Весенний привет

О, Господи,

прости грехи им наши!

Мы вместе шлём «Привет» весенний,

сминая кирзачи,

Сырые, мокрые —

«Приплыли!»

«Спасите наши души!», —

мы отвыли.

(#вбок’25)

Вокзал

Под утро уставший вокзал

полон соприкосновения. Вагоны, где массы рыдают

сидением.

Слёз наводнением. Способны мы тронуться

– не рельсами, так умами, то лучше, как

вместо «ногами», над холодными площадями

и полного блеска стопами.

Холодные башни,

костры языками слух славят словами,

старый век со свечами, тенями как призрак,

мы новым поверьем притягиваем.

(#вбок'25)

Шашки наголо!

Я люблю смотреть из вагона

метро, где дорога без знаков

известная.

В новый мир спешим,

новой модой:

Поезд,

метромост —

пред ладонями!

В светлый мир на борт,

приглашаемся:

Боком вспоротый,

рельс разобранный.

И состав бежит – рельс убытия,

покоробленный,

вниз дорогами…

Пассажир надул круг спасательный

Рулевой – ногой: обе – правые!

Вперёд

поезда – как заявлено,

И на станции промежуточной,

будни – плёнкой непроявленной!

Мы в пути к депо

– с перепутьями;

На кольце сигнал

– к счётам заново

Наголо шашки,

входим задом мы!

(#вбок’25)

Камни все внутри

Я сел на берег чистопрудного бульвара,

бросил камень в воду, сменяя буден расстояния.

Он не ушёл на дно, и

следа не оставил.

Так мы, порой,

твердеем,

бьёмся,

срываемся на крик…

А позади нас остаётся гладь воды.

И…

камни были все внутри.

(#вбок’24)

Гёте, Морская тишина

авторский перевод

Владислав Боков

Покоятся воды вокруг,

но лодка запряжена.

Моряк тревожно глядит —

её не движет волна.

Ветра нет, ни с одной стороны,

гробовая стоит тишина.

Непривычно спокойная гладь

и смертельно дурманит сполна.

(#вбок’25)

Зверь

Когда кнутом постигнуто так много, не выглядит и пряник впредь угодным.

Владислав Боков

И

капля крови

над стрелкой сверкала,

руки на пульте – забвение чад,

Раскрыты когтями лапы у зверя,

но в тёплой утробе не взять его взгляд.

(#вбок’25)

Голубь белый

Дай порох пройтись по столице

Изгнания,

обрести тут свою благодать, и взмахом

мне не доступно порхание и

не-

свёрнутой кровью лежать;

Из распоротой вены, откупорив вновь,

кислородные маски несущихся в ночь,

к паутине небесной,

(ш)/

топорами из снов,

пробивается купол непрочных основ.

(#вбок’25)

Двуноги

Завистливо месяц сквозь тучи мелькал,

повесив Луны подбородок.

На Землю спуститься Господень мечтал,

от Света бросив осколок.

А там,

на Земле, казались смешными заботы,

руками прикрыли глазницы свои,

растопыривши пяльцы двуноги.

(#вбок’25)

Столица

Сквозь года —

Упала пелена;

То, что казалось будет странным, важным

К чёрту!

Попросту – иным!

Осталось прежним,

скажем: «В той же ѵпостаси».

Но одного ты не вняла:

ты всё такая же —

переменились мы.

*ѵпостась – «ипостась» (старославянский).

(#вбок’23)

Свечи

Февраль и сентябрь похожи,

в них чувствуешь сырость и вид неприятен

для глаз,

Даже, если себя окружаешь комфортностью

очагов серых глаз.

Это племя свечей —

снова жизнь среди натюрморта,

переносимо не всё —

лишь в тени силуэту удобно!

Отвернувши,

Завесив трюмо, где надежда —

уже не пространство,

на руках лишь огарок свечной

предвкушает луны ходатайство.

За короткими/

длинными днями —

где-то тень ото огня замелькала,

здесь довольно движения руки —

о тебе никогда не узнают…

Леденящий февраль!

Это он виноват!

Он украл ожидание мая!

Потому

поджигаем мы свечи, —

Они ярко горят

и в земле свой покой обретают.

(#вбок'25)