Глава 3

Сергей оказался в узком, длинном коридоре, освещённом лишь тусклым аварийным светом настенных ламп. Свет падал рваными пятнами на стены, создавая впечатление, будто он бродит по заброшенным катакомбам средневекового замка. Воздух был затхлым, пахло сыростью и чем-то металлическим. Сергей внимательно огляделся: на стенах виднелись тёмные пятна – засохшие кровавые мазки, а в некоторых местах – отпечатки ладоней, словно кто-то из последних сил пытался продвигаться вперёд, опираясь на стены.

Он направился по коридору, его шаги отдавались глухим эхом. Через несколько минут Сергей вышел в небольшой зал. В помещении было пусто, но по полу змеились обильные, уже почерневшие потоки крови. Вокруг него находились пять совершенно разных дверей, каждая из которых, казалось, хранила свою мрачную историю.

Первая – массивная железная дверь с ржавым, изъеденным временем замком, из-за которой доносился едва слышный скрежет. Вторая – старая деревянная дверь с облупившейся краской и глубокими царапинами, словно кто-то пытался выбраться изнутри. Третья – маленькая белая дверь, словно из кукольного домика, с облупленным замком в форме игрушечного мишки. Четвёртая – мутное стекло, за которым угадывались неясные тени. Пятая – тяжёлая бронированная дверь с цифровым кодовым замком, покрытая символами и формулами.

Сергей остановился в центре зала, внимательно изучая каждую дверь, прислушиваясь к своим ощущениям и каждому шороху вокруг.

*****

В это время, в комнате видеонаблюдения, Владимир сидел, едва сдерживая волну возбуждения и восхищения. Его глаза светились, когда он наблюдал, как Сергей приближается к началу лабиринта – к началу настоящей игры.

– Вот оно, – произнёс он с придыханием. – Начало. Самое интересное только впереди.

Он повернулся к Наталье, не отрывая взгляда от мониторов:

– Из этого лабиринта можно выбраться лишь одним способом – осознать, что выхода нет. Когда ты действительно понимаешь, что попал в ловушку, появляется шанс найти выход. Только тогда.

Наталья сжала кулаки, её голос дрожал от гнева и отчаяния:

– Это игра без шансов! Здесь нет никакой заслуги, никакой справедливости!

Владимир, словно не замечая её протестов, только загадочно улыбнулся. Его голос перешел на шёпот, но в нём звучал стальной вызов:

– Как я уже сказал, есть только один выход. Это осознание. Но эту подсказку знаешь только ты, Наталья. А он… он никогда не узнает, если сам не догадается.

Он бросил на неё взгляд, полный уверенности, будто испытывал её веру в Сергея, желая увидеть, сломается она или будет надеяться до конца.

Владимир резко встал, его лицо приобрело хищное и сосредоточенное выражение. Он вытащил из ящика рулон скотча и направился к Наталье. Она инстинктивно попыталась отстраниться, но он схватил её за волосы крепко и безжалостно и поднёс своё лицо вплотную к ней, чтобы она могла видеть его разъярённые, безумные глаза.

– Мне нужно объяснить ему правила, – прошипел Владимир. – Поэтому тебе, милочка, придётся помолчать.

Он грубо заклеил рот скотчем, не замечая её слёз и дрожи. Затем, удовлетворённо улыбнувшись, вернулся к столу с микрофоном. Перед тем как его включить, он бросил на Наталью ещё один взгляд – ликующий, словно дирижёр перед началом симфонии.

Нажав кнопку, его голос эхом разнёсся по лабиринту и достиг ушей Сергея.

– Что ж, Сергей, – начал Владимир с особой торжественностью, – ты сделал свой выбор, и теперь игра по-настоящему начинается.

В его голосе звучала смесь восторга и гордости:

– Перед тобой – не просто набор комнат и коридоров. Это мой лабиринт – мистический, загадочный, непостижимый. Это не просто инженерное чудо и далеко не ловушка для тела, а испытание для разума и души. Каждый поворот – вопрос, каждая дверь – выбор. Здесь реальность становится зыбкой, страхи обретают форму, а сомнения превращаются в стены.

Владимир говорил о лабиринте, как о живом существе, своём величайшем творении:

– Я создавал его годами, вкладывая в каждую деталь не только мастерство конструктора, но и психолога, философа, даже немного поэта. Здесь нет случайных решений – всё подчинено одной цели: раскрыть человеческую природу, заставить встретиться лицом к лицу со своими демонами… или с самим собой.

Он сделал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание Сергея.

– Ты думаешь, что пришёл победить меня? Нет, Сергей. Ты пришёл победить себя. Здесь нет очевидных ответов и прямых путей. Только тот, кто поймёт суть лабиринта, найдёт выход. Или останется здесь навсегда, став частью этого вечного механизма.

Владимир откинулся на спинку стула, его лицо светилось безумным восторгом. В комнате воцарилась напряжённая тишина, наполненная предчувствием предстоящей битвы разума и воли.

Голос Владимира снова раздался в динамиках, звуча особенно чётко и веско, словно он собирался произнести правила древнего ритуала:

– Итак, пора объяснить правила по прохождению лабиринта, – начал он, наслаждаясь каждым словом. – Во-первых, как я уже упоминал, каждая деталь здесь имеет своё значение. Перед тобой пять дверей. Судя по твоему взгляду, ты уже понял: это метафоры. Но что они скрывают? Что на самом деле каждая из них означает?

Владимир сделал небольшую паузу, давая Сергею время осмыслить сказанное.

– Во-вторых, я и Наталья также находимся в этом здании. Если ты сможешь пройти лабиринт, ты сможешь нас найти. Мы гораздо ближе, Сергей, чем ты можешь себе представить.

Он чуть понизил голос, создавая интимную атмосферу:

– В-третьих, чтобы продвигаться дальше, тебе постоянно придётся чем-то жертвовать. Если ты откажешься от игры – навсегда останешься в одной из этих комнат. Навсегда. Ты всё понял?

В этот момент Сергей поднял голову и посмотрел наверх, туда, где, возможно, скрывалась камера. Он искал глазами Владимира, хотя понимал, что тот наблюдает за ним из тени. В голове Сергея билась лишь одна мысль – Наталья. Ради неё он был готов на всё, даже если цена окажется слишком высокой.

– Пусть начнётся игра! – громко и с явным восторгом провозгласил Владимир, щёлкнув выключателем микрофона.

Он плюхнулся в кресло, глаза его сверкали азартом и предвкушением.

– Отлично… – почти мурлыкнул он, украдкой глянув на Наталью. – Он действительно ведёт себя иначе, нежели остальные. Это интригует… Это потрясающе. Он сосредоточен, обладает аналитическим складом ума и постоянно всё просчитывает.

Внезапно Владимир резко вскочил, подошёл к Наталье и грубо сорвал скотч с её губ – тонкая кожа болезненно обожглась, Наталья зашипела от боли, но тут же попыталась прийти в себя.

– Я не могу позволить, чтобы ты дала ему хоть малейшую подсказку! – сверкнул он глазами.

– Я понимаю… – едва слышно ответила Наталья, с трудом переводя дух. – Ты боишься, что он узнает, как выбраться. Если бы на его месте был кто-то другой, ты бы сам рассказал, не раздумывая.

Владимир злобно уставился на неё, но Наталья не отводила взгляда, несмотря на бешено колотящееся сердце. Она смотрела прямо в его глаза, и в какой-то момент Владимир рявкнул и резко отвернулся, словно не выдержав этого молчаливого противостояния.

– Если всё, что ты рассказала мне о нём, правда… – процедил он, – ему не нужны подсказки. Он сам догадается. Иначе он не так умен и силён, как ты думаешь.

На губах Владимира появилась едва заметная, ядовитая улыбка, и в комнате вновь воцарилась напряжённая тишина – предчувствие битвы воли и разума.

*****

Сергей стоял посреди зала, окружённый пятью разными дверями, внимательно вслушиваясь в последние слова Владимира. Всё казалось одновременно абсурдным и пугающе логичным. Внутри него нарастал страх – не за жизнь, а за рассудок. Реальность начала трещать, словно хрупкое стекло под давлением. Он понял, что уже не может полностью доверять своим ощущениям: свет ламп казался слишком тусклым, а тени – слишком живыми. В пустых углах слышались неясные шорохи, на границе слуха всплывали отрывки чужих голосов, словно кто-то шептался у него за спиной. Иногда перед глазами мелькали призрачные силуэты, которых здесь не должно быть.

Прижав ладонь ко лбу, он пытался собраться с мыслями. Физическое и моральное истощение давало о себе знать с пугающей силой.

Сколько же у меня осталось? – мелькнуло у него в голове. Машинально он начал анализировать своё состояние, как привык делать в самых тяжёлых ситуациях.

Трое суток без сна… Даже для меня это слишком много. Уже после 24 часов начинаются нарушения внимания, когнитивные сбои, память путается. После 36 – возможны первые галлюцинации, эмоциональные всплески, раздражительность. Сейчас – за 60 часов… Это уже на грани психоза. Импульсы мозга идут вразнобой, воображение рисует угрозы там, где их нет. Сердце бьётся так, будто пробежал марафон, а в голове словно сверлят дыру.

Я слышу чужие голоса… Или это лишь иллюзия? Я вижу тени, хотя понимаю, что их нет. Если ориентироваться на научные данные, осталось около шести, максимум восьми часов, прежде чем мозг начнёт отключаться. Потом – провалы в памяти, отключки, может быть, потеря сознания. Всё, что мне нужно – держаться. Держаться ради Натальи. Ради себя. Ради того, чтобы доказать: даже в этом аду я не сломаюсь.

*****

В этот момент сознание Сергея словно треснуло, и через трещины хлынуло воспоминание – такое яркое, что он почти физически почувствовал запах пыли и старой краски, услышал эхо шагов в пустой квартире. Перед ним – он сам, измождённый, весь в крови, сидящий у стены и прижимая ладонь к ране, то огрызающийся, то срывающийся на слёзы. В тот момент он балансировал на грани жизни и бездны, ощущая, как тьма медленно приближается всё ближе.

И тогда – появляется Наталья. Она вошла без единого слова, не выказывая ни малейшего страха или отвращения. В руках у неё бинты и медикаменты, а в душе – тихая, упрямая решимость. Она садится рядом, так близко, что он ощущает её тепло. Такая красивая, изящная, мудрая и стойкая – и в то же время такая настоящая.

Она осматривает его раны, бережно отодвигает прядь волос, прилипшую к виску, а затем нежно кладёт ладонь на его щеку. Её прикосновение заставляет его поднять взгляд. И он видит – эти глаза чистые, искренние, полные любви, словно в них отражается весь свет, который он когда-либо знал.

Он пытается что-то сказать: оправдаться, попросить прощения или признаться в своём страхе. Но его голос срывается, в горле стоит ком, а слова путаются, как у ребёнка.

Но Наталья берёт его ладонь в свои руки, крепко сжимая, и говорит тихо, но так, что её слова словно рассыпаются светом внутри него:

– Сергей… страх живёт в каждом из нас, даже в самом сильном. Тьма всегда ищет путь внутрь, но только твоя воля решает, останешься ли ты в ней или найдёшь свет. Ты – тот, кто умеет идти сквозь мрак, потому что не позволяешь страху стать своим хозяином. Я верю в тебя и буду рядом столько, сколько ты сам позволишь. Ты не один. Ты никогда не был один.

Она улыбается ему – той самой улыбкой, которую он всегда помнил, даже когда всё вокруг рушилось. И в этот момент он понимает: ради неё, ради этих слов и этой веры он сможет пройти даже по самому краю бездны.

*****

Пока Владимир увлечённо разговаривал сам с собой, рассуждая о ходе игры, Наталья неотрывно смотрела на монитор. Она наблюдала, как Сергей всё дольше стоит неподвижно, словно застрял между двумя мирами. По ту сторону экрана он выглядел потерянным – в его глазах читалась боль и усталость, а движения были неуверенными, словно он балансировал на грани сна и яви. Наталья сразу узнала этот взгляд: она не раз видела, как Сергей замыкается в себе, как его реальность начинает разрушаться и искажаться под тяжестью страха, усталости и внутренней борьбы.

Но больше всего её тревожило не то, что он может не справиться, и не сложность лабиринта, а то, что всё это приносит ему мучительные страдания. Она знала, каково это – видеть Сергея, когда он теряет опору, когда его обычно ясный и собранный разум начинает расплываться от боли и одиночества. Это было страшнее любого монстра или ловушки.

– Куда это ты смотришь? – внезапно спросил Владимир, заметив, что Сергей поднял взгляд наверх, словно пытаясь дотронуться до чего-то невидимого, с трепетом и нежностью в движениях.

На экране Сергей вдруг тихо произнёс:

– Наталья…

Владимир нахмурился, не сразу осознав, что именно он произнес. Затем его лицо озарилось ехидной усмешкой:

– Что, он произнёс твоё имя? Посмотри, – рассмеялся Владимир, – он совсем теряет связь с реальностью. Но, похоже, ты действительно запала ему в голову.

Наталья ощутила, как по её коже пробежала дрожь, но не позволила себе ни слезинки, ни вздоха. Внутри неё бушевал ураган боли и тревоги за Сергея – за то, что он сейчас на грани, за то, что его страдания усиливаются с каждой минутой. Но вместе с этим внутри неё крепла решимость: она должна помочь ему, должна найти любой способ поддержать, даже если их разделяют стены и сотни метров проводов.

Сергей, держись. Я верю в тебя. Я рядом, даже если ты меня не видишь, – мысленно повторяла Наталья, глядя на экран, будто надеялась, что он почувствует её силу и тепло сквозь любые преграды.

В этот момент она поняла, что не позволит Владимиру одержать победу – не только ради себя, но и ради Сергея, ради их общего света, который они когда-то нашли друг в друге.

*****

Сергей резко встряхнул головой, сбрасывая с разума липкое, густое помутнение. На мгновение всё вокруг застыло, будто мир специально сделал паузу для него. Он глубоко вдохнул, и в этот момент в груди вновь вспыхнула та самая несгибаемая внутренняя сила. Перед глазами засияла ясная и чёткая цель: спасти Наталью, вытащить её любой ценой.

В его взгляде снова появилась сосредоточенность. Острота восприятия, с которой он привык смотреть на мир, вернулась, и теперь страхи и галлюцинации отступили в тень, уступая место решимости. Сергей повёл плечами, будто сбрасывая с себя тяжёлый груз, и огляделся, оценивая двери вокруг.

Он не стал медлить – время было на вес золота. Первая попавшаяся в поле зрения дверь – вторая по счёту, деревянная, изъеденная временем, с облупившейся краской и глубокими царапинами. Сергей подошёл к ней решительно, положил ладонь на холодную ручку и почувствовал, как металл под пальцами слегка дрожит. Потянув за ручку, он услышал лёгкий скрип, и дверь медленно отворилась.