Глава 3. Лаборатория душ

Департамент цифровой безопасности располагался в одной из сталинских высоток – помпезное здание, пропитанное духом контроля и порядка. Алису провели через металлодетекторы, забрали телефон и умные часы, затем повели по длинным коридорам с высокими потолками.

Кабинет, куда её привели, больше напоминал переговорную корпорации: стеклянные стены, минималистичная мебель, огромный экран на стене. За столом сидела женщина лет сорока пяти с идеальной укладкой и холодными серыми глазами.

– Здравствуйте, Алиса. Я Маргарита Павловна Серова, начальник отдела превентивной безопасности. Присаживайтесь.

Алиса села, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё дрожало от напряжения.

– Вы понимаете, почему вы здесь?

– Потому что ищу пропавшую подругу?

Маргарита Павловна улыбнулась – холодно, профессионально.

– Потому что вмешиваетесь в работу системы, которая ежедневно спасает тысячи жизней. Вы знаете статистику? С момента запуска EvaMind количество случаев домашнего насилия снизилось на 73%. Убийства на бытовой почве – на 81%. Это тысячи спасённых женщин, Алиса.

– А что насчёт мужчин, которые получили красный код по ошибке? Что насчёт суицидов?

– Приемлемые потери, – Маргарита Павловна произнесла это так буднично, словно обсуждала погоду. – Любая система имеет погрешность. Но если выбирать между жизнью женщины и репутацией потенциального агрессора, выбор очевиден.

– Потенциального? То есть вы признаёте, что они могут быть невиновны?

– Невиновность – юридический термин. Мы работаем с вероятностями. Если алгоритм говорит, что с вероятностью 97% человек совершит насилие, общество имеет право защититься.

– Это же «Особое мнение»! Наказание за преступление, которое ещё не совершено!

– Это превенция, – поправила Маргарита Павловна. – И знаете что? Это работает. Женщины наконец-то чувствуют себя в безопасности. Они могут встречаться, не боясь, что очередной принц превратится в монстра.

На экране появились графики, фотографии счастливых пар, отзывы пользователей.

– Но моя подруга…

– Ваша подруга проходит реабилитацию. Отношения с человеком, получившим красный код, травматичны по определению. Даже если насилие ещё не произошло, сам факт, что женщина была близка к опасности, требует психологической помощи.

– Где она?

– В безопасности. Через несколько недель Кира вернётся к нормальной жизни, свободная от токсичных связей и готовая к здоровым отношениям.

– А если она любит Марка? Если хочет быть с ним несмотря на ваш алгоритм?

Маргарита Павловна покачала головой с выражением снисходительной жалости.

– Любовь к потенциальному агрессору – это не любовь, а психологическая зависимость. Стокгольмский синдром в миниатюре. Мы помогаем женщинам освободиться от этих деструктивных паттернов.

– Вы промываете им мозги!

– Мы даём им выбор. Настоящий выбор, основанный на данных, а не на гормонах и иллюзиях. – Маргарита Павловна встала и подошла к окну. – Знаете, сколько женщин говорили «он изменится», «он больше не будет», «это была моя вина»? И знаете, чем это заканчивалось?

Она щёлкнула пультом. На экране появились фотографии – изуродованные лица, синяки, полицейские протоколы.

– Это жертвы тех, кто «изменится». EvaMind не даёт им шанса стать палачами.

– Но Марк…

– Марк Семёнов, – Маргарита Павловна вернулась к столу и открыла планшет. – 32 года, программист, стабильная работа, без судимостей. На первый взгляд – идеальный жених. Но алгоритм видит глубже. Повышенная агрессия в онлайн-играх, специфические поисковые запросы, паттерн отношений с контролем… Знаете, что он искал в интернете за неделю до красного кода?

– Что?

– «Как незаметно читать переписку девушки», «признаки измены», «почему девушка стала холодной». Классические маркеры будущего ревнивца-контролёра.

– Это может искать любой неуверенный в себе человек!

– Именно. И наша задача – защитить женщин от таких «неуверенных», пока неуверенность не переросла в насилие.

Алиса стиснула кулаки. Логика была железной, но что-то в ней было глубоко неправильным.

– Я хочу увидеть Киру. Убедиться, что с ней всё в порядке.

– Это невозможно. Программа реабилитации требует изоляции от травмирующих факторов. А вы, с вашим жёлтым кодом и поддержкой красного кода, являетесь таким фактором.

– То есть вы держите её против воли?

– Мы обеспечиваем её безопасность. С её согласия, разумеется.

– Покажите мне это согласие.

Маргарита Павловна улыбнулась и вывела на экран документ. Электронная подпись Киры, дата – три дня назад.

– Как видите, всё законно. А теперь, Алиса, поговорим о вас. Ваш жёлтый код может быть снят, если вы пройдёте краткий курс коррекции. Всего неделя в нашем центре, и вы вернётесь к нормальной жизни.

– А если откажусь?

– Тогда код останется. И поверьте, с жёлтым кодом в современной Москве очень некомфортно. Работодатели видят риск, арендодатели отказывают в жилье, даже в кафе могут не обслужить. Система защищает себя от деструктивных элементов.

– Это шантаж.

– Это выбор. Ваш выбор.

Дверь открылась, и вошёл молодой человек в белом халате.

– Маргарита Павловна, она готова.

– Отлично. Алиса, хотите увидеть, как работает программа реабилитации? Исключительно в образовательных целях, конечно.

Не дожидаясь ответа, Маргарита Павловна встала и направилась к двери. Алиса последовала за ней, понимая, что выбора у неё нет.

Они спустились на три этажа ниже. Коридоры стали уже, светлее, на стенах появились мотивирующие постеры: «Ты достойна лучшего», «Безопасность – это не роскошь, а право», «Доверяй данным, а не чувствам».

За стеклянной стеной – комната, похожая на дорогой спа-салон. Мягкие кресла, приглушённый свет, звуки природы. В кресле сидела девушка лет двадцати пяти, на голове – странный обруч с проводами.

– Нейростимуляция, – пояснила Маргарита Павловна. – Мы не промываем мозги, как вы выразились. Мы помогаем мозгу сформировать новые нейронные связи. Разорвать патологическую привязанность к токсичному партнёру и создать здоровые паттерны выбора.

– Это же воздействие на мозг!

– Как и психотерапия. Только эффективнее. Смотрите.

На экране в комнате появились изображения – сначала фото мужчины, затем он же, но с красными маркерами: «агрессия», «контроль», «манипуляция». Девушка в кресле морщилась, её пальцы сжимались.

– Мы создаём негативную ассоциацию с образом токсичного партнёра. Параллельно формируем позитивный образ здоровых отношений.

Изображения сменились: улыбающиеся пары, зелёные маркеры: «забота», «уважение», «поддержка». Девушка расслабилась.

– Через неделю она даже не вспомнит, что видела в нём хорошего.

– Это чудовищно, – прошептала Алиса.

– Это милосердно. Вы бы предпочли, чтобы она вернулась к нему и через год оказалась в морге?

Они прошли дальше. За следующей стеклянной стеной – групповая терапия. Десяток женщин сидели в кругу, делясь историями.

– …и только благодаря EvaMind я поняла, какое чудовище было рядом со мной, – говорила одна из них. – Я была слепа, но теперь вижу.

Остальные закивали, захлопали.

– Усиление через группу, – прокомментировала Маргарита Павловна. – Они поддерживают друг друга в новой картине мира.

– Где Кира? – Алиса остановилась. – Я хочу её увидеть, или я обращусь в полицию.

– Полиция? – Маргарита Павловна рассмеялась. – Милая, кто вы думаете финансирует нашу программу? Это государственный проект. Но если вам так важно… Пойдёмте.