Я сидела в приёмной, сжимая пальцы в замок, пока часы на стене медленно отсчитывали минуты. Доктор Эрнандес вызвал меня, чтобы обсудить результаты анализов. Прошла уже неделя с тех пор, как я сдала все необходимые тесты, и теперь он, наконец, был готов поговорить.
Я знала, что, возможно, тороплю события, но уже позволила себе мечтать. В мыслях я видела, как держу на руках малыша, кормлю, укладываю спать, ощущаю крошечные пальчики, цепляющиеся за мой большой палец. Я даже выбрала имена, перебирая их в голове, будто ребёнок уже был рядом, совсем близко. Лишь один вопрос не давал мне покоя: почему я не сделала этого раньше?
– Мисс Гонсалес? – прозвучал мягкий голос, и я подняла голову. Передо мной стояла молодая девушка в белом халате. – Доктор Эрнандес готов вас принять.
Я кивнула и последовала за ней в кабинет. Девушка учтиво открыла дверь, пропуская меня вперёд, а затем исчезла в коридоре.
– Добрый день, мисс Гонсалес, – доктор Эрнандес оторвался от монитора и повернулся ко мне, улыбаясь. – Присаживайтесь.
– Добрый день, доктор.
Я устроилась на стуле, скрестив ноги и невольно выпрямив спину. Доктор на мгновение задумчиво посмотрел на меня, а затем взял в руки белую папку с моим именем.
– Я не стану ходить вокруг да около, – его голос был ровным, но в глазах читалось что-то похожее на сочувствие.
Моё сердце сжалось.
– Результаты ваших анализов… – он на секунду запнулся, будто подбирая слова. – Боюсь, они неутешительны. Мне очень жаль, но с такими показателями… шансы забеременеть практически равны нулю.
Слова ударили по мне, словно камень, брошенный в воду. Внутри всё оборвалось.
– Но ведь… ведь можно что-то сделать? – мой голос предательски дрогнул.
Доктор тяжело вздохнул:
– К сожалению, нет. Даже если беременность и наступит, риск патологий будет слишком высоким. Мы не хотим давать вам ложные надежды на то, что, возможно, никогда не случится.
Я заставила себя кивнуть, но внутри всё протестовало. Нет. Так не может быть. Я не готова к этому. Я должна была быть готова… но не была.
Доктор посмотрел на меня с пониманием, отложил папку и мягко произнёс:
– Есть и другой путь, мисс Гонсалес. Усыновление.
Я резко встала, вдыхая полной грудью, будто воздух вдруг стал густым, как патока.
Усыновление.
Лёгкий совет от человека, у которого на столе стояла фотография счастливой семьи – дети, похожие на него, с его глазами, его улыбками. Он не понимал. Не мог понять.
Я хотела своего ребёнка. Того, в ком увижу отражение себя. И прежде чем решиться на усыновление, нужно было осознать и принять, что мой ребёнок никогда не будет похож на меня. Что он никогда не унаследует моих жестов, моего упрямого характера, моих тёмных глаз. И прямо сейчас я не была к этому готова.
Я уже держалась за дверную ручку, когда услышала его голос:
– Мисс Гонсалес… подумайте над этим. Чужие дети тоже заслуживают вашей любви.
Я вышла, закрыв за собой дверь.
А внутри меня что-то медленно рушилось.
Я ехал в этот дом с единственной надеждой – что этот кошмар, называемый «браком», скоро закончится. Барон Клиффорд был неуловим, словно тень. Я искал встречи с ним две недели, но он ускользал всякий раз, когда я приближался. И вот, наконец, этот день настал.
В горле сжимался тугой узел. Я пытался представить свою будущую жизнь, но перед глазами вставали лишь образы, вызывающие страх и раздражение. Жениться? Сейчас? Нет, я планировал остепениться лет в сорок, но никак не в двадцать восемь. И уж точно не на ней.
Если уж вступать в брак, то с женщиной, чья красота радовала бы глаз, или с наследницей состояния, не уступающего моему. В противном случае – зачем мне терпеть её?
Дворецкий проводил меня в кабинет барона. Обстановка, как и во всех подобных домах: массивные дубовые шкафы, потёртая мебель, воздух, пропитанный ароматом бумаги и старого дерева. Всё выглядело запущенным, требующим ремонта. Значит, слухи о финансовых трудностях Клиффорда были правдой. В груди вспыхнула надежда. Я уже прикидывал, сколько предложить ему за расторжение этого абсурдного соглашения, когда вспомнил – у меня нет денег.
Барон даже не удосужился оторваться от газеты, когда я вошёл.
– Вы зря потратили своё время, маркиз, – его голос был ровным, спокойным. – Мой ответ "нет", чтобы вы мне ни предложили.
Я сдержал раздражение и сел напротив.
– Давайте говорить разумно. Мы можем прийти к соглашению, которое устроит нас обоих.
Барон наконец поднял голову.
– Меня устроит лишь то, о чём я говорил ранее.
– Сколько вам нужно? – спросил я прямо, хотя понятия не имел, где достать такую сумму.
Барон вздохнул и, сложив газету, взглянул на меня усталым, но твёрдым взглядом.
– Если бы мне нужны были деньги, вы бы уже знали об этом.
– Тогда чего вы хотите?
– Чтобы моя дочь стала вашей женой.
Я медленно поднялся на ноги.
– Мы не подписывали никаких официальных документов. Вы отказались от денег? Тогда вы ничего не получите. Я вам ничего не должен.
– Конечно, нет, – усмехнулся он. – Но доверие куда дороже денег.
Я уже собирался покинуть этот проклятый дом, но замер у двери. Что-то было не так. Барон выглядел слишком спокойным, слишком уверенным в себе.
– Вы заседаете в парламенте, маркиз. Я слышал, что хотите иметь влияние, как ваш отец и дед. Но пока вас воспринимают лишь как светского повесу. Подумайте, как отреагирует общество, узнав, что вы не держите своё слово?
Я сжал кулаки, чувствуя, как волна ярости накрывает меня.
– Вы считаете, что это всего лишь женщина, – продолжил он. – Думаете, вас поймут. Вы были пьяны. Кто возьмёт жену без приданого? Возможно. Но разве можно предсказать будущее?
Он не торопился, смакуя каждое слово.
– Вы злы, маркиз. И немного растеряны. Но я – отец. И моя обязанность – защитить свою дочь.
Я сделал шаг вперёд и упёрся ладонями в его стол.
– Я сделаю её жизнь невыносимой. Буду презирать её так же, как вас. Унижать и разрушать. Вам действительно нужна такая участь для вашей дочери?
– Семейная жизнь – это уже не моя забота, – пожал плечами он. – Моя задача – устроить её судьбу.
Я смотрел на него, не веря, что оказался в этой ловушке. Он больше не смотрел на меня, переключив внимание на какие-то бумаги. Разговор был окончен.
Я покинул кабинет, захлёбываясь злостью. В холле было пусто, и это было единственное, за что я мог поблагодарить судьбу. Никто не стал свидетелем моего поражения. Я чувствовал себя щенком, которого пнули прочь.
В сердцах я едва не сбил с ног какое-то невыразительное существо. Сделав шаг назад, я увидел, что это девушка. Совсем юная.
На ней был бесформенный серый наряд, скрывающий фигуру. Платок такого же цвета, забранный на затылке. Блеклая, неприметная. Как мышь.
Но когда она подняла на меня глаза, я замер.
Эти глаза… такие же, как у её отца. Только не голубые, а тёмно-серые, глубокие, как омут.
Я смотрел на неё, но не чувствовал ничего, кроме жалости. И отвращения.
Я метался по комнате, чувствуя себя зверем, загнанным в клетку. В груди бушевала злость, но мой друг, кажется, и не думал меня жалеть. Он просто сидел в кресле, держа в руках чашку чая, и с лёгким раздражением наблюдал за моими метаниями.
– Почему бы тебе не смириться с положением? – наконец спросил Ричард, откинувшись назад.
Я резко остановился и уставился на него, словно он только что предложил мне добровольно отправиться на эшафот.
– Ты в своём уме, Ричард? – зло прищурился я. – Я не могу этого сделать.
– Почему?
– Потому! – всплеснул руками, чувствуя, что меня буквально разрывает от негодования. – Я не готов к браку! И ты бы только видел её… Это же просто кошмар.
Ричард приподнял бровь, но промолчал.
– Я бы, возможно, ещё смог смириться с ситуацией, если бы она хотя бы была красива. А так… У неё нет ни состояния, ни внешности, ни… – я замолчал, вспоминая серое платье и блеклый взгляд. – Она серая, как мышь.
Ричард усмехнулся и покачал головой.
– Возможно, это даже плюс. Ты хотя бы будешь уверен, что никто не полезет к твоей жене под юбки. И все дети точно будут твоими.
Я скривился, представив супружеский долг, от которого меня передёрнуло.
Ричард, довольный моим выражением лица, сделал вид, что прячет улыбку за чашкой мида.
– Ты смеёшься надо мной?
– Ну что ты, конечно нет, – с поспешной невинностью ответил он, закусывая кусок хлеба.
Но удача изменила ему: хлеб застрял у него в горле, и, потянувшись за мидом, он слишком резко сделал глоток, пролив жидкость на себя. Он застыл в нелепой позе, пытаясь откашляться и одновременно стряхнуть с себя капли мида.
Выглядело это настолько комично, что я, не выдержав, расхохотался. Судьба сама позаботилась о возмездии за его насмешки.
Когда приступ смеха прошёл, я сел напротив него и, уже более спокойно, спросил:
– Если серьёзно, Ричард, отбросив твои шутки… что мне делать?
Ричард вздохнул и, наконец, посмотрел на меня без намёка на усмешку.
– Итан, на самом деле выход есть всегда. Просто мы не всегда его видим.
– Например?
– Например, ты можешь просто всё послать к чёрту. Вряд ли кто-то осудит тебя за то, что ты отказался жениться на неизвестно ком. Проблема в том, что у вас тогда было слишком много свидетелей.
Я мрачно кивнул. Да, слишком много людей видели мой позор.
– Но ты всегда можешь завести любовницу, – небрежно добавил он. – Это, слава Богу, пока ещё не запрещено законом.
Я стиснул зубы и отвёл взгляд. Великолепный совет. Только почему от него мне не становилось легче?
Я смотрела в окно, наблюдая, как каменные джунгли сменяются друг другом, превращаясь в размытый пейзаж из стекла и бетона. За последние два месяца мир потерял для меня краски, и этот день не был исключением. Я проснулась с ощущением пустоты и провела первую половину дня, едва замечая, как проходит время. А теперь мне предстояло ехать на переговоры, которые не вызывали ни малейшего энтузиазма.
Все изменилось в тот момент, когда доктор Эрнандес произнёс свой вердикт. Его голос был ровным, профессиональным, но каждое слово било по мне, как удар хлыста. Я не смогу иметь детей. С тех пор на меня словно легла тень. Даже мои сотрудники начали обходить меня стороной – я заметила это на прошлой неделе. Они не понимали, в чём дело, и, возможно, искали в себе вину.
– Терри, – тихо позвала я, отрываясь от своих мыслей.
– Да, мисс Гонсалес? – отозвался он, не сводя глаз с дороги.
– Сколько лет ты у меня работаешь?
Не то чтобы я не знала. Напротив, я знала точно. Десять лет. Десять лет он был рядом, в хорошее и плохое. Я уже приготовила ему подарок – сюрприз, который перевернёт его жизнь. После этого он больше никогда не будет вынужден работать, если сам того не захочет. Мой адвокат обо всём позаботится.
Я помню, как наняла его – молодого, полного надежд парня, который тогда ещё учился в колледже. Потом он ушёл, но причины мне так и не открыл. Я не спрашивала. Я помню, как он влюбился, как ходил сияющий, как солнце, как я была гостьей на его свадьбе. Помню, как он с восторгом рассказывал о рождении каждого своего ребёнка, а я радовалась вместе с ним. Он даже однажды пообещал, что если у него родится дочь, он назовёт её в мою честь.
– Много, – усмехнулся он. – Так много, что вы стали частью семьи.
– Спасибо, Терри.
О проекте
О подписке
Другие проекты