Цитаты из книг автора «Владимир Набоков»

Явившись к ним в тот день, в который Магда впервые должна была замелькать на экране, он успел ей сказать (подавая ей пальто), что там-то и там-то снял комнату, где они могут спокойно встречаться. Она ответила ему злым взглядом, – ибо Кречмар стоял в десяти шагах от них. Горн рассмеялся и добавил почти не понижая голоса, что будет каждый день там ждать ее между таким-то и таким-то часом. «Я приглашаю фрейлейн Петерс на свидание, а она не хочет», – сказал он Кречмару, пока они спускались вниз.

следя за этим, Горн с удовольствием думал, что это еще не все, далеко не все, а только первый номер в программе превосходного мюзик-холла, в котором ему, Горну, предоставлено место в директорской ложе.

Горн в такие минуты говорил не останавливаясь – плавно выдумывая случаи с никогда не существовавшими знакомыми, подбирая мысли, не слишком глубокие для ума слушателя, придавая словам сомнительное изящество. Образование было у него пестрое, ум – хваткий и проницательный, тяга к разыгрыванию ближних – непреодолимая. Единственно, быть может, подлинное в нем была бессознательная вера в то, что все созданное людьми в области искусства и науки только более или менее остроумный фокус, очаровательное шарлатанство.

Он чувствовал, наконец, что ежели не воспользоваться теперь же этой возможностью вернуться, то уже очень скоро встреча с Аннелизой станет столь же немыслимой, сколь была до смерти их дочери.

Впервые, может быть, за этот год сожительства с Магдой он отчетливо осознавал тот легкий налет гнусности, который осел на его жизнь. Ныне судьба с ослепительной резкостью как бы заставила его опомниться, он слышал громовой окрик судьбы и понимал, что ему дается редкая возможность круто втащить жизнь на прежнюю высоту.

«Я не знаю, кто вы и что вы, – но я вашу настойчивость отказываюсь понимать». «Я – друг дома», – ласково ответил Горн и, вытянув длинный, прозрачно-белый указательный палец, позвонил.

Магда стала развлекаться тем, чему ее как-то научил Горн: удобно расположившись среди подушек, она звонила незнакомым людям, фирмам, магазинам, заказывала вещи, которые велела посылать по выбранным в телефонной книжке адресам, дурачила солидных лиц, десять раз подряд звонила по одному и тому же номеру, доводя до исступления занятого человека, – и выходило иногда очень забавно

«А на что вам они?» – лукаво спросил Кречмар. Горн простодушно объяснил. «Ну, это дело вкуса, – сказал Кречмар и продолжал, щеголяя широтой своих взглядов: – Конечно, я не осуждаю вас. Это, знаете, часто встречается среди людей искусства. Меня бы это покоробило в чиновнике или в лавочнике, – но живописец, музыкант – другое дело. Впрочем, одно могу вам сказать, – вы очень много теряете». «Благодарю покорно, для меня женщина – только милое млекопитающее, – нет, нет, увольте!» Кречмар рассмеялся: «Ну, если на то пошло, и я должен вам кое в чем признаться. Дорианна, как увидела вас, сразу сказала, что вы к женскому полу равнодушны». («Ах, мерзавка», – подумал Горн.)

Магда продолжала теребить кружево, не поднимая ресниц, – положение было чрезвычайно карикатурное, Горн его мысленно отметил с восхищением. Кречмар молча вынул перочинный нож и открыл его, сломав себе ноготь. Карикатура продолжалась.

Сидя между двух этих мужчин, она чувствовала себя главной участницей таинственной и страстной фильмовой драмы и старалась вести себя подобающим образом, чуть-чуть улыбалась, опускала ресницы, нежно клала ладонь Кречмару на рукав, прося его передать ей фрукты, и скользящим, так называемым «безразличным» взглядом окидывала прежнего своего любовника.