Цитаты из книг автора «Вячеслав Шишков»

падай духом! Это испытание, посланное Богом. Не забывай меня! Я верую, что все наладится. Если не теперь, то после. Всю ночь буду молиться о тебе, о всех нас. Твоя Н.Р. S. В тайгу не уезжай. Жди телеграммы. Упрошу, укланяю. Надеюсь на влияние матери. Н.» Читали двое. В сущности, читал один Прохор, а другой – мешал читать: похихикивал, что-то бормотал, взмахивал дымной пеленой меж желтым светом лампы и голубым письмом

Но при чем тут ты, я, наше счастье?

– А дальше? – прошептал Прохор. – Если не брошу? Если женюсь, положим? – Не дам, ягодка моя, не дам! Говорю – штучка такая у меня есть... Штучка... – А дальше?.. – Прохора била лихорадка, в ушах звон стоял. Анфиса тихо засмеялась в нос: – Плакали ваши денежки. Каторга вам будет... – И с холодным хохотом быстро убежала.

И так соблазнительно дышал ее полуоткрытый рот, ровные зубы блестели белизной, разжигающе пожмыхивали по грязи ее упругие, вязкие шаги. Прохор остановился, глаза к глазам. Их взор разделяла лишь зыбкая завеса мрака. – Чего ж ты, Анфиса, хочешь? – Тебя хочу. – Она задышала быстро, страстно; она боролась с собой, она приказывала сердцу, приказывала рукам своим, но сердце туго колотило в тугую грудь, и руки было вознеслись лебедями к шее Прохора, но вдруг опустились, мертвые, остывшие. – Брось, брось ее!.. Я все знаю, Прошенька... Хорош подарочек невесте подарили?..

вырветесь... Ни ты, ни батька... У меня штучка такая есть... – Анфиса... Анфиса Петровна! И взгляды их встретились. Анфисин – злой, надменный, и Прохора – приниженный. Шли возле изгороди, рядом. А напротив – мокрый огонек мелькал.

Взял чистенькую, ангелочка невинного? Откачнулся от ведьмы? Прохор ускоряет шаг, переходит на ту сторону. Анфиса по пятам идет, Анфисин голос в уши: – Ну, да ничего... Ведьма тебя все равно возьмет... Ведь любишь? – Анфиса... Зачем же в такую минуту? В такую...

Слышал Прохор – визжит и плачет Нина. Закачалась душа его. Чтоб не упасть, он привалился плечом к верее. И в щель ворот, перед самым его носом, конверт.

– Ради Бога, отопри. Мне только узнать. И не его голос был, просительный и тонкий. С треском окно открылось. Никого не видел в окне Прохор, только слышал отравленный злостью хриплый крик:

Перед самой ночью весь в грязи, мокрый, с потухшими глазами вернулся из лесу Прохор. Штаны и куртка у плеча разорваны. В волосах, на картузе хвойные иглы. Он остановился у чужих теперь ворот, подумал, несмело постучал. Взлаяла собака во дворе. И голос работника:

«Змея! Потаскуха!» Но с трудом оторвала Марья Кирилловна взгляд свой от прекрасного лица Анфисы: белое-белое, розовое-розовое, и большие глаза, милые и кроткие, и волосы на прямой пробор: «Сатана! Ведьма!»