Глава 6

– Мастер вор! – на самом интересном месте отвлек Грамба голос одного из толпы. – Я только что услышал, что корабль буквально окружен косяками рыб. Вместе с рыбой приплыли и фибии-ортодоксы. Капитан уже почти договорился с ними о помощи. Ты бы попросил своего напарника не добивать своего пленника…

Это проштрафившийся слухач набрался смелости обратиться к Лису.

– В обмен на свои услуги они авансом хотят получить жизнь сородича, а потом, как доставят корабль к Жерлу – три сорокаведерных бочки вина.

– А капитан вправе распоряжаться жизнью перевозимых осужденных? – вслух удивился Старх, чем тут же схлопотал десятки уничижительных взглядов.

– Двадцатая часть любого груза – официально допустимые потери для капитана-человека при таком переходе, – пояснил Лис, – так что капитан вправе списать полтора средних разумных, или, с натяжкой, одного нашего Бугая, что он уже и пытался недавно сделать. Это ведь даже дети знают, Старх…

– Держи нас в курсе переговоров! – прогрохотал великан, садясь на пол и потягиваясь с оглушительным хрустом. – Наш фибий еще дышит, если дело дойдет до выдачи – расстанусь с ним без лишней грусти.

Почти сразу же над люком на верхнюю палубу нарисовались две физиономии. Пропитой голос капитана потребовал, чтобы рептилоид подошел поближе к свету, так как на него хотят посмотреть.

Тут уже Старху пришлось в экстренном порядке геройскими темпами поднимать фибия на ноги.

Далось это юноше чуть легче, чем остановка ножа в полете, но все равно, безумно тяжело.

Все еще оглушенный рептилоид пошатываясь и держась за ушибленную голову приблизился к лучу света, падающему сверху.

Между ним и его сородичем произошел короткий не слишком понятный диалог. Решетка отодвинулась, в отверстии люка показались две руки. Щуплый фибий со второго раза смог до них допрыгнуть и в один миг исчез из виду.

Примерно через несколько минут корабль ощутимо качнуло, и даже ничего несведущий в мореходстве Старх понял, что судно быстро набирает скорость.

Вся нижняя палуба сразу же превратилась в счетную палату: рождались споры, велись вычисления – каждый старался предсказать время прибытия на место и, стуча себя в грудь, доказать свою правоту.

Странное дело: в начале путешествия мало кто хотел, чтобы оно закончилось побыстрее, однако сейчас люди радовались, что их смерть от жажды и голода в этот раз, кажется, прошла стороной.

– Ты что скажешь по срокам, гордая птица? – не без иронии обратился к великану Лис.

Альбатрос закрыл глаза, как бы прислушиваясь к ощущениям, и выдал свой вердикт:

– Фибий много, тащить нас на буксире они могут без перерывов на сон и еду, постоянно сменяя друг друга и не сбавляя скорости. К тому же они, как никто, знают местные течения, да еще и ветер обещается попутный. Думаю, что в пути мы пробудем точно меньше недели.

Как показало время, фибии справились со своей задачей всего за трое суток, в ходе которых перевозимых заключенных и поили, и кормили. Причем в качестве еды всем достались солидные такие куски неведомого морского придонного гада, которого вполне можно было есть сырым. Было сытно и даже вкусно. Во рту у невиданного ранее создания был небольшой фонарик. Как только голова донного монстра в гастрономических целях была отделена от туловища, фонарик почти сразу погас. Однако Старх поднапрягся, и фонарь засветил ярче прежнего. Теперь сытые каторжане путешествовали не только с ветерком, но еще и с какими-никакими удобствами!

Грамб же при первом удобном случае сразу вернулся к истории жизни своего подопечного, прерванной на самом интересном месте.

***

Догадавшись, что в хозяйской спальне орудуют ребята посерьезнее тех, что остывают в ее комнате, раз они таки справились с очень непростой бабкой, девица вооружилась скамьей и скалкой. Так во всеоружии она и завалилась в спальню травницы. Недругов воительница увидела уже с порога. Первый негодяй уже связал безвольные бабкины руки и торопливо совал ей в рот кляп, сооруженный из хозяйского же ночного чепчика. Второй супостат уже инспектировал травяные закрома в шкафах и специальных нишах.

Именно в этот момент одаренная старушка внезапно пришла в себя и беспредельно огорчила кормилицу, мысленно попросив ее не убивать непрошеных ночных посетителей.

Печально вздохнув и слегка понурив голову, девица сначала швырнула скалку, а потом рассталась и с лавкой. Импровизированная дубинка ударила негодяя номер один по опорной ноге, и тот с приглушенным криком боли и недоумения грохнулся на пол. Негодяю номер два дубовая лавка прилетела плашмя в спину. От удара тот приложился лбом о полку и тоже отправился вести половую жизнь в бессознательном состоянии…

Поговаривают, что любое лекарство в неправильных дозах может стать ядом. Старуха, лечившая всевозможные болезни собственной энергетикой, без особых проблем и без всякого зазрения совести поочередно полностью вытянула жизненные силы из двух неудавшихся вымогателей.

И уже только после этого она вытянула кляп изо рта, подвигала нижней челюстью и озорно подмигнула соседке:

– Ай, хорошо! – прямо-таки расцвела в широкой улыбке старуха. – Как начнет светать, первым же делом беги на окраину к хромому кожевеннику и скажи, чтобы приносил сына: теперь-то я смогу ему помочь. Да передай, чтобы не мешкал, не сам его нес, а поручил кому-нибудь не такому колченогому, как он сам! А уже потом пойдешь в управу – пускай шлют дознавателя и плотника. Скажи там, мол, тот же случай, что и в позапрошлый год. Все запомнила?

Пришедшего дознавателя чуть не сбил с ног выскочивший из дверей незнакомый худой и розовощекий мальчишка, который как-то странно, будто бы неумело бежал, куда глаза глядят и радостно что-то кричал что-то совсем неразборчивое.

И лишь увидев внутри дома стыдливо и неумело прячущего слезы Колченога, дознаватель понял, в чем тут дело.

Ровным счетом пятьсот семнадцать дней назад он сам сидел точно так же, а его жена и вовсе валялась в ногах травницы, благодаря за настоящее возвращение их дочурки из страны мертвых. Как же удачно тогда те сумасшедшие напали на беззащитную, как им тогда казалось старуху! Три жизни дрянных, никчемных мразей она обменяла в тот памятный день на пять исправленных судеб.

Теперь тайну одаренной травницы, скорее всего, знает еще одна семья. И дознавателю теперь предстояло придумать достоверную легенду о том, как они вдвоем с Колченогом присутствовали при излечении сына кожевника, как в дом пробрались грабители, и как они вдвоем их убили, не оставив на телах и следа…

Поэтому дознаватель сначала испытал облегчение, увидев первые два трупа, а уж потом подоспел и трепет перед воинственной девицей, голыми руками превращающей взрослых сильных мужчин в холодных тряпичных кукол.

Напоказ выставили тело одного бандита, которое имело хоть какие-то видимые повреждения в виде рассеченного лба.

В лепрозории в принципе было принято выставлять напоказ тела законно убиенных граждан, чтобы остальным лихим людям неповадно было. А здесь еще и соседи ночью слышали мужские крики из дома, где живут только женщины. Так что полностью скрывать эксцесс не стали, дабы не плодить слухи и сплетни. Плотник быстро сколотил перекрестье, скобами прикрепил к нему труп. И получившееся пугало весть день простояло рядом с дверью дома.

Зато теперь все знали, что к травнице вломился наркоман, а его там приголубили. Сверх меры, правда, но по понятиям: не лазь в чужое жилище.

Город прокаженных погудел пару дней, да и успокоился, потому что событие было хоть и интересное, но в целом вполне обыкновенное.

В общем, с того момента, как старуха помогла кожевеннику, с едой в ее доме стало немного легче. Да и на дородную приживалку с ребенком соседи стали смотреть уважительнее, а сама она как-то сразу стала своей для всей округи.

Так они прожили примерно пару лет. Ребенок кормилицы рос не по дням, а по часам и уже легко мог сойти за пятилетнего. В один прекрасный день женщина просто подошла к старухе и сказала, что ей с сыном пора идти свой дорогой. Травница восприняла это, как должное. Она осмотрела обоих на предмет какой заразы и, ничего не обнаружив, отпустила постояльцев на все четыре стороны, дав им с собой на дорогу что-то из семейных украшений.

Как мать с все еще маленьким ребенком преодолели кордоны, неизвестно, но сделали они это без шума и пыли.

Вот тогда-то травница всерьез взялась за внучатого племянника. Теперь уже не нужно было начисто подавлять проявления одаренности малютки, чтобы он случайно не навредил кормилице или ее сыну. С этого дня малышу Старху не разрешалось кричать и громко смеяться, зато взамен он мог обмениваться с бабушкой мыслями. Это было даже интереснее, чем разговаривать и гораздо более познавательно…

***

– Баба! Братцы, гадом буду – баба! – раздались удивленные возгласы, которые тут же потонули сначала в недоверчивых возгласах, а потом и в диком почти зверином реве.

На четвереньках метнувшийся в тот угол Бугай смог пробиться к без пяти секунд жертве и закрыть ее широченной спиной, но сытые, воодушевленные разбойники понимали, что в условиях их численного превосходства и ограниченной маневренности гиганта, удача обязательно будет на их стороне, тем более, что трофей победителю доставался уж больно лакомый…

Понимая, что перед ним толпа преступников, которые уже и так частично распрощались со своими жизнями, и терять им действительно нечего, Бугай без всяких сомнений попросил помощи у друзей:

– Старх, помоги пожалуйста, коллегам не взять лишнего греха на душу. Да заодно и мне, чтобы с ног до головы в кровь не измазался. Очень уж я этого не люблю…

Старх молча развел руки в стороны и звонко хлопнул в ладоши.

Все, кто был в трюме, кроме самого благородного юноши повалились на пол, практически полностью лишившись жизненных сил. Грамбу в тот миг тоже пришлось нелегко: он вдруг почувствовал, что уже не испытывает совсем никаких желаний и ему теперь даже лень смотреть вокруг глазами Старха. Все было так, словно бы старый мудрый воин просто заснул без сновидений, позабыв смежить веки.

Самому же одаренному тоже пришлось очень нелегко. Когда он прошлые разы проделывал подобные фокусы, на нем было много фамильных драгоценностей их благородных металлов и драгоценных камней. И то, и другое испокон веков помогало на некоторое время сохранить дармовую энергию, от которой одаренного могло просто разорвать на куски. Теперь же голову Старха нестерпимо жгло в том месте, где он спрятал заколку. Создавалось такое впечатление, что та начала плавиться и раскаленный металл принялся прожигать кожу до самого черепа.

Первым делом юноша вернул силы великану, в котором до этого их было просто неприлично много. Потом пришла очередь Лиса, новоявленной девушки, под конец досталось и Грамбу. Причем старику было отвешено слегка больше, чем изначально забиралось, от чего он взбодрился и с удвоенной любознательностью уставился на испуганно сжавшуюся в клубок достаточно рослую и плотную девушку.

– Как она могла здесь оказаться? – не удержался от, казалось бы, риторического вопроса Грамб. – Материализовалась из воздуха? Перенеслась? Не было же ее…

– На ней висел морок. Очень тонкая работа – не ее. У нее – наоборот все тяжелое, мощное – звериное! – пробормотал Старх, находя в общем хранилище отголоски энергии девушки.

– Для начала неплохо, – удовлетворил первое любопытство старик, – а вот по поводу твоих действий у меня вопрос нарисовался: ты как это меня так перетряхнул, выпотрошил и заново набил, что я теперь молодым жеребцом у тебя в голове скакать готов?!

– Это я сбросил тебе немного дурной силы, которой с лихвой набрался от толпы враз оскотинившихся преступников. Мне ее переработать будет непросто, а возвращать назад первозданной я ее точно не собираюсь. Лучше уж вообще не отдавать!

В это время Бугай что-то негромко грохотал своим низким голосом, безуспешно пытаясь успокоить девушку.

Та, видимо, получив двойной испуг, окончательно утратила присутствие духа и яростно пыжилась, пыталась что-то сделать с возвращенной энергией.

– Ну, что ты, в самом деле! – укоризненно воскликнул великан. – Такими ударами стада бизонов направляют, а не защищаются от тех, кто тебе добра желает.

Даже по затылку гиганта было видно, что он хмурится и кривит лицо.

– Ого-го! – прокомментировал происходящее Старх. – Это два самых опасных человека, что я видел!

– Серьезно?! – пришла очередь удивляться Грамбу. – А Лис в этом плане тебя не смущает? Ты помнишь краткий пересказ его боя с ныне хромым бедолагой? Как Лис сумел подрезать тому сухожилия, если ножа у Мастера вора тогда еще не было? А еще подними в памяти первые дни качки: он ел свой паек, ты нет, но тошнило вас обоих водой. Спрашивается? Куда из его желудка девалась еда? Или как это он так может ее мгновенно перерабатывать? Согласись, что очень много непростых вопросов к одному, казалось бы, достаточно простецки держащему себя пареньку!

– Он же Мастер своего дела, – мысленно отмахнулся юноша, – такой в рукаве не то, что нож или сухарь – целую корову спрятать может! А я тебе говорю про то, как одна девушка может долбить энергетическим тараном, а один Альбатрос может в ответ на это просто поморщиться! Чтобы ты понимал: если на меня будет производиться такое воздействие, то ты увидишь дыру в в стене в виде моей фигуры! А Бугай просто морщится! Представляешь?

– Скорее – наблюдаю, – ворчливо согласился Грамб, – но Лиса на твоем месте я бы со счетов тоже не списывал. С чего бы это его в цепи заковали? Он же не Мастер убийца!

– А что, такие тоже есть? – удивился Старх.

– Ну, мне-то откуда об этом знать! Я даже переданную тобой историю еще до конца не изучил, не то, что особенности этого мира в целом, и его дна в частности.

– Да, прости, я как-то сразу умудрился привыкнуть к тебе и не вижу в тебе иномирца, да и вообще чего-то странного. Откуда-то у меня такое чувство, словно все именно так и должно быть. Понимаешь о чем я?

– Нет. Не понимаю. Но я очень рад, что так случилось. А у тебя нет такого чувства, что нужно очень внимательно меня слушать и делать все, что я говорю?! Ты только не торопись! Внимательно просканируй, а я пока всем уважаемым мною Богам помолюсь!

– Ты же шутишь? – уточнил Старх. – На свободу воли никогда не смели покушаться даже Боги, даже во времена своего величия. Как же я могу слепо тебя слушаться? Я ведь взрослый свободный человек!

– Свободный?! – переспросил мудрый мучающийся от переизбытка энергии воин. – А ничего, что мы с тобой плывем к какому-то проклятому Жерлу, где планирует тихо и мирно сыграть в ящик?!

– Во что, прости, сыграть? – вконец потерял нить беседы благородный юноша.

– Так, – мысленно, успокаиваясь, глубоко вдохнул и медленно выдохнул мудрый воин, – давай вернемся к нашим баранам… Стоп, забудь про баранов! Вспомни про девчонку. Ту самую, которая просто зверь! У меня серьезный даже важный вопрос: чего же она эти тараном не воспользовалась, когда на нее толпа двинулась? Почему пришлось вмешиваться и Бугаю, и тебе?

– Не знаю, – честно признался Старх, – давай я ее снова энергией накачаю и мы у нее спросим?

– А по нам она тараном не долбанет? – не без скепсиса в голосе уточнил мудрый воин. – Я как бы тут внутри поселился, чтобы оберегать тебя от тех поступков, которые по неосторожности могут повлечь за собой смерть или другие еще большие неприятности.

– А какие неприятности могут быть еще больше? – тут же живо заинтересовался юноша.

– Не знаю, – буркнул Грамб, – это я так сказал, для пущего эффекта… Давай мы по старинке приведем девушку в себя – по щекам похлещем или уши потрем, а?

– Давай попробуем, хуже от этого не будет.

– Тогда пускай этим Лис займется – у него реакции получше нашей будет! – предложил хитрый воин.

Так и поступили.

Минут через пять вся троица сидела и слушала сбивчивый рассказ вздорной девицы!