Глава 4.

Владислава выдернуло из тяжёлого, рваного сна резкое, болезненное сжатие плеча. Над ним стоял Виктор. В полумраке перекрытой щели его лица почти не было видно, но пальцы Ключа держали намертво, исключая любую суету.

— Влад, подъём. В темпе, — выдохнул Виктор прямо в ухо. — Забирай все вещи и на общий сбор.

Байт на автомате упаковал спальник, схватил рюкзак, автомат и выполз наружу. Вокруг стояла звенящая, неестественная утренняя тишина. Над самым горизонтом проступила тонкая, бледная полоска предрассветных сумерек. Ни далёких артиллерийских раскатов, ни навязчивого зуда дронов в вышине. Полный штиль.

В изломе траншеи уже стоял Крон. Рядом Дантист затягивал ремни на походных носилках, где лежал бледный, обколотый нефопамом Толик. Каток, опираясь на автомат и припадая на забинтованную ногу, молча ждал команд.

— Ключ, ты уверен? — тихо, но жёстко спросил Крон, всматриваясь в лицо Виктора. — Вокруг ни звука. «Шпиль» за самовольный уход с точки нас под трибунал пустит. Трамплин наполовину уже готов.

— Уходим, Костя, — Виктор говорил ровно, но в его голосе звенел холодный металл. — Нас срисовали. Срисовали чисто, прямо сейчас по нам наводят пакеты. Времени — три минуты, максимум пять.

Крон не колебался ни секунды. Владислав ждал вопросов, тактических споров, но командир просто коротко кивнул. Этот слепой кредит доверия пугал сильнее любого обстрела.

— Антон? — коротко спросил Крон, глядя на Ключа.

— Забираем. Должны успеть, — отрезал Виктор.

— Седой, хватай матрас со Спринтом, понесём вместе. — Крон привычно раздавал приказы. — Дантист, Байт — на носилки с Толей. Толик, не спорь, ты еле на ногах держишься. Ключ, подстрахуй Катка. Выходим из окопов.

Владислав подхватил задние ручки носилок, Дантист — передние. Внутри Байт кипел от бессильной досады. Они всю ночь лопатили эту липкую глину, рвали жилы, таскали вёдра с суглинком в овраг, маскировали бруствер. В «трамплин» было влито столько физического ресурса, и теперь всё это нужно бросить просто потому, что Ключу что-то там показалось в утренней тишине? Это ломало любую логику.

— Куда? Назад по усам? — хрипло спросил Дантист, перехватывая носилки.

Виктор замер на мгновение, как будто прислушиваясь, но тут же выскочил наверх, прямо на открытую кромку поля.

— Времени нет. Ломимся по прямой через подлесок. Игнорируйте кусты, бегом! Триста метров прямо до ложбины!

Это было безумие. Выйти из укрытия на открытое пространство в непосредственной близости от окраины города — значит подставиться под прямое наблюдение. Но Седой с Кроном уже бежали, согнувшись, волоча тяжёлый спальник с телом Антона. За ними, прихрамывая, но с приличной скоростью, нёсся Каток.

Ключ двигался невероятно экономно и быстро, словно заранее знал каждый кочковатый выступ на этом поле.

Владислав и Юрка рванули следом. Носилки с раненым Толиком швыряло из стороны в сторону. Тяжёлая броня сковывала движения, каска съезжала на глаза, берцы скользили по утренней росе. Хрип лёгких заглушал все звуки. Сорок девять лет, грыжа — всё испарилось в одну секунду, заменённое чистым, диким адреналином выживания. Теперь Владислав не видел ничего, кроме носилок и спины бегущего впереди Дантиста.

Они успели пробежать метров двести пятьдесят, когда небо позади них словно с треском разорвали надвое, корёжа и сминая остатки тишины.

— В ложбину, плашмя! — пытаясь перекричать нарастающий грохот, скомандовал Ключ.

Последние десятки метров все практически летели, спиной ощущая нависшую угрозу. Бойцы скатились со склона, шлёпнувшись на дно заросшей травой низины. Носилки с Толиком больно ударили Владислава по колену, но он даже не заметил. Рощу, которую они покинули несколько минут назад, накрыл сплошной, оглушительный ад.

Удары ложились плотно, один за другим, сливаясь в единый, непрерывный гул. Тяжёлые снаряды в щепки разносили редкие осины, вбивая остатки глубоко в суглинок, перепахивали выкопанные ими траншеи и усы, превращая плоды ночного труда в дымящиеся воронки. Земля под Владиславом подпрыгивала, как бешеная мембрана. Ему показалось, что воздух стал серым, с привкусом тротиловой горечи. Обстрел шёл по площади — методичный, основательный снос квадрата. Они успели. Опоздай они на минуту — и всё отделение осталось бы лежать в тех окопах навсегда.

Владислав лежал, уткнувшись лицом в траву, и чувствовал, как внутри взрывается его собственный мозг. Логика программиста давала сбой. Это не могло быть совпадением. Вероятность угадать точечный налёт в моменты абсолютной предрассветной тишины стремилась к абсолютному нулю. Ключ знал. Знал с точностью до минуты.

Он повернул голову. Рядом, прижимая к земле спальник с телом Антона, лежал Седой. Саныч тяжело дышал, его старая каска была густо залеплена суглинком.

— Саныч! — заорал ему в ухо Владислав, перекрикивая очередной грохот разрыва. — Саныч, слышишь?! Откуда он знал?! Вокруг же тишина была!

Седой покосился на него, сплюнул вязкую слюну.

— У Ключа... — выкрикнул Саныч, когда грохот на секунду стих, — у него это не первый раз, Байт! Ему б позывной на «Радар» поменять. Он прилёты кожей, сука, чует. Хрен знает как. Скажи спасибо, что живой!

Владислава как разрядом мгновенно прошили мысли: если он ходячий радар, то почему он вчера Антона не увёл?! Почему Спринт «двухсотый», если Ключ всё видит?!

Один из снарядов лёг совсем близко, со свистом осколками срезало куст над их головами. Сейчас не время задавать такие вопросы.

Спустя несколько минут грохот так же внезапно оборвался. Роща позади них горела, исходя густым дымом.

— Всё, снялись! Птицы пошли! — раздался сбоку голос Виктора. — Двигаемся за мной. Дистанция пять метров. Ползком по дну ложбины, наверх не соваться.

Владислав поднял голову и увидел, как высоко над перепаханным полем, качаясь на ветру, начали разворачиваться серые силуэты разведывательных квадрокоптеров противника. Они зависали, расширяя радиус обзора, фиксируя результаты удара. Маскироваться было нечем, тепловизоры дронов видели любое теплокровное тело сквозь редкую траву. Но Виктор уже полз впереди, за ним остальные.

И тут Владислав заметил странное. Движения Ключа ломали любую линейную логику тактического отхода. Вместо того чтобы ходко бежать по глубокому дну ложбины назад к базе, Виктор вёл их рваным, абсурдным зигзагом. Он заставлял группу замереть без движения прямо посреди глубокой грязной лужи. Затем, вопреки здравому смыслу, требовал сделать резкий, изнурительный бросок через открытую поляну, где их должен был заметить любой оператор.

Но прилётов не было. Небо молчало.

Владислав, тяжело подтягивая носилки с Туристом, вдруг отчётливо понял: Виктор не просто бежал. Он каким-то непостижимым образом видел незримую сетку координат. Ключ точно рассчитывал углы наклона чужих камер, мёртвые зоны врага, зоны перекрытия оптики и траектории движения. Он вёл отделение сквозь невидимый цифровой лабиринт, безошибочно нащупывая слепые контуры в небесной системе слежения.

Ещё немного покружив над полем, коптеры нехотя, по одному, стали возвращаться назад. Опасность миновала.