Отзывы на книги автора «Владислав Отрошенко»

Сборник эссе о Николае
Васильевиче Гоголе, представляющий
гоголевские сумасбродства, причуды и странности в загадочном, мистическом свете.

Прочитав большое количество гоголевских писем, набросков, задуманных и брошенных сочинений, проехав его маршрутом Италию, Владислав Отрошенко делает попытку проникнуть в тайны гения и трагической судьбы Николая Васильевича. Он создает не столько портрет Гоголя, сколько карту его внутреннего мира, исследуя малоизвестные факты из жизни.

О его знаменитом носе, о странных отношениях с собственным заграничным паспортом, о двойнике, морочившем головы, о пропавшем гонораре за «Мертвые души», о любви к Италии, о безумном страхе холода и смерти, о неустановленной болезни, полной невообразимых странностей, о смерти. И, конечно, о самом ошеломляющем его поступке — сжигании в печи рукописи второго тома «Мертвых душ».

«Ночь, свеча, изразцовая печь, превращенные в пепел годы усилий. А потом голоса, молитвы, видения. Агония. Смерть».

Взгляд автора на конфликт творения со своим творцом довольно любопытен. Он утверждает, что Гоголь умер от литературы, умер от «Мертвых душ». Сама незаконченность творения стало величайшей драмой для Гоголя, где столкнулись воля творца и воля творения.

«Не осуждай меня. Есть вещи, которые нельзя изъяснить. Есть голос, повелевающий нам, перед которым ничтожен наш жалкий рассудок, есть много того, что может только почувствоваться глубиною души» — писал Гоголь.

Переплетение биографических фактов с литературными размышлениями представляют Гоголя с разных ракурсов, сквозь призму отдельных эпизодов жизни и внутренних противоречий. И хотя в книге содержится достаточно субъективный взгляд на фигуру писателя, она заставляет по-новому посмотреть на личность и творчество Гоголя.

По словам Владислава Отрошенко, он как будто заново с потайного хода вошел в громадное и таинственное здание, в котором раньше казалось всё знакомым, а теперь вдруг открылись неизведанные пространства.

Для меня книга стала отличным поводом узнать Гоголя как человека со своими слабостями и страхами.

«Я был тяжело болен; смерть уже была близко. Собравши остаток сил своих и воспользовавшись первой минутой полной трезвости моего ума, я написал духовное завещание, в котором, между прочим, возлагаю обязанность на друзей моих издать, после моей смерти, некоторые из моих писем.»

Тринадцать новелл, тринадцать историй, тринадцать биографических очерков жизни великого писателя. Тринадцать - «неслучайно-случайная» цифра которая так соответствует мистическому облику, глубоко верующего, и в то же время полного тайн, Николая Васильевича Гоголя. В этих тринадцати образах автор показывает нам всю странность гоголевских поступков, каким эксцентричным и чудаковатым он мог быть. О его загадочных мистификациях, которые могли ввести в заблуждение именитых европейских банкиров, российского посла, полицейского пограничной службы, его же издателей. О судьбе второго тома «Мертвых душ», сожалений и угасания автора, после его сожжения. О его мучительных, последних предсмертных днях.

«Уступая воле творения жить, творец уничтожил в себе волю к жизни. Сожжение сочинения, ставшего тканью и смыслом жизни, было, конечно, самосожжением.»

Таинственна и загадочна души Гоголя, где граничат и сталкиваются силы Неба и силы Ада. Чем так напугали маленького Николя, дьявольские глаза кошки, что он утопил ее в пруду родового поместья? Затейливые маршруты Гоголя всегда вели в Рим, ведь только там, в своем желанном и обожаемом Раю, он чувствовал вдохновение и мог писать о России. Только в Небесном Риме все тревоги отступали, даря счастье и забвение гоголевской душе. Невероятная история с «другим Гоголем», получающего гонорары писателя, наделала немало шума. И что же сам Николай Васильевич думал об этом «самозванце»?!
Его сверхъестественная связь с написанием второго тома поэмы «Мертвые души», которая в свет не вышла, а «вошла в источник света - огонь». Смерт поэмы, неизбежно вела к смерти творца. С этого момента и начался отсчет до гоголевской «минуты смерти».

«Завещаю тела моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться...»

Как известно, завещанием этим, жестоко пренебрегли…. То с каким остервенением его пытались «вылечит» врачи, подвергая пыткам как сумасшедшего, и с какой равнодушной заботливость смотрели на все это «лечение» его друзья, стремящиеся «спасти» друга. Все эти загадочные предсмертные агонии сопровождавшиеся мучениями до смерти, и видимо, после. Жизнь его столь невероятна и фантастична, что, как и обещал автор - «правда может быть более странной, чем любой вымысел.»

Среди представленных литературоведческих очерков развлекли сюжеты о римских поэтах. Согласно версии автора, никакой Август Овидия ни в какую ссылку не отправлял, а Назон сам себе ее придумал, вдохновившись «Географией» Страбона. А «великий поэт» Катулл имел Лесбию-Клодию не в качестве любовницы, а только как героиню стихов. ( В романе, вышедшем в серии … ЖЗЛ, предполагающей достоверные биографии, связь веронца с развратной патрицианкой расписывается во всех подробностях). Да дикие нравы были в те времена, но насколько же ненадежны наши знания о них.

Тот случай, когда кто-то не дочитает и бросит, поморщившись, изрекая что-то типа "ну что за бред" или же "ну и каша", а кто восхитится и по прочтении отложит книгу с эпитетом "Прелестно!".
Ибо да, магический реализм, но... нестандартный. Реализма слишком мало. Тут, скорее, магический постмодерн.
В плюсы - автор очень хорошо владеет литературным языком вообще и приёмами стилизации в частности. Постоянная игра слов, имён, ситуаций. Прорва аллюзий, причём от поверхностных в именах до литературно-стилистических.
Очень, очень хорошо написано. Но лично мне не понравилось.
Самое близкое сравнение, какое приходит в голову - творения Дональда Бартельми. Те же вывороты классических реалий и персонажей. Но у Бартельми творчество более явно выражено как юмор (сатира) через потмодерн, а Отрошенко больше как постмодерн ради самого постмодерна. Иронии полно, но она не заменяет юмор. Красивости и вывороты ради себя самих. Вот этим мне и не понравилось.
Но всё это лишь моё личное мнение, не более. Вполне возможно, что мне не хватает начитки классики или просто чувства прекрасного.

Тот случай, когда кто-то не дочитает и бросит, поморщившись, изрекая что-то типа "ну что за бред" или же "ну и каша", а кто восхитится и по прочтении отложит книгу с эпитетом "Прелестно!".
Ибо да, магический реализм, но... нестандартный. Реализма слишком мало. Тут, скорее, магический постмодерн.
В плюсы - автор очень хорошо владеет литературным языком вообще и приёмами стилизации в частности. Постоянная игра слов, имён, ситуаций. Прорва аллюзий, причём от поверхностных в именах до литературно-стилистических.
Очень, очень хорошо написано. Но лично мне не понравилось.
Самое близкое сравнение, какое приходит в голову - творения Дональда Бартельми. Те же вывороты классических реалий и персонажей. Но у Бартельми творчество более явно выражено как юмор (сатира) через потмодерн, а Отрошенко больше как постмодерн ради самого постмодерна. Иронии полно, но она не заменяет юмор. Красивости и вывороты ради себя самих. Вот этим мне и не понравилось.
Но всё это лишь моё личное мнение, не более. Вполне возможно, что мне не хватает начитки классики или просто чувства прекрасного.

Возможно именно таким и был Николай Васильевич - полный хаоса и сюра. Но мне в этой книге было неуютно. Словно я в болоте, перепрыгиваю с кочки на кочки и пытаюсь не увязнуть. Все новеллы не связанны друг с другом, это просто зарисовки из жизни писателя. Набросок большого полотна, где я случай гость и не понимаю задумки. На мой взгляд, это сочинение как десерт, основное блюдо "до" необходимо было съесть. Я пришла "голодная" и несведущая, но получившая импульс читать про Гоголя дальше и больше, и за эту мотивацию большое спасибо книге.

Этанебольшое издание оказалось довольно ёмким по содержанию. Под  одной обложкой две книги эссе-новелл, одна о Гоголе, другая «Тайная история творений» о сочинениях и их авторах разных времен и народов – от «Метаморфоз» Овидия до «Котлована» Платонова. Плюс еще рассказы о Катулле «История песен» и «Языки Нимродовой башни».

Причем чтение новелл абсолютно не похоже на строгие статьи из учебника по литературе. Я бы назвала это занимательным литературоведением.Существуют же популяризаторы физики или химии. Владислав Отрошенко делает то же с литературоведением. Иногда удивляешься - не вымысел ли эти истории с паспортом Гоголя или песнями Катулла?

Даже известные, хрестоматийные факты и события из жизни Пушкина, Гоголя или Тютчева поданы так, будто рассказывает очевидец событий, знакомец, современник. Простым и понятным языком.

Эссе «Писатель и пространство» зацепило диалогом с японцем и сравнением с монгольской империей, интересный поворот и взгляд писателя. Есть о чем подумать.

В каждой из книг нашлись какие-то особенные строки, такие изюмины, которые сделали чтение незабываемым. Например, каждая глава, после цитирования очередного непристойного стиха Катулла, заканчивалась словами: «Так была написана песнь... такая-то – бесценное сокровище мира». Вот и думай, ирония это или чистый восторг.

Не понравились «Языки Нимродовой башни». Забавно, конечно, и с юмором, но мне показались лишними и бессмысленными эти игры со словами и выдуманными языками.

Что может быть лучше краткой и неоспоримо объективной Гоголевской рецензии:"Эта книжечка вышла, стало быть, где-нибудь сидит же на белом свете и читатель ее".

Очень своеобразный сборник эссе, собранных в 4 части: "Гоголиана", "Тайная история творений", "История песен" и "Языки Нимродовой башни". Повествование в книге ведётся в третьем лице: "Гоголь поехал", "Пушкин сказал". В подкрепление тех или иных выводов приводятся отрывки из писем героев книги. В целом от чтения книги остаётся ощущение уюта.

В первой части представлено десять эссе о Н. В. Гоголе. Человек необычный, Николай Васильевич втягивался в глубокие отношения с собственным заграничным паспортом, воздухом, дорогой, Вечным городом - Римом, другим Гоголем и т. д. Написано очень увлекательно: так и видишь писателя то в дороге, то за письменным столом, переживаешь, когда он мёрзнет, болеет, страдает и т. д.

Во вторую часть включены эссе-новеллы об Овидии , Артуре Шопенгауэре, Катулле, Пушкине, Тютчеве. Эти новеллы напомнили мне книгу Р. Киреева "Музы любви": красивым языком, уважением и любовью к писателям. В этой же части автор рассуждает на темы, что такое Игра и как читатели относятся к персонажам-игрокам (Кречинскому, Германну, Ихареву), что такое беспричинный обман, какова роль пространства в творчестве писателя.

Третья часть - "История песен" - объединяет шесть рассказов о римском поэте Катулле и истории сочинения им тех или иных своих стихотворений. Поданная с юмором и большой фантазией, биография поэта вызывает улыбку.

В четвёртой части рассказывается о языках народов, строивших Вавилонскую башню. Эта часть мне понравилась чуть меньше остальных, но по-своему интересна. Когда читала, вспомнилось "Generation П" Виктора Пелевина.

Книга предполагает знание отечественной и мировой литературы, но, думаю, будет интересна всем, кто интересуется жизнью писателей, процессом сочинительства.

Владислав Отрошенко знает о бесконечной силе порождающего воображения такое, о чем большинство пишущих и читающих и не догадывается.

Читать Отрошенко одновременно и приятно, и тяжело. Интересен его язык, стилизованный, лукавый и легкий. А тяжело, потому что я не успевала перестроиться с одной новеллы на другую, и буйство фантазии автора зачастую ставило в тупик.
Книга состоит из цикла повестей со сквозными героями.
"Персона вне достоверности"- фантасмагория. Начало интригует: в газетах Новочеркасска появляется своеобразная переписка между ловким издателем Кутейниковым и фотографом-французом, спорящими, кто из них реальнее. Книги издателя и фотографии выставлены в витрине мастерской, есть люди, знакомые с обоими, но герои неуловимы. Официальные лица не могут их найти. Дальше- больше, мистификации затрагивают все большее количество людей: здесь и итальянец-барабанщик, и бильярдный шулер. Словом, я запуталась, кто есть кто. Язык повестей стилизованный, с мягким юмором, сочный.
"Двор прадеда Гриши" -весело, по-платоновски абсурдно. Это новеллы, поэтому воспринимаются легче:

Прадед Гриша никогда не ложился спать, потому что давно уже не отличал день от ночи и сон от бдения, давно потерял счет своим годам, а под конец даже имя своё забыл. Иногда он дремал, но только сидя за столом в своем флигельке, и то если забредет в него, блуждая по двору

Двор прадеда Гриши населен бессмертными предками:

Во дворе прадеда Гриши жил горбатый дед Семен. Ему было триста лет. Он ел уголь и живых раков вместе с кожурою, оттого и жил долго. Прадед Гриша когда-то давно-давно поймал его сетями в речке Бакланцы. Там водились самые большие на свете раки- а горбатый дед Семен был у них царем...

Много кто еще живет на дворе: дочь Гриши кикимора бабка Муха, заползает на двор кум дед Проня, пришедший с того света, захаживают такие же древние старики и старухи.
Эти новеллы очень напоминают "Никиту"- рассказ А. Платонова: сказовый язык, мифологические образы предков.
"Новочеркасск" - действие переносится в середину прошлого века. Такие же полумифические герои: юродивый прорицатель Троня, игрок латыш, начальник кинотеатра Лесик и др. А в общем-то очень похоже на "Двор прадеда Гриши", разве что действие переносится со двора в город.
В целом читать интересно, особенно поклонникам А.Платонова. Я видела, что критики находят у Отрошенко сходство с Гоголем, а меня не покидало ощущение, что я читаю А.Платонова.

Владислав Отрошенко знает о бесконечной силе порождающего воображения такое, о чем большинство пишущих и читающих и не догадывается.

Читать Отрошенко одновременно и приятно, и тяжело. Интересен его язык, стилизованный, лукавый и легкий. А тяжело, потому что я не успевала перестроиться с одной новеллы на другую, и буйство фантазии автора зачастую ставило в тупик.
Книга состоит из цикла повестей со сквозными героями.
"Персона вне достоверности"- фантасмагория. Начало интригует: в газетах Новочеркасска появляется своеобразная переписка между ловким издателем Кутейниковым и фотографом-французом, спорящими, кто из них реальнее. Книги издателя и фотографии выставлены в витрине мастерской, есть люди, знакомые с обоими, но герои неуловимы. Официальные лица не могут их найти. Дальше- больше, мистификации затрагивают все большее количество людей: здесь и итальянец-барабанщик, и бильярдный шулер. Словом, я запуталась, кто есть кто. Язык повестей стилизованный, с мягким юмором, сочный.
"Двор прадеда Гриши" -весело, по-платоновски абсурдно. Это новеллы, поэтому воспринимаются легче:

Прадед Гриша никогда не ложился спать, потому что давно уже не отличал день от ночи и сон от бдения, давно потерял счет своим годам, а под конец даже имя своё забыл. Иногда он дремал, но только сидя за столом в своем флигельке, и то если забредет в него, блуждая по двору

Двор прадеда Гриши населен бессмертными предками:

Во дворе прадеда Гриши жил горбатый дед Семен. Ему было триста лет. Он ел уголь и живых раков вместе с кожурою, оттого и жил долго. Прадед Гриша когда-то давно-давно поймал его сетями в речке Бакланцы. Там водились самые большие на свете раки- а горбатый дед Семен был у них царем...

Много кто еще живет на дворе: дочь Гриши кикимора бабка Муха, заползает на двор кум дед Проня, пришедший с того света, захаживают такие же древние старики и старухи.
Эти новеллы очень напоминают "Никиту"- рассказ А. Платонова: сказовый язык, мифологические образы предков.
"Новочеркасск" - действие переносится в середину прошлого века. Такие же полумифические герои: юродивый прорицатель Троня, игрок латыш, начальник кинотеатра Лесик и др. А в общем-то очень похоже на "Двор прадеда Гриши", разве что действие переносится со двора в город.
В целом читать интересно, особенно поклонникам А.Платонова. Я видела, что критики находят у Отрошенко сходство с Гоголем, а меня не покидало ощущение, что я читаю А.Платонова.