. Не хочу выглядеть слишком идеальным на фоне остальных… приходиться напиваться и вести себя как свинья.

– Вообще-то, в Китае свинья – это символ изобилия и богатства…

Окончание фразы потонуло в приближающемся рокоте.

– Второй сель сразу после первого? – выкрикнул кто-то из толпы, и все побежали в стороны. Один Сяо Шу замер в самом центре затопленного русла с недонесённым до другого берега велосипедом. Чьим-то чужим велосипедом.

– Беги! Что стоишь! Беги! – сам от себя не ожидая, заорал хогуй, но его голос потонул в приближающемся гуле. Вместо того, чтоб поторопиться, парнишка растерянно попытался найти глазами кричавшего (вообще непонятно каким образом его услышав), грязь зачавкала под ногами с неохотой выпуская сапоги.