Глава 2. Цифровые следы

Редакция «Технополиса» располагалась в отреставрированном здании бывшей ситценабивной фабрики. Индустриальный шик: кирпичные стены, огромные окна, переплетение труб под потолком. Алиса любила приходить сюда рано утром, когда в open space было тихо, а солнце расчерчивало пол длинными полосами света.

Но сегодня было не до эстетических удовольствий. Алиса сидела за своим столом, окружённая тремя мониторами, и методично просматривала цифровые следы Киры. Социальные сети подруги действительно были удалены, но кэш Google сохранил некоторые страницы.

Последний пост в Instagram датировался четырьмя днями назад – за день до красного кода. Кира стояла на фоне Moscow City, в руках кофе, подпись: «Утро добрым не бывает, но кофе помогает притвориться». Тридцать семь лайков, пять комментариев. Обычный пост обычного понедельника.

– Копаешься в чужом белье с утра пораньше? – над плечом Алисы возник Денис Волков, технический редактор и по совместительству лучший специалист по кибербезопасности, которого она знала.

– Помоги лучше, – Алиса развернула монитор. – Моя подруга пропала после того, как EvaMind выдала красный код на её жениха.

Денис присвистнул и придвинул стул.

– Красный код – это серьёзно. Знаешь, сколько их было выдано за всё время? Меньше тысячи на всю страну. Это реально должен быть полный псих.

– Или ошибка алгоритма.

– EvaMind не ошибается, – Денис произнёс это с такой уверенностью, словно цитировал законы физики. – У них точность…

– 97.3 процента, я знаю. Но это всё равно означает почти три ошибки из ста.

– Ты же понимаешь, что копаться в EvaMind – это как пытаться взломать Пентагон? У них защита уровня государственной тайны.

– Я не собираюсь их взламывать. Просто хочу найти подругу. Смотри, – Алиса открыла новую вкладку. – Кира Мельникова, 29 лет, дизайнер интерфейсов. Работала в студии «Пиксель». Вот её последний проект – редизайн приложения для медитаций. А это…

Она замолчала, уставившись на экран. В портфолио Киры появился новый проект, датированный вчерашним днём. «Концепт интерфейса для системы социального рейтинга». Мрачная цветовая гамма, чёткие линии, цифры вместо имён.

– Как она могла загрузить это вчера, если пропала три дня назад? – Алиса нахмурилась.

Денис быстро застучал по клавиатуре.

– IP-адрес… Интересно. Загрузка была сделана из дата-центра в Сколково. Корпоративная сеть. Дай-ка я проверю… – его пальцы летали над клавиатурой. – Так, это интересно. Этот IP принадлежит компании «Нейросфера».

– Никогда не слышала.

– Потому что это дочка дочки дочки. Смотри, – Денис вывел на экран сложную схему. – «Нейросфера» принадлежит «Цифровым решениям», те в свою очередь входят в холдинг «Технологии будущего», а тот… – он сделал драматическую паузу, – принадлежит Евгении Райской.

– Создательнице EvaMind?

– Именно. Твоя подруга сейчас в штаб-квартире EvaMind.

Алиса откинулась на спинку стула. Зачем Кире там находиться? И почему она загрузила именно этот проект – концепт системы социального рейтинга?

– Денис, а ты можешь достать данные о том, на основании чего именно EvaMind выдала красный код?

– Теоретически… – он почесал небритую щёку. – У меня есть знакомый, который работал над нейросетью EvaMind на ранних этапах. Он ушёл из проекта, когда понял, во что это превращается. Может, он что-то знает.

– Связи с ним?

– Сложно. После ухода из EvaMind он стал параноиком. Живёт за городом, интернетом пользуется только через тысячу прокси, телефон меняет каждую неделю. Но я попробую.

Пока Денис искал контакты своего знакомого, Алиса продолжала копаться в цифровых следах. Она нашла странную закономерность: все женщины, чьи партнёры получили красный код за последний месяц, исчезали из публичного пространства. Удаляли соцсети, меняли номера, некоторые даже увольнялись с работы. Но потом, через несколько недель, появлялись снова – с новыми аккаунтами, новыми фотографиями, новыми… личностями?

Телефон Алисы завибрировал. Неизвестный номер.

– Алло?

– Алиса Воронова? – женский голос, механический, словно пропущенный через синтезатор.

– Да. Кто это?

– Прекратите искать Киру Мельникову. Это для вашей же безопасности.

– Кто вы? Где Кира?

– Кира в безопасности. Она проходит программу психологической реабилитации после травмирующего опыта отношений с потенциально опасным субъектом. Не вмешивайтесь.

– Какая ещё программа? Она что, в секте?

– EvaMind заботится о своих пользователях. Красный код – это не просто предупреждение. Это спасение. Кира поймёт это, когда закончит программу. А вы… вы рискуете получить жёлтый код за поддержку потенциального агрессора.

– Вы мне угрожаете?

– Мы вас предупреждаем. EvaMind анализирует не только романтических партнёров, но и социальные связи. Ваше общение с Марком Семёновым уже отмечено в системе. Будьте благоразумны.

Гудки.

Алиса посмотрела на Дениса. Тот успел подключить к её телефону какое-то устройство и теперь хмурился, глядя на экран ноутбука.

– Звонок шёл через IP-телефонию, десяток прокси, отследить невозможно. Но… – он поднял палец, – голос был изменён программно. Я могу попробовать восстановить оригинал.

– Сделай это. И ещё, Денис… Проверь мой профиль в EvaMind.

Денис кивнул и углубился в работу. Алиса встала и подошла к окну. Москва жила своей обычной жизнью: спешили люди, сигналили машины, мигали рекламные экраны. На одном из них – реклама EvaMind: «Любовь должна быть безопасной». Красивая девушка улыбалась с экрана, обнимая сияющий смартфон.

– Алиса, – голос Дениса заставил её обернуться. – У тебя жёлтый код.

– Что?

– Только что появился. «Пользователь демонстрирует потенциально деструктивное поведение: поддержка лиц с красным кодом, игнорирование рекомендаций безопасности, возможная склонность к созависимым отношениям». Рекомендация: пройти онлайн-курс «Здоровые границы в отношениях».

– Это абсурд!

– Это система, – Денис пожал плечами. – Знаешь, что будет дальше? Твои коллеги получат уведомления. Потенциальные романтические партнёры увидят предупреждение. Работодатели…

– Погоди, – Алиса вернулась к компьютеру. – Если они так быстро повесили на меня жёлтый код, значит, следят. Значит, боятся, что я что-то найду.

Её пальцы забегали по клавиатуре. Она открывала базы данных, корпоративные реестры, искала связи между EvaMind и государственными структурами. И нашла.

– Денис, смотри. Три месяца назад EvaMind получила государственный контракт на «разработку системы превентивной социальной безопасности». Бюджет – два миллиарда рублей. А вот это интереснее: в техническом задании упоминается «создание алгоритма социального рейтинга граждан на основе анализа цифрового следа и поведенческих паттернов».

– Социальный рейтинг? Как в Китае?

– Похоже на то. Только под соусом защиты женщин. Гениально, если подумать. Кто будет против приложения, которое спасает от домашнего насилия? А то, что параллельно оно создаёт систему тотального контроля…

Дверь в редакцию распахнулась. Вошли трое: две женщины в строгих костюмах и мужчина с планшетом.

– Алиса Воронова? – спросила старшая из женщин, демонстрируя удостоверение. – Департамент цифровой безопасности. Вы подозреваетесь в попытке несанкционированного доступа к конфиденциальной информации и дискредитации сертифицированной системы безопасности.

– Что за бред? Я журналист, я провожу расследование!

– Ваше расследование может нанести вред национальной программе защиты женщин. Пройдёмте с нами. Добровольно или мы применим принуждение.

Алиса посмотрела на Дениса. Тот незаметно кивнул – он успел скопировать все данные.

– Я пойду добровольно. Но сначала позвоню адвокату.

– У вас будет такая возможность. После оформления.

Пока Алису выводили из редакции, она успела заметить, как на экранах коллег загорались уведомления от EvaMind: «Ваша коллега Алиса Воронова получила жёлтый код. Рекомендуем соблюдать осторожность в общении».

Система работала безупречно. Как хорошо смазанный механизм. Как алгоритм.

Глава 3. Лаборатория душ

Департамент цифровой безопасности располагался в одной из сталинских высоток – помпезное здание, пропитанное духом контроля и порядка. Алису провели через металлодетекторы, забрали телефон и умные часы, затем повели по длинным коридорам с высокими потолками.

Кабинет, куда её привели, больше напоминал переговорную корпорации: стеклянные стены, минималистичная мебель, огромный экран на стене. За столом сидела женщина лет сорока пяти с идеальной укладкой и холодными серыми глазами.

– Здравствуйте, Алиса. Я Маргарита Павловна Серова, начальник отдела превентивной безопасности. Присаживайтесь.

Алиса села, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё дрожало от напряжения.

– Вы понимаете, почему вы здесь?

– Потому что ищу пропавшую подругу?

Маргарита Павловна улыбнулась – холодно, профессионально.

– Потому что вмешиваетесь в работу системы, которая ежедневно спасает тысячи жизней. Вы знаете статистику? С момента запуска EvaMind количество случаев домашнего насилия снизилось на 73%. Убийства на бытовой почве – на 81%. Это тысячи спасённых женщин, Алиса.

– А что насчёт мужчин, которые получили красный код по ошибке? Что насчёт суицидов?

– Приемлемые потери, – Маргарита Павловна произнесла это так буднично, словно обсуждала погоду. – Любая система имеет погрешность. Но если выбирать между жизнью женщины и репутацией потенциального агрессора, выбор очевиден.

– Потенциального? То есть вы признаёте, что они могут быть невиновны?

– Невиновность – юридический термин. Мы работаем с вероятностями. Если алгоритм говорит, что с вероятностью 97% человек совершит насилие, общество имеет право защититься.

– Это же «Особое мнение»! Наказание за преступление, которое ещё не совершено!

– Это превенция, – поправила Маргарита Павловна. – И знаете что? Это работает. Женщины наконец-то чувствуют себя в безопасности. Они могут встречаться, не боясь, что очередной принц превратится в монстра.

На экране появились графики, фотографии счастливых пар, отзывы пользователей.

– Но моя подруга…

– Ваша подруга проходит реабилитацию. Отношения с человеком, получившим красный код, травматичны по определению. Даже если насилие ещё не произошло, сам факт, что женщина была близка к опасности, требует психологической помощи.

– Где она?

– В безопасности. Через несколько недель Кира вернётся к нормальной жизни, свободная от токсичных связей и готовая к здоровым отношениям.

– А если она любит Марка? Если хочет быть с ним несмотря на ваш алгоритм?

Маргарита Павловна покачала головой с выражением снисходительной жалости.

– Любовь к потенциальному агрессору – это не любовь, а психологическая зависимость. Стокгольмский синдром в миниатюре. Мы помогаем женщинам освободиться от этих деструктивных паттернов.

– Вы промываете им мозги!

– Мы даём им выбор. Настоящий выбор, основанный на данных, а не на гормонах и иллюзиях. – Маргарита Павловна встала и подошла к окну. – Знаете, сколько женщин говорили «он изменится», «он больше не будет», «это была моя вина»? И знаете, чем это заканчивалось?

Она щёлкнула пультом. На экране появились фотографии – изуродованные лица, синяки, полицейские протоколы.

– Это жертвы тех, кто «изменится». EvaMind не даёт им шанса стать палачами.

– Но Марк…

– Марк Семёнов, – Маргарита Павловна вернулась к столу и открыла планшет. – 32 года, программист, стабильная работа, без судимостей. На первый взгляд – идеальный жених. Но алгоритм видит глубже. Повышенная агрессия в онлайн-играх, специфические поисковые запросы, паттерн отношений с контролем… Знаете, что он искал в интернете за неделю до красного кода?

– Что?

– «Как незаметно читать переписку девушки», «признаки измены», «почему девушка стала холодной». Классические маркеры будущего ревнивца-контролёра.

– Это может искать любой неуверенный в себе человек!

– Именно. И наша задача – защитить женщин от таких «неуверенных», пока неуверенность не переросла в насилие.

Алиса стиснула кулаки. Логика была железной, но что-то в ней было глубоко неправильным.

– Я хочу увидеть Киру. Убедиться, что с ней всё в порядке.

– Это невозможно. Программа реабилитации требует изоляции от травмирующих факторов. А вы, с вашим жёлтым кодом и поддержкой красного кода, являетесь таким фактором.

– То есть вы держите её против воли?

– Мы обеспечиваем её безопасность. С её согласия, разумеется.

– Покажите мне это согласие.

Маргарита Павловна улыбнулась и вывела на экран документ. Электронная подпись Киры, дата – три дня назад.

– Как видите, всё законно. А теперь, Алиса, поговорим о вас. Ваш жёлтый код может быть снят, если вы пройдёте краткий курс коррекции. Всего неделя в нашем центре, и вы вернётесь к нормальной жизни.

– А если откажусь?

– Тогда код останется. И поверьте, с жёлтым кодом в современной Москве очень некомфортно. Работодатели видят риск, арендодатели отказывают в жилье, даже в кафе могут не обслужить. Система защищает себя от деструктивных элементов.

– Это шантаж.

– Это выбор. Ваш выбор.

Дверь открылась, и вошёл молодой человек в белом халате.

– Маргарита Павловна, она готова.

– Отлично. Алиса, хотите увидеть, как работает программа реабилитации? Исключительно в образовательных целях, конечно.

Не дожидаясь ответа, Маргарита Павловна встала и направилась к двери. Алиса последовала за ней, понимая, что выбора у неё нет.

Они спустились на три этажа ниже. Коридоры стали уже, светлее, на стенах появились мотивирующие постеры: «Ты достойна лучшего», «Безопасность – это не роскошь, а право», «Доверяй данным, а не чувствам».