* * *

Полёт через всю империю мне особо не запомнился, был он какой-то будничный. Мы выходили в пустых системах для промежуточных прыжков, разгонялись и снова уходили в гипер. Только один раз, во время третьего выхода, вспугнули стайку кораблей, по виду контрабандистов, вот и всё. Всё время полётов я учился, меня пробуждали только перед выходом из гипера, а так, в капсуле, я поднимал базы, пользуясь свободным временем, у меня много было того, что требовалось поднять повыше. Вот я, пользуясь разгоном, и поднимал их.

Когда мы пересекли границу, то, выйдя из гипера в одной из пустых систем соседней республики – дальше находилась империя Хира, где у одной из планет висела моя станция с подданными, – я велел избавиться от пассажиров. Три корабля зависли в системе в ожидании, а один тяж направился в соседнюю систему, где находилась планета Бусон. Это была промышленная планета республики. Там все бывшие рабы и дети были благополучно сданы на руки организации «Всепомощи», прототипа Красного Креста Земли. Все вопросы были сняты одним ответом: это освобождённые с территории империи Люмер. А имперцев за драчливость и высокомерность не любили все соседи, так что проблем не возникло, и когда тяж вернулся обратно в сопровождении двух военных кораблей республики, мы разогнались и отправились дальше.

Через семнадцать дней все четыре корабля, тяжело маневрируя, приблизились к планете Цивил, самой крупной планете империи Хира по торговым отношениям. Её деловой центр, можно так сказать. Это единственное место, где я могу продать трофеи с максимальной ставкой, именно поэтому наш путь лежал сюда, а не к Торену.

Ещё на подлёте, сразу после выхода «Кашалота» из гипера, со мной связался представитель юридической фирмы тестя. Именно на нём и лежала обязанность по договорённости за определённый процент продать все мои трофеи.

* * *

Следующие две недели мы плотно работали по продаже всего моего имущества, а так как я запрашивал за него максимальную цену и искал покупателей, то дело двигалось туго. Каждый модуль и предмет за время нашего полёта были исследованы дроидами-диагностами, которыми управляли корабельные искины, так что у меня был полный список всех трофеев и их состояния.

Первыми ушли два тяжёлых шахтёра, я оставил себе только один, самый новый, назвав его «Гномом», – те тоже рудознатцы, и все остальные корабли, средние и малые. Остались только «Кашалот» и «Гном». Через неделю появился покупатель и для станции. Он взял «Мираж» за восемьсот тридцать шесть миллионов, и это только в базовой комплектации. После этого мы распродали остальные трофеи и станционные модули. Из всех я оставил себе только один ремонтный модуль, малую верфь и перерабатывающий завод, остальное пошло в продажу.

На моём личном счете находилось около десяти миллионов кредитов, остальные же я держал на другом, на том, что приписан к моей станции. Системы безопасности для снятия денег оставил прежними. То есть в моём личном присутствии в банке и при снятии ДНК. При попадании в рабство я уже один раз напоролся на то, что меня ограбили, в данном случае это уже будет невозможно без моего добровольного согласия.

В общем, осталось по мелочи, когда вдруг Сенов, который пропадал на планете, сообщил, что со мной хочет пообщаться отец. Для этого была заказана специальная кабина у пункта гиперсвязи, защищённая от любого вида прослушивания.

Я в тот момент впаривал одному перекупщику два оставшихся у меня ремонтных дока и складской модуль, когда сообщение капитана оторвало от этого интересного общения. Махнув рукой, я отказался продавать модули перекупщику за заявленную им цену и отключился, после чего, выслушав Сенова, сообщил:

– Дел у меня сейчас особо нет, можно спуститься и пообщаться. Через четыре дня вылетаем на Торен, так что готовься. У нас мелочь осталась, продадим и вылетаем.

– Хорошо, ваше высочество. К «Кашалоту» вылетел катер, он доставит вас на планету.

Все переговоры и торги я вёл на борту «Кашалота», у меня было специально оборудованное помещение для связи с дельцами и покупателями. Лично я с ними не встречался, общался исключительно с помощью аппаратуры связи. Работал я только под видом Ворта Трена.

Покинув помещение, потягиваясь на ходу, я направился к себе. Нужно сменить мой привычный инженерный комбез на что-то более подобающее, чтобы не ударить в грязь лицом при общении с отцом. Тот постоянно в парадном мундире со мной общается.

На борту я был один, все остальные находились в увольнении на планете, да дежурная смена на «Гноме», поэтому, переодевшись и переведя транспорт в ожидающий режим – теперь без меня никто не сможет попасть на его борт, – я прошёл через шлюзовую на борт прибывшего катера. Президентский, не иначе, слишком роскошен. На нём я и спустился на планету. Особо осмотреться мне не дали, я только и заметил голубое небо да десяток флаеров. Сели мы в пригороде, и транспортный поток, как я заметил, тут был приличный.

Сотрудники центра связи встретили меня на посадочной площадке и сопроводили в нужное помещение, у входа в которое переминался с ноги на ногу капитан Сенов. Как оказалось, соединение уже было установлено и отец был на связи. Я немного запоздал. На минуту.

Пройдя в комнату и поздоровавшись с отцом, я спросил, как у него дела и причину вызова.

– …Рино, я уже пообщался с Тимом. Мои офицеры нашли его в этой варварской империи и передали моё послание. Я переговорил с ним через систему гиперсвязи и после завершения разговора понял, что он не принял в отношении своей родной семьи какого-либо решения. Я прошу тебя добраться до планеты Гурия, где он сейчас находится, и поговорить с ним, я знаю, ты сможешь его убедить отправиться вместе с тобой к нам, в Лемур.

– Как-то не особо хочется. Меня уже пытались сделать рабом на этой планете. Причём не один раз.

– В этот раз ты полетишь по своим настоящим документам, и тебя никто не посмеет тронуть.

– Предчувствия не очень, – сознался я и замолчал, обдумывая просьбу биологического отца. Мне она не нравилась, пахло не просто дурно, от неё смердело за километр.

– Это моя личная просьба, – сказал старший Эго.

– Хорошо, – нехотя кивнул я, причин отказаться я так и не нашёл. – Закончу со своими делами и вылечу на Гурию. Придётся нанимать местный транспорт – все мои корабли не имеют нормальных идентификаторов – или корабли погибшей республики.

– Я знал, что на тебя можно положиться. Спасибо, сын.

Ещё немного пообщавшись с биологическим отцом моего тела, мы разъединились, и я, в сопровождении капитана вернувшись на борт «Кашалота», продолжил операции по продажам оставшихся модулей. Люди тестя в этом очень хорошо помогали.

Через четыре дня покинув орбиту Цивила, мы разогнались и ушли в гипер. Через двое суток были в системе Торена, где, маневрируя в плотном потоке кораблей, направились к нашей станции «Шейн». Всё, я был дома.

* * *

– Господин Лайо ожидает вас, – низко поклонившись, сообщил секретарь и, распахнув двустворчатые двери, снова поклонился, пропуская нас в кабинет моего старшего брата.

Нас – это меня и капитана Сенова. Гин с тремя гвардейцами остался в приёмной. Их вежливо попросили об этом. Из-за стола встала моя полная копия. Я-то его уже видел, хотя тоже смотрел с любопытством, а вот Тим разглядывал меня с настораживающим интересом.

– Так вот ты какой… – протянул Тим и, обойдя стол, присел на краешек, что странно, не делая попытки к нам подойти.

В этот момент прозвучало знакомое шипение игольника и гул станнера. Моё непослушное тело стало заваливаться на спину, слегка поворачиваясь боком, поэтому я рассмотрел, как падает рядом капитан с дыркой во лбу от работы игольника. Так вот в кого стреляли. Сзади в приёмной слышались крики и ругань, звучали выстрелы, шипели бластеры, тихо стрекотали игольники. Это уничтожали моих гвардейцев. Однако так просто уничтожить их не удалось, это я понял, когда упал на мягкий ковёр и замер. Из скрытых ниш в кабинете начали выходить бойцы в активированных боевых скафах шестого поколения, но тут один из бойцов лишился руки. Другие бойцы немедленно открыли ответный огонь, и стало пахнуть горелой изоляцией, дымом от панелей и дерева, бойцы активно разносили приёмную Тима. Кто стрелял и ранил местного бойца, я знал. У одного из гвардейцев был старый дедовский бластер, замаскированный под игольник, убойная штука.

– Господин Лайо, охрана инженера ликвидирована, – сообщил один из бойцов, видимо командир.

Если бы я не был парализован, я бы завыл. Отец, гад, так подставил. Мразь. Не знаю, в курсе он был или нет, но с этой минуты я разрываю с ним все наши отношения.

В это время меня перевернули, и я увидел кроме двух бойцов лицо улыбающегося братца-подонка. Тот наклонился и снял с моей шеи медальон, подтверждающий мою личность принца Рино Эго.

– Ловил-ловил, а тут сам пришёл, – продолжал усмехаться он. – Я слишком много потратил сил, чтобы бросать этот проект даже с возможностью стать каким-то там принцем. Я расскажу, что тебя ждёт и если ты не против. Ты ведь не против?.. Тебе поставят рабский имплант, и ты будешь работать на моих верфях. Преданно будешь работать, поверь, я знаю, что это такое. А я под твоим видом отправлюсь в империю Хира. Всё, что надо, из твоей головы вытащат мои специалисты, у тебя от меня секретов не будет. Ведь там у тебя приличное имущество и молодая жена. Вкусная? А знаешь, я проверю… Насчёт того, что тебя будут искать, я уже подумал. Тебе ампутируют руку и через пару месяцев, когда я распродам твоё имущество и натешусь с женой, будет обнаружен ваш корабль и по ДНК трупов определят, что ты со своими людьми погиб. Никто не будет знать, что ты работаешь у меня на верфях. Я даже подумываю принять предложение того идиота, который со мной связался и назвался отцом. Можно неплохо подняться. Рад? А я да, очень… Работайте.

Сверкнул лазер, и мне почти по плечо отрезали левую руку. Почти сразу на рану наложили пену и, положив на носилки, вынесли из кабинета. Рука осталась у братца. Думаю, руку мне могли бы отрезать и в капсуле, но Тим был реальным ублюдком, для которого мучения жертвы доставляли немалое удовольствие. Через несколько секунд препараты, которые мне вкололи в тело, начали действовать, и я потерял сознание. Начался новый этап моей жизни. Похоже, Гурия для меня становится проклятым местом. Ну зачем я послушался этого старого идиота Эго?

* * *

Когда пшикнули створки двери, я поднял голову и с интересом посмотрел на вошедших людей. Это был Эрио Лайо, он же Тим, он же якобы мой брат, то есть человек, которого я ненавидел всеми фибрами души. Теперь было понятно, почему другие инженеры, которые работали в одном со мной помещении минуту назад, разом встали и ушли.

Был он не один, сопровождали Эрио три человека, судя по их движениям, профессиональные бойцы-модификанты. Странно, он что, боится меня даже с имплантом подчинения?

– Как тебе без руки работается? – с мерзкой усмешкой спросил братец. – После мнемоскопирования и допроса под препаратами я решил не восстанавливать тебе руку, всё равно она тебе не нужна. Можно сказать, постоянная память обо мне. Рад?

– Что ты хочешь? – спросил я безэмоциональным голосом.

Приходилось контролировать свои эмоции и каждое слово. Имплант подчинения, что стоял в моей голове, постоянно контролировал каждое моё движение и желание, хорошо, что мысли читать не мог.

– Ты всё знал. То, что мнемоскопирование ничего не даст, ты полностью нейтрален, это врождённое, то есть мы не можем снять с тебя память. И то, что препараты сыворотки правды не дадут нужного нам эффекта. Ты умирал после их применения одиннадцать раз, реаниматор едва-едва спасал тебя. Жаль, твоим имуществом и женой завладеть не получи лось, а то ещё одна наложница мне не помешала бы, я видел фото твоей жены. В общем, с этим я пролетел, но меня удивляет другое. Ты уже месяц работаешь на меня, но результатов нет, верфи стоят. Как ты это делаешь, как ты смог обмануть имплант подчинения? Ещё две недели назад ты должен был сдать готовые проекты.

С этим Тим был прав, я полностью саботировал работы в конструкторском отделе, где трудился в окружении шести инженеров, которые, по планам братца, должны были перенимать от меня знания. Но ничего не выходило.

После тех экзекуций и допросов, которые я хоть и с трудом, но всё же пережил – молчание – золото, – меня доставили на верфи «Гикона», что курировал Тим, и поставили заместителем начальника конструкторского отдела. Дело в том, что верфи были шестого поколения, и станции здесь должны были строиться именно шестого поколения, это программные и технические заморочки. Обойти их можно, но очень трудно, тут нужны профессиональные инженеры, которых у «Гикона» не было. Однако все проекты станций шестого и седьмого поколений республики Шейн были утеряны, больше достать их было негде. Другие страны не вышли на такой уровень, а государства из Центральных миров не продавали проекты на сторону. То есть тут был один выход, и Тим этим воспользовался, нашёл единственного оставшегося в живых инженера, который работал в конструкторском отделе верфи Варры и имел необходимые базы знаний. Искины, что обслуживали верфь, просто отказывались делать другие поделки, им требовался проект инженера-конструктора, более того, им был нужен сертифицированный инженер, верфи-то вывезены с Шейна. Им был один я.

Теперь обо мне. Руку мне действительно не восстановили, и я всё это время учился пользоваться одной, в принципе научился и жил на станции, что обслуживала верфи. Однако с моим приходом так ничего и не сдвинулось с места, хотя по всем прикидкам я должен был сделать схему проекта и завизировать её своей подписью ещё две недели назад, но этого не было. Проект был вообще в стадии рассмотрения. Как я это делал? Мне начальник конструкторского отдела, который в этом вообще ничего не понимал, дал задание сделать схему проекта средней военной станции шестого поколения типа «Олдбил», заказ государства. Оказывается, вот в чём дело: Тим получил заказ от флота империи и уже даже аванс в шесть миллиардов кредитов, но вот беда, проект завис, инженеров для запуска очень сложного оборудования верфи в наличии не было. А у тех, кто был, не хватало знаний в их инженерных базах. Шанс был только один, и Тим его не упустил, отчего я и попал в расставленную ловушку. Хотя вру, он мог ещё договориться с любым инженером из Лемура, а ему, как принцу, это раз плюнуть, так было проще. Но время… Модули станций уже должны были сходить со стапелей, а лемурскому инженеру нужно добираться сюда не один месяц.

Что мне оставалось делать после получения приказа от начальника, если в голове был имплант подчинения? Только козырнуть и с бравым видом идти работать, но работа полностью встала.

В чём тут причина. Я ведь не зря в последнее время поднимал нужные боевые и медицинские базы и многое узнал об имплантах из купленной у контрабандистов базы «Нейросети и импланты». Так вот, если добровольно работать, то проблем нет, это как без жёсткого контроля, а вот если под принуждением… То всё, я зависал. Искин, который контролировал меня, видел, что я просто стою у своего стола и ничего не делаю, а задача стоит – работать над проектом, поэтому искин отдаёт приказ через имплант воздействовать на меня. Как тот работает? Он может заставить меня двигаться без моей воли, работать ногами и руками, но пользоваться моей памятью – нет. То есть искин отдаёт приказ – и имплант зависает, у него нет информации по станциям этого типа, а до моей памяти он добраться не может, я нейтрален, на его приказы не реагирую, снять слепок памяти с меня невозможно. Это не такая уж и редкость, бывает.

Что делает искин дальше. Ему нужно заставить меня, сроки горят, и единственное средство воздействия, что у него остаётся, – это фантомные боли, выдаваемые имплантом. То есть он пытался меня сломать и не преуспел в этом, меня семь раз укладывали в реаниматор, восстанавливая изношенное сердце. После работы искина износ шёл в десять раз быстрее. Боль – это страшно, но, как ни странно, за эти четыре недели я к ней начал привыкать, вырабатывал иммунитет против неё.

Сидя в кресле, я покачивался с помощью откидной спинки и насмешливо смотрел на братца. У меня была причина для этого – я просто тянул время, ожидая помощи от своих людей.

– Ограбить не смог, в рабство забрал – тоже работать не смог заставить, неудачник ты, как я посмотрю. Самый обычный подоно… – Договорить я не успел, меня скрутило привычной болью, и все члены отказали. Ни пошевелиться, ни сказать что-либо я теперь не мог, только боролся с болью. Это уже было привычно.

– Не забывай, что я твой хозяин, – сказал Тим и щёлкнул пальцами, отчего боль отступила.

– Когда я тебе отрежу голову, – сказал я, почувствовав, что меня парализовало, – то отправлю её нашему биологическому отцу. Вы оба стоите друг друга.

– Смешно, – криво усмехнулся Тим. – Старик не знал, для чего ты мне был нужен, разыграть его было легко. Я умнее тебя, раз ты попался в эту ловушку.

– Мне плевать, он меня подставил. Я никому и ничего не прощаю и всегда возвращаю долги.

– Я так понимаю, конструктивного разговора у нас не получится, – встал с соседнего кресла братец. – Заставить тебя тоже не получится, остаётся только уничтожить… Кстати, твоё судно, на котором ты прибыл к нам в империю, уже обнаружено, и ты официально мёртв, так что поздравляю, ты никто, все твои данные стёрты из всех банков данных. Я позаботился об этом.

– Бывает, – усмехнулся я.