Глава 2

Помещение, в котором находились Владимир и Наталья, напоминало нервный центр огромного, зловещего организма. Это была просторная комната, совершенно лишённая уюта, без окон – стены были окрашены в тусклый серый цвет, а холодные светильники на потолке мерцали, отбрасывая резкие тени на пол. Воздух был сухим, с лёгким запахом пластика, а эхо шагов глухо отзывалось в пустых углах.

В центре комнаты стоял массивный стол, заваленный техникой. На нём располагались ряды мониторов, каждый из которых транслировал изображения с десятков скрытых камер видеонаблюдения. На экранах были длинные коридоры, пустые комнаты и лестничные пролёты, иногда мелькали силуэты и тени. Всё пространство лабиринта, в который попал Сергей, было как на ладони у Владимира.

Не теряя ни секунды, Владимир вновь уселся на свой стул и пододвинул его к столу вплотную, чтобы оказаться прямо перед этим электронным паноптикумом. Его движения были быстрыми и нервными, в глазах читался азарт и нетерпение. Он с жадностью осматривал экраны, словно дирижёр перед началом сложной симфонии.

Рядом с панелью мониторов лежало несколько клавиатур, каждая из которых управляла отдельной системой: одна – камерами, другая – дверями и ловушками, третья – системой связи. Под столом стояли мощные системные блоки, из которых вытягивались толстые пучки проводов, уходящие в стены и пол. Всё было продумано до мелочей, являясь инженерным шедевром для контроля и манипуляции.

В дальнем углу комнаты, на старом скрипучем стуле, сидела Наталья. Её руки были связаны, лицо побледнело, а глаза покраснели от слёз и усталости. Она с тревогой и страхом следила за Владимиром, стараясь не делать резких движений, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. Время от времени её взгляд скользил по мониторам, где мелькал Сергей – её единственная надежда на спасение.

Владимир, не оборачиваясь, периодически бросал короткие взгляды на Наталью, но всё его внимание было сосредоточено на экранах. Он пристально наблюдал за каждым движением Сергея, замечая даже самые незначительные изменения в его поведении, и в этот момент казался не человеком, а частью этого холодного, механического мира – повелителем собственного лабиринта.

Не отрывая взгляда от мониторов, Владимир вывел изображение с камеры, наблюдающей за Сергеем, на главный экран. Теперь всё внимание было приковано к тому, как Сергей, собравшись с силами, взял ключ, открыл дверь и шагнул в тот самый коридор, о котором предупреждал Владимир. На экране отчётливо были видны две дороги: слева – тёмный проход, ведущий к свободе, справа – узкий коридор, за которым начиналась настоящая игра.

Владимир резко откатился на стуле назад, затем обернулся к Наталье, сидящей в углу, и с лёгким усилием перетащил её стул ближе к столу с мониторами. Наталья, не сопротивляясь, позволила себя переместить, её взгляд был прикован к экрану. Владимир, не сводя с неё глаз, ухмыльнулся и сам подвинул свой стул ближе к её стулу, чтобы оказаться рядом.

– Видишь, – тихо произнёс он, скорее обращаясь к себе, нежели к ней, – вот он, момент истины. Только что я уловил, как в этом человеке что-то сломалось… или, наоборот, собралось воедино. Ты заметила, правда? Он уже не тот, кем был прежде – в нём проснулось нечто… животное, первобытное. Очень любопытно, сможет ли он дойти до конца.

Владимир наклонился вперёд, его лицо освещалось светом монитора, а в глазах сверкал безумный огонёк.

– А теперь, Наталья, мы с тобой станем свидетелями выбора. Слева – свобода, справа – игра, – театрально развёл он руками. – Всё так просто, не правда ли? Интересно, что же он выберет, когда на кону стоит не только его жизнь, но теперь ещё и твоя.

Он перевёл взгляд на экран. Там Сергей стоял в коридоре, выпрямившись, его осанка стала уверенной, плечи расправились. Он медленно оглянулся сначала налево, затем направо. В его движениях больше не было ни растерянности, ни страха – лишь сосредоточенность и внутренняя готовность.

Владимир задумчиво произнёс вслух:

– Неужели ты действительно раздумываешь? Неужели выберешь свободу? После всего, что произошло? Или у тебя есть ещё одна причина остаться… кроме собственной воли к победе? Может, ты не сможешь уйти, пока не завершишь начатое?

Он бросил взгляд на Наталью, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка:

– Как думаешь, Наташа, он спасёт тебя? Или выберет себя? Ты ведь знаешь его лучше всех… Что бы ты сделала на его месте?

Владимир снова сосредоточенно уставился на экран, затаив дыхание, наблюдая, как Сергей стоит на распутье, будто становясь частью огромной шахматной партии, где от одного хода зависит всё.

– Знаешь, – заговорил Владимир, голос его стал чуть мягче, но в нём слышалась явная насмешка, – если бы ты сразу рассказала обо всём, что знаешь о нём, а не скрывала правду, возможно, я бы и не тронул тебя. Признаться честно, большого удовольствия мне это не доставило. Но ложь искажает реальность, а я не выношу фальшь. Если бы ты сразу призналась, что вы вместе с детства, что иногда спите друг с другом, что любишь его, что он одержим игрой… и что он уже убивал таких, как я – всё было бы совсем иначе.

Он сделал паузу, склонив голову набок.

– А он вообще в курсе, что ты это знаешь? – спросил Владимир, но Наталья лишь отвела взгляд.

Владимир рассмеялся, его смех был резким и нервным:

– Конечно, молчишь! Значит, ты его обманываешь. Столько лет вместе, а ты всё время врёшь. И теперь я нашёл нечто удивительное, завораживающее! – он шептал с маниакальным восторгом. – Интересно, что же он выберет?

В этот момент на главном экране стало видно, как Сергей, сделав выбор, уверенно направился налево – в сторону выхода на свободу, как говорил Владимир.

– Что? Он идёт налево! – Владимир вскочил со стула, поражённый. – Посмотри на это! Он хочет спасти себя, а не тебя!

Сергей подошёл к двери, ведущей наружу, медленно положил на неё руку.

– О боже… Я разочарован… – Владимир театрально всплеснул руками. – А сколько было пафоса!

На экране Сергей открыл дверь, и за ней действительно оказался выход – безмолвная, пустая улица, освещённая тусклым светом фонарей. Он шагнул за порог и остановился, осматриваясь, словно не предполагая, что путь открыт.

– К чёрту это всё… – раздражённо пробормотал Владимир, отодвинул стул и встал. – Ты же говорила, что он любит тебя! Похоже, ему никто не нужен.

Он с досадой махнул рукой и направился в дальний угол комнаты, начиная что-то вытаскивать из ящиков, бормоча себе под нос:

– Столько усилий, столько лет работы! Этот лабиринт – моё творение… Теперь придётся всё бросить!

Наталья, не отрывая взгляда от экрана, наблюдала, как Сергей осторожно осматривает здание снаружи, его взгляд скользил по окнам и стенам, будто он что-то ищет. Она затаила дыхание, не в силах оторваться от монитора.

И вдруг Сергей остановился. В следующую секунду он вернулся к двери, вошёл в коридор и плотно закрыл за собой дверь.

Владимир, заметив это на мониторе, резко замер, застыв с открытым ящиком в руках.

– Он вернулся? – в голосе Владимира прозвучало искреннее удивление.

На экране Сергей решительно выбил дверную ручку ногой, схватил деталь, упавшую из разбитого механизма, приставил к замочной скважине и с силой вогнал найденный предмет. Затем он попробовал открыть дверь – она не поддалась, после чего Сергей попытался выбить её плечом, но дверь была плотно заперта.

– Что он делает? – Владимир в недоумении подбежал к монитору, его лицо исказилось от напряжения.

Сергей, не теряя времени, быстро развернулся и уверенно направился вдоль коридора – теперь уже в противоположную сторону, где начиналась настоящая игра.

Владимир в этот момент замолчал, не отрывая взгляда от экрана, а Наталья почувствовала, как в её сердце просыпается слабая, но настоящая надежда.

Владимир резко развернулся и уставился на Наталью. Она заметила, что впервые за всё это время в ней появилось некое спокойствие. Где-то глубоко внутри она знала: Сергей не оставит её, он обязательно придёт. Эта уверенность согревала её изнутри, придавая сил, несмотря на страх и усталость. Владимир тоже уловил это изменение – его взгляд стал настороженным, в нём промелькнула тень раздражения.

– Что это за человек? – резко выпалил он, сорвавшись на крик. – Зачем он так поступил?

Владимир неожиданно подскочил к Наталье, заставив её вздрогнуть. Он наклонился так близко, что она почувствовала его дыхание.

– Ты боишься? – прошипел он, вглядываясь в её глаза.

На мгновение он замер, пытаясь прочитать ответ на её лице, но затем хмыкнул, отстранился и, натянуто улыбнувшись, заговорил ласково:

– Ты даже не догадываешься, что его там ожидает. Если в тебе вдруг пробудилась хоть капля уверенности, вспомни, как он выглядел всего несколько минут назад.

Владимир указал на один из мониторов, где несколько минут назад Сергей стоял, едва удерживаясь на ногах: бледное лицо, впалые щёки, тяжёлые тени под глазами, мутный взгляд, медленные и неуверенные движения. Кожа казалась тонкой, словно он был на грани истощения.

– Ты видела его? Он не спал почти трое суток. Всё это время я подкидывал ему подсказки, чтобы он думал, что вот-вот поймает меня. Я довёл его до предела, не давая ни минуты покоя, – голос Владимира стал холоднее. – Он был уверен, что близок к цели, что ещё чуть-чуть – и он догонит меня. Но это была всего лишь игра, Наталья. Его психика трещит по швам, тело вот-вот сдастся.

Он наклонился ближе, в его глазах отразился зловещий блеск:

– Так что не обольщайся, – голос Владимира стал тише, но в нём зазвучала благоговейная гордость. – Может быть, он и вернулся в лабиринт, но теперь он – часть моего замысла. Здесь всё подчинено только моим правилам. Ты даже не представляешь, что это за место.

Он сделал шаг назад, раскинув руки, будто хотел обнять всё помещение, и заговорил с одержимым блеском в глазах:

– Лабиринт – это не просто стены и коридоры. Это – зеркало, отражающее человеческую сущность, его страхи, желания и границы. Я создавал его годами, вкладывая в каждую деталь не только инженерную логику, но и психологию. Это – мой эксперимент, мой ответ на вечный вопрос: что определяет человека? Где его предел? Лабиринт не убивает, он раскрывает. Он снимает маски, ломает иллюзии, выжимает из каждого всё настоящее – и свет, и тьму.

Владимир наклонился к Наталье, и в его голосе прозвучала маниакальная нежность:

– Я создавал этот лабиринт не только как конструктор, но и как психолог. Здесь нет случайных элементов – каждый поворот, каждый тупик, каждая дверь и даже тишина между стенами служат раскрытию человеческой сущности. Здесь невозможно спрятаться от самого себя. Всё, что скрыто внутри – страх, слабость, сила, воля – обязательно проявится наружу. Этот лабиринт – одновременно очищение, испытание и трансформация.

Он улыбнулся:

– Сергей думает, что сражается со мной… Но на самом деле он борется со своим собственным пределом. А я… я лишь наблюдаю за этим процессом. И знаешь, что самое удивительное? Даже гений не всегда знает, где завершится его собственное творение. Лабиринт – не только мой инструмент, но и мой учитель.

Владимир выпрямился и с философской удовлетворённостью произнёс:

– Так что, Наталья, не стоит питать иллюзий и надеяться на чудо. В этом месте никто не выходит прежним. Даже если найдёт выход – он уже никогда не будет тем, кем был ранее.

В это время Сергей остановился у массивной двери, ведущей глубже в лабиринт. Он не спешил, внимательно изучая каждый сантиметр: петли, замок, даже царапины на металле. Его взгляд был цепким и сосредоточенным, как у опытного аналитика, который ищет неочевидные улики. Он словно ощущал ловушки не только глазами, но и всем телом, впитывая детали, которые могли бы спасти ему жизнь.

В этот момент тишину в комнате с мониторами нарушил тихий голос Натальи. Не отрывая глаз от экрана, она произнесла:

– Фраза «никто не выходит прежним»… Значит, кому-то всё же удавалось выбраться?

Владимир не сразу ответил. Он пристально наблюдал, как Сергей изучает дверь, его пальцы медленно барабанили по столу.

– Да, – наконец, медленно произнёс он, – такое удавалось. Но только одному человеку.

В комнате повисла гнетущая пауза. Наталья не сводила с него взгляда, ощущая, как тревога сжимает грудь.

Внезапно Владимир повернулся к ней, его лицо стало серьёзным. Медленно расстёгивая рубашку, он снял её и встал перед Натальей. Его тело – грудь, спина и плечи – было покрыто густой сетью шрамов: тонкие белёсые полосы, глубокие, словно вырезанные ножом, следы, и даже пятна, где кожа была когда-то обожжена. В некоторых местах рубцы пересекались, создавая жуткую картину перенесённых страданий.

Владимир подошёл ближе, наклонился и показал ей макушку – там выделялся огромный заживший шрам, словно кто-то пытался раскроить ему череп. Он удовлетворённо кивнул, заметив реакцию Натальи, и снова повернулся к мониторам, небрежно набрасывая рубашку на плечи.

В этот момент сердце Натальи забилось бешено. Она не могла оторвать взгляд от ужасных следов на его теле и впервые ощутила первобытный страх, проникающий до костей. Перед ней стоял человек, переживший немыслимое, то, что сломило бы большинство. Владимир заметил её испуг, и уголки его губ приподнялись в удовлетворённой, гордой улыбке.

– Что же я за мастер такой, – негромко, но с особой интонацией произнёс он, – если не испытываю своё творение на себе?

Он снова уставился на экраны, его взгляд стал холодным и одержимым. Наталья ощутила, как её уверенность начинает трещать под давлением страха, исходящего от Владимира. Теперь она ясно осознавала: этот человек не только создатель лабиринта, но и его первый и самый страшный узник.

Сергей выдохнул, сбрасывая последние сомнения, и решительно положил руку на холодную металлическую ручку двери. В этот момент Наталья, наблюдая за ним на экране, невольно задумалась. Она знала Сергея лучше всех: он был невыносимо упрямым, волевым, несгибаемым, с железной хваткой и внутренним огнём, который не угасал, даже когда все вокруг сдавались. Она верила в него – даже сейчас, когда сама едва держалась на грани.

В этот миг её проницательность подсказала нечто важное: за всей внешней самоуверенностью Владимира, в его движениях и взгляде, проскальзывала тень тревоги. Он следил за Сергеем не как за очередной жертвой, а как за чем-то совершенно иным. Наталья вдруг поняла: возможно, Сергей с самого начала действовал иначе, чем все остальные. Сколько здесь было людей? Десятки? Сотни? Владимир следил за каждым из них, снова и снова наблюдая одни и те же реакции – плач, истерики, попытки бегства. Но Сергей… он с первых минут заставил Владимира задуматься, насторожиться, выйти из привычной роли наблюдателя.

И тогда, не сдержавшись, Наталья шёпотом произнесла:

– Ты опасаешься его.

Владимир мгновенно повернулся, его брови нахмурились, взгляд стал ледяным:

– Что ты сказала?

Наталья сглотнула, ощущая, как сердце бешено колотится в груди, но всё же нашла в себе силы повторить, теперь уже твёрже:

– Ты опасаешься его.

Владимир дернулся, словно собираясь броситься к ней, и Наталья инстинктивно отшатнулась, ожидая удара. Но прежде чем его рука поднялась, она, несмотря на дрожащий голос, продолжила говорить с уверенностью:

– Это не изменит того факта, что это правда. И если ты тронешь меня, ты проиграешь изначально… потому что я не в лабиринте!

Словно магическое заклинание, слово «лабиринт» заставило Владимира замереть. Его рука застыла в воздухе, на лице промелькнула растерянность и ярость. Он вскрикнул от досады, но Наталья почувствовала, как между ними возник невидимый барьер – теперь она контролировала ситуацию хотя бы на мгновение.

Наталья тяжело задышала, стараясь справиться с нарастающим ужасом, но не отводила взгляда от Владимира. Он несколько секунд учащенно дышал, затем покачал перед её лицом указательным пальцем:

– Ты права, – процедил он сквозь зубы. – Вот почему ты будешь следующей, кто войдёт в него. Лабиринт не отпускает. Из него нет выхода, – на его губах появилась безумная улыбка. – Никогда.

– Игра без выигрыша? – ошеломлённо спросила Наталья, не веря своим ушам.

Владимир вновь одарил её той самой безумной улыбкой и резко повернулся к мониторам.

На экране Сергей стоял перед открытой дверью, несколько секунд что-то обдумывая, а затем шагнул внутрь. Дверь за ним медленно, глухо захлопнулась, отрезая путь назад и погружая его в новую, неизвестную главу смертельной игры.