Глава 6

Неясное понимание происходящего вызывает в голове множество вопросов. Осознать, что происходит вокруг, кажется невозможным. Где я? В раю? Слишком много света, а открыть глаза –задача не из лёгких. По телу пробегает нервная дрожь, смешанная с волнением и страхом.

Насколько же человек в своей обыденности может не подозревать о том, что его ждёт в будущем? Насколько его могут сломать собственные страхи?

С такими мыслями я и пришёл в себя. Глаза постепенно привыкли к свету, и я сразу понял, что нахожусь не дома. Белая палата, неудобная койка и множество датчиков на теле, которые сопровождаются монотонным писком прибора где – то сверху. Если присмотреться, в углу палаты выделялся квадратный столик с двумя белыми стульями. Белого цвета было слишком много.

Повернув голову вправо, я снова ощутил резкий свет. Причина оказалась очевидной: с той стороны находились два окна, каждое из которых занимало почти половину стены по высоте. Для такой небольшой палаты они казались огромными, что ещё раз подчёркивало необычность Канады.

Я попытался сбросить покрывало и сразу почувствовал лёгкую боль в правой руке, точнее –в среднем пальце. Он не слушался, и я не мог полностью схватиться за одеяло. «Чёртов палец», –мелькнуло в голове.

Длина проводов позволяла сесть на кровать и оглядеться. Взгляд упал на белый пол, но в этой белизне выделялась одна деталь –дверь. Голубая, с окошком в верхней части. Что – то знакомое, но глаз радовал хотя бы этот цветовой акцент.

Неожиданно дверь открылась, и в палату вошёл врач. Мужчина средних лет, смуглый, в белом халате. На груди –табличка: «Сэм Эванс, хирург – ортопед». В руках он держал планшет, а на лице –лёгкую улыбку, которая, казалось, должна была меня успокоить.

— Добрый день, Артур, — начал он, подходя ближе. — Как самочувствие?

— Нормально, — ответил я, стараясь скрыть дискомфорт. — Только средний палец не слушается, да и рёбра слева болят.

— Понятно, — кивнул доктор, положив планшет на столик. — Давай посмотрим.

Он начал с пальца. Аккуратно взял мою правую руку и осмотрел средний палец. Его прикосновения были мягкими, но боль всё равно ощущалась.

— Есть опухоль, — констатировал он. — И, судя по всему, перелом. Сделаем рентген, чтобы убедиться, но я почти уверен.

Затем он перешёл к рёбрам. Внимательно осмотрел, аккуратно прощупал каждое ребро, постучал пальцами.

— Здесь, похоже, ушибы, — заключил он. — Ничего серьёзного, но боль продержится ещё пару недель.

Доктор отступил на шаг и посмотрел на меня внимательно.

— Артур, ты был без сознания почти сутки, — сказал он серьёзно. — Это не шутки. Ты получил сильный удар, и твоё тело решило, что ему нужно время на восстановление.

— Почти сутки? — переспросил я, чувствуя лёгкое головокружение.

— Да, — подтвердил доктор. — Ты был в состоянии шока, и мы решили оставить тебя под наблюдением. Сейчас сделаем рентген пальца и ещё раз проверим рёбра. Если всё подтвердится, палец загипсуем, а рёбра просто нужно будет беречь. Никаких нагрузок, никакого спорта как минимум неделю.

Я кивнул, понимая, что это значит. Две недели без льда. Две недели без тренировок. Это было хуже, чем сама боль.

— Спасибо, доктор, — сказал я, стараясь сохранить спокойствие.

— Не за что, — улыбнулся он. — Ты крепкий парень, Артур. Ты справишься.

Он сопроводил меня до медицинского поста, где находился персонал отделения. Попросив присесть на стул у стены в длинном коридоре, доктор Эванс отошёл поговорить с девушкой в тёмной кожаной куртке. Её волосы были чуть светлее куртки, а длина – чуть ниже шеи. Симпатичная девушка, вероятно, одна из пациенток. Я бросил на неё взгляд и получил мгновенный ответ – пронзительный и изящный. В такие моменты я предпочитаю сразу отводить глаза, чтобы не выглядеть глупо.

— Мистер Ричерд, — раздался женский голос над моей головой. — Вам пора на рентген.

Я поднял голову и увидел медсестру с медицинской картой.

— Вы покажете, как дойти до кабинета?

— Конечно!

Она сопроводила меня по бесконечным коридорам этой огромной больницы. Сложно представить, что бы я делал, если бы оказался здесь один.

Рентген – кабинет оказался небольшим, но слегка жутким. Там меня уже ждал рентгенолог – мужчина лет сорока с добрыми голубыми глазами.

— Ну что, Артур, покажи мне свой палец, — сказал он, помогая мне правильно расположить руку.

На металлическом столе появился квадрат, и врач предупредил:

— Сейчас будет немного холодно, но это не больно.

Я кивнул, стараясь не двигаться. Аппарат щёлкнул, и через пару минут рентгенолог уже изучал снимки на экране компьютера.

— Да, перелом, — заключил он. — Но ничего страшного. Гипс наложим, и через пару недель всё заживёт.

Я вернулся в палату, где меня уже ждал доктор Эванс с гипсовой повязкой.

— Ну что, Артур, давай зафиксируем твой палец, — сказал он, подходя ко мне.

Процесс наложения гипса занял не больше десяти минут. Доктор аккуратно обернул мой палец и часть ладони гипсовой повязкой, закрепив её бинтом.

— Вот и всё, — сказал он, отступая на шаг. — Теперь главное — не нагружать руку. И помни, что через две недели нужно будет показаться командному врачу.

Я кивнул, чувствуя, как гипс сковывает движения. Это было непривычно, но я понимал, что это необходимо.

— А когда меня выпишут? — спросил я, надеясь, что это произойдёт как можно скорее.

— Уже сегодня, — ответил доктор. — Твоё состояние стабильное, и дома ты сможешь восстановиться быстрее.

— Отлично, мистер Эванс! — поблагодарил я, кивнув.

После ухода врача я прилёг на кровать и закрыл глаза, чтобы отдохнуть. Организм ещё не полностью пришёл в норму, но неожиданно моё спокойствие прервалось.

— Ну что, парень, спишь? — раздался знакомый голос, заставивший меня открыть глаза.

Зрение ещё немного плыло, но по росту и лёгкой седине я сразу узнал Майка Келлера.

— Рад вас видеть! — ответил я, вставая с койки.

— Знал бы ты, как я рад тебя видеть, — улыбнулся тренер.

Майк отодвинул стул и сел напротив меня. Сколько я его знаю, столько и удивляюсь его «обычности», если можно так выразиться.

— Ситуация на льду была не из приятных. Мы уже отправили заявку в следственный комитет лиги.

— Даже так?

— У нас в лиге всё серьёзно, но давай не об этом, — сделал паузу Майк. — Как ты?

— Всё в порядке. Рёбра немного болят, да и палец, как видите, в гипсе.

Майк внимательно осмотрел меня с ног до головы и продолжил:

— Ну, для завершения карьеры я ничего не вижу, — улыбнулся он.

— Не пугайте меня так, ваш взгляд сильнее детективного.

Мы оба рассмеялись, но затем он посмотрел на часы, и его лицо стало серьёзным.

— Прости, парень, но время не ждёт, — он протянул мне руку. — Выходи поскорее, ты важная часть нашей команды.

Попрощавшись с тренером, я наконец смог немного подремать и набраться сил, ведь самочувствие в лучшем образе ещё не вернулось.

Прошло уже несколько дней. Мой телефон неоднократно разрывался сообщениями от многих моих знакомых с вопросом о том как я. Как же оказалось хорошо, что в тот день, когда я находился в больничной палате он был севший и в целом как – то руки до него и не доходили. Вот и ещё одно подтверждение того, что ценности становятся в целом и не ценностями, когда под угрозой твоя жизнь.

Особое внимание я обратил на мою подругу – Оливию. Она звонила, писала и видимо переживала. В частности мне было очень приятно от этого, ведь знакомы мы были не так уж и долго.

Сегодня я позвонил ей и предложил прогуляться до местной кофейни, чтобы заодно и обсудить последние события.

Оливия уже ждала меня за столиком у окна. Её каштановые волосы были слегка растрёпаны ветром, а в руках она держала чашку с дымящимся латте. Увидев меня, она улыбнулась, но в её глазах читалось беспокойство.

— Артур, как ты? — спросила она, как только я сел напротив.

— Всё в порядке, — ответил я, стараясь выглядеть бодрее. — Рёбра уже отходят, но болят, палец в гипсе. Доктор сказал, что через пару недель всё заживёт.

— Ты меня напугал, — призналась она, опуская глаза. — Когда я узнала, что ты в больнице...

— Прости, что заставил тебя волноваться, — прервал я её. — Но я справлюсь.

Мы заказали латте, и я начал рассказывать о том, что произошло. Оливия внимательно слушала, изредка задавая вопросы. Её поддержка была для меня важна, и я чувствовал, как напряжение постепенно уходит.

— А что насчёт тренировок? — спросила она, когда я закончил.

— Неделя без льда так точно, — вздохнул я. — Но это не страшно. Главное, что всё обошлось.

После кофейни мы решили не заканчивать вечер и отправились в кинотеатр. Шёл какой-то романтический фильм, который Оливия давно хотела посмотреть. Мы взяли попкорн и устроились в задних рядах.

Фильм оказался трогательным, с множеством диалогов о любви и отношениях. В какой-то момент Оливия тихо прошептала:

— Ты не находишь, что мы немного похожи на них?

Я посмотрел на неё и усмехнулся:

— Ты имеешь в виду, что я такой же упрямый, как главный герой?

— Нет, — она засмеялась. — Просто у нас тоже есть свои моменты, которые делают всё... особенным.

— Мой хет – трик? — Усмехнувшись спросил я.

— И он тоже Артур, такое редко увидишь.

— Не поспорить с тобой, — Произнёс я переводя взгляд на её глаза. — Знакомство у нас действительно особенное.

После этих слов между нами зависла тишина и я взял её руку чувствуя, как она сжимает мою в ответ. А через мгновение, в полумраке зала, наши лица приближались друг к другу, и всё вокруг будто исчезло. Глаза снова закрывались осознавая лишь пустоту и ощущая вкус помады на губах, что переплетаются так нежно, осторожно, словно исследуя и привыкая.

После фильма мы вышли на улицу, и Оливия предложила прогуляться до парка. Вечер был тёплым, не внушая на конец ноября, и мы не спеша шли по аллее, обсуждая фильм и смеясь над его наивными моментами.

— А что, если мы прокатимся на колесе обозрения? — Вдруг предложила Оливия, указывая на огни вдалеке.

— Почему бы и нет?

Мы поднялись в кабинку, и когда колесо начало медленно вращаться, город раскинулся перед нами во всей своей красоте. Оливия прижалась ко мне, и я обнял её.

Оливия на колесе обозрения

— Знаешь, — тихо сказала она, — я рада, что ты в порядке.

— Я тоже рад, — отвечал я, целуя её в макушку. — И ещё больше рад, что ты здесь со мной.

Мы молча смотрели на огни города, и в этот момент я понял, что все эти травмы и неприятности — мелочи по сравнению с тем, что у меня есть Оливия, в данный момент именно она является моим счастьем, моим солнцем и радостью.