Цитаты из книг автора «Вячеслав Шишков»

. Тот за столом один угощался, пьяно пел бабьим голосом, брызгая слюной, раскачиваясь

Ведь прибил зверь мамашу-то твою. – За что? – Поди знай, за что. За всяко просто. Сначала Анфиску по морде съездил. А тут... Прохор снял венгерку и, нарочно громко ступая, прошел к матери мимо сидевшего в столовой отца. Мать на кровати, в сереньком новом платье; рукав разорван, на белом плече кровоподтек.

прежде всего – себя. – Что значит – преодолеть себя?

Вы – юноша, а говорите, как зрелый человек... Эх, при других обстоятельствах из вас бы толк был. Белка опять заскакала по сучкам. От прогретого солнцем сосняка шел смолистый дух. Солнце снижалось. – Обстоятельства – плевок! – крикнул Прохор, с разбегу перепрыгивая через костер. – Ежели есть сила – обстоятельства покорятся.

– Значит, выходит, мы с вами идейные враги. Идейные. Но это не значит, что мы вообще враги. Мы можем быть самыми близкими друзьями. Прохор швырнул в белку шишкой и сказал, улыбаясь: – Я, Шапошников, люблю с врагами жить. Веселей как-то... Кровь лучше полируется. – Он схватил Шапошникова за плечи и с хохотом положил его на лопатки. – Давайте бороться. Ну!

Я не знаю, каким я буду; думаю, что не худым буду человеком я... Без вашего социализма, а просто так

Я не желаю бедняком быть... Это ерунда! Я буду богатым. Я хочу быть богатым. И вы мне не говорите ерунды, – с жаром возразил Прохор. – Вот, ешьте сыр... Шапошников немножко подумал, ухмыльнулся в бороду. – А что ж, – сказал он, прихлебывая сладкий чай. – Есть и среди купцов люди. Но редко. Это феномен. Теленок о двух головах

– С светлым праздником, – сказала в пустоту Анфиса и собиралась незаметно ускользнуть, но в это время, глотнув двенадцатую рюмку коньяку, быстро поднялся Петр Данилыч и, улыбаясь и потирая руки, на цыпочках благопристойно – к ней. – Не удалось нам в храме-то... Анфиса Петровна... Ну, Христос воскрес... – Он сразу скривил рот и звонко ударил Анфису в щеку. Все ахнули, Анфиса молча выбежала вон. – Я тебе покажу, как мальчишку с толков сбивать! – гремело вслед. Марья Кирилловна крестилась, радостные слезы потекли

Вот вы всегда мудро очень, мне и не понять...

– Я совсем не знаю жизни... Я ничего не знаю, а надо начинать. Научите. Прохор стоял, скрестив на груди руки и обратив к селу задумчивое, грустное лицо.