Если вычесть из эпопеи конспирологическую и экш составляющие, которые откровенно избыточны как по части событий, так и в описании их, то останется ещё две трети романа, которые - можно подумать - писал совсем другой Ян Валетов. Это хорошо продуманные и гармонично вставленные в известную нам официальную историю вымышленные записи времён 30 - 74 годов н.э., как бы от имени Иуды Искариота, Иосифа Флавия и Понтия Пилата. Да, это очередной альтернативный взгляд на события в Иудее 2000 лет назад, так что ревнители чистоты буквы Завета имеют полное право разжеч костёр из "Хроник Проклятого" там, где они уже грелись, сжигая "Последнее искушение Христа" Казандакиса и "Иуду Искариота" Леонида Андреева. Но так же как его великие предшественники, в действительности Валетов не оскверняет веру и не оскорбляет чувств исповедующих веру в Христа, но предлагает поразмышлять: насколько кровожадное желание защитить от поругания букву Завета соответствует духу Благой Вести?
Сам Христос не оставил учения. Три года проповедуя на землях Израиля, он пытался донести до довольно тёмного населения (другого тогда не было, да и сейчас не слишком прибавилось), что десять по-прежнему рабочих ветхозаветных заповедей с лихвой покрываются двумя новыми. Кто как из апостолов эти проповеди запомнил, так и пересказывал. Домысливая, дополняя и пропуская сообразно своему разумению. Через 200 лет их наконец-то записали и чтобы подвести под один знаменатель - Церковь, уже оформившаяся бюрократическая структура - объявила четыре из них каноническими, намекая на то, что остальные не вполне достоверны, а то и вовсе - фальшивки.
Христианство - единственная религия, в основе которой нет учения, но лишь основные тезисы (Благая Весть). Но то, что оно за 2000 лет стало одной из главных религий человечества, говорит в пользу их реальной значимости. Другое дело, что исполнять заповеди - а это относится к любой религии - гораздо труднее, чем соблюдать ритуалы и насмерть бороться за их чистоту.
Можем ли мы проявить фантазию и домыслить события, подробности которых история для нас не сохранила? - Конечно! Если только наши фантазии не подменяют их смысл. Ян Валетов переписал евангелькую историю исходя из старой - наверное, тоже 2000-летней давности - версии, что Иуда не был предателем, так же как Мария из Магдалы - проституткой. Он даже подверг сомнению божественную сущность Христа и сам факт его воскресения. В романе Он - просто пророк, один из многих, кого Неназываемый регулярно "десантирует" в Израиль, возможно даже - тот самый Спаситель, о котором пророчествовал Исайя. Но не больше.
И всё-таки больше. Потому что по Валетову этот заурядный, не оставивший учения, бездарно погибший пророк, за 40 описываемых после его распятия лет, начинает методично исполнять свои обещания: воскресает с сердцах своих учеников, разрушает в три дня Храм и созидает нерукотворный Храм церкви христовой. Меняются сами ученики: видевшие при жизни в Нём лишь будущего царя-освободителя, которого крышует сам Неназываемый, томившиеся Его мутными притчами и неуместными речами о любви, они постепенно проникаются духом того учения, азбуку которого Он пытался на пальцах объяснять им три года. Десятилетиями они догоняют самих себя и к старости становятся наконец апостолами любви к ближнему и веры Богу.
Для меня остался загадкой изначальный мотив Валетова к написанию романа: был ли это протест против торжества ритуала над смыслом (суббота победила человека); или он творил гимн человеческому идеализму, благодаря которому оно всё ещё живо и как-то даже развивается, мало по малу мягчея нравом. (Если так, то Ян Валетов - продолжатель Владимира Тендрякова с его романом "Покушение на миражи" и одновременно отменный иллюстратор аргумента Блеза Паскаля в пользу веры в Бога). А может - будучи мастером жанра "боевая фантастика" - чтобы не слишком походить на Дэна Брауна, он был вынужден расширить свой компактный боевик, увлёкся и в результате прыгнул выше замысла и выше самого себя. А может что-то ещё или всё это вместе. Когда-нибудь узнаем, а сейчас у нас на руках - глубокий религиозно-философский роман, равно приятный и уму и сердцу!