Глава 3. Теория хаоса

18 октября, 09:00

Кабинет полковника Громова пропах валерьянкой и нервным срывом.

Начальник управления метался от стола к окну и обратно, пиная по пути стул и смачно ругаясь. Пепельница на столе была забита окурками – Громов не курил лет десять, но сегодня, видимо, сделал исключение.

– Я не понимаю, – бубнил он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Я вообще ничего не понимаю. Два трупа. Ноль зацепок. И мой следователь получает сообщение от убийцы с датой собственной смерти. Это что за цирк?!

Костров сидел на стуле у стены и молчал. Рыбин притулился рядом. Вадим стоял у двери, делая вид, что изучает бумаги.

– Глеб, – Громов наконец остановился и уставился на Кострова красными глазами. – Ты хоть понимаешь, что я не могу тебя отстранить? Если это реальная угроза, я обязан тебя убрать с дел. Но если я это сделаю, пресса сожрет меня с потрохами. «Следователь сбежал от маньяка» – отличный заголовок, да?

– Я не сбегаю, – спокойно ответил Костров.

– Знаю. Поэтому ты еще больше бесишь. – Громов рухнул в кресло, потер виски. – Ладно. Я вызвал специалиста. Профайлер. Работала в Москве, теперь у нас. Может, хоть она поймет, с кем мы имеем дело.

– Когда будет?

– Уже здесь. – Громов махнул рукой на дверь. – Заходите, Ирина Андреевна.

Дверь открылась, и в кабинет вошла женщина.

Костров ожидал увидеть кого-то другого. Строгую тетку в очках, сухую, костлявую, с вечной укоризной на лице. Такие обычно и работают психологами – высасывают энергию одним своим видом.

Но этой было лет тридцать пять. Темные волосы собраны в небрежный пучок, умные карие глаза, легкая усталость на лице и полное отсутствие косметики. Обычный серый пиджак, джинсы, удобные ботинки. Не красавица, но и не серая мышь. Та, с кем хочется поговорить.

– Костров Глеб Андреевич, – представился он, вставая.

– Знаю, – кивнула она, пожимая руку. Ладонь сухая и прохладная. – Ирина Ветрова. Можно просто Ира.

Костров дернулся.

– Ветрова?

– Однофамилица, – спокойно ответила она, но в глазах мелькнула тень. – Хотя да, я в курсе. Вторую жертву звали Вика Ветрова. Никакого родства. Просто совпадение. Успокойтесь.

Громов крякнул.

– Садитесь все. Ирина, вводите в курс дела?

– Я прочитала материалы, – она села на стул напротив Кострова, положила на колени потрепанный блокнот. – Два убийства. Программист Максим Соболев, тридцать два года. Блогер Виктория Ветрова, двадцать семь. Оба получили сообщение с датой смерти. Оба умерли ровно в указанное время. Следов ноль. Мотив? – Она посмотрела на Кострова. – Есть версии?

– Работаем, – коротко ответил Костров.

– Работаете плохо, – так же коротко парировала она. – Если убийца выбирает жертвы не случайно, между ними должна быть связь. Вы ее ищете?

– Ищем.

– Не нашли. Потому что смотрите не туда. – Ирина открыла блокнот. – Соболев – программист-фрилансер. Работает из дома, тихий, ни с кем не ссорится. Ветрова – блогер, живет напоказ, сотни знакомых, куча хейтеров. Полная противоположность. Что их может связывать?

– Ничего, – буркнул Рыбин. – Мы уже пробили – никаких пересечений. Разные соцсети, разные компании, разные районы.

– А если связь не в жизни, а в смерти? – Ирина подняла глаза. – Как они умерли?

– Остановка сердца, – ответил Вадим. – Резкий выброс адреналина, сердечный приступ. Никаких внешних воздействий.

– То есть их убили страхом, – кивнула Ирина. – Кто-то напугал их до смерти. Буквально. И сделал это так чисто, что вы не нашли ни отпечатков, ни следов, ни свидетелей. Как такое возможно?

– Он призрак, – ляпнул Рыбин и сам смутился.

– Почти, – Ирина не усмехнулась. – Он не призрак. Он профессионал. Высшего уровня. Он знает, как обходить камеры, как не оставлять следов, как входить в квартиры, не ломая дверей. Он готовился. Долго. Тщательно.

– Бывший спецназовец? – предположил Громов. – Диверсант?

– Возможно. Но не обязательно. – Ирина перелистнула страницу. – Смотрите. Первая жертва – программист. Смерть в 3:00 ночи. Вторая – блогер. Смерть в 21:00 вечера. Разное время суток. Но есть кое-что общее.

– Время ровное, – вставил Костров. – Ровно три ночи и ровно девять вечера. Без минут.

– Именно. – Ирина посмотрела на него с интересом. – Вы заметили. Хорошо. Теперь следующий вопрос: почему именно это время?

– Тишина, – вдруг сказал Вадим. – В три ночи город спит. Никто не ходит, камеры работают в полсилы, свидетелей нет.

– А в девять вечера? – парировала Ирина. – В девять вечера центр города кишит людьми. Рестораны, магазины, прогулки. Это час пик для развлечений. Почему он выбрал это время для блогерши?

Все замолчали.

– Потому что она была дома, – тихо сказал Костров. – В девять вечера блогерша готовится к вечернему контенту. Делает селфи, снимает сторис. Она одна. Помощница ушла в восемь. Идеальное время.

– Для кого идеальное? – Ирина подалась вперед. – Для убийцы? Или для жертвы?

Костров нахмурился.

– Объясните.

– Смотрите. Программист умер ночью, когда вокруг тихо. Блогер – вечером, когда вокруг шумно. Разные условия. Но убийца справился в обоих случаях. Значит, ему все равно. Ему важен не антураж, а точность. Жертва должна умереть в определенную минуту. – Ирина постучала пальцем по блокноту. – Это не просто убийца. Это перфекционист. У него есть расписание. И он следует ему с точностью до секунды.

– Часы, – вспомнил Костров. – На месте убийства Вики остановились часы. Ровно в 21:00.

– А у программиста?

– Электронные показывали 03:00.

– Он останавливает время, – прошептал Рыбин. – Буквально.

– Метафорически, – поправила Ирина. – Но метафора важна. Для него убийство – это акт творения. Он не просто убивает – он ставит точку. Завершает историю. В его картине мира жертвы заслужили смерть именно в этот момент. – Она помолчала. – Вопрос: за что?

– Мы проверяем окружение, – начал Костров, но Ирина перебила:

– Проверяете не то. Забудьте про знакомых, друзей, родственников. Ищите в прошлом. В том, что жертвы скрывали. В их темных тайнах.

– Откуда такая уверенность?

– Из профиля. – Ирина открыла блокнот на чистой странице и быстро набросала схему. – Маньяки делятся на типы. Организованные и неорганизованные. Социальные и асоциальные. Наш – организованный до мозга костей. Он планирует, он готовится, он не оставляет следов. Такие не убивают случайных людей. Им нужна цель. Им нужен смысл.

– Месть? – предположил Громов. – Кто-то мстит?

– Месть – это эмоция. А здесь – холодный расчет. Слишком чисто для мести. Мстящий хочет, чтобы жертва знала, за что страдает. А эти… – она кивнула на фото на столе, – они просто умерли. Без объяснений. Без пыток. Без следов.