И Страж как-то подрасслабился, перестав плотно держать руку на пульсе. Уж не знаю, какие еще у него дела образовались, но за этим миром он на какое-то время следить перестал. Тогда предоставленные сами себе Белые попытались предотвратить какой-то природный катаклизм и не справились с этим. Что-то в мире сломалось, и развитие человечества пошло абсолютно не по основному плану. Страж внезапно оказался не таким уж и всемогущим, да тут еще и создатель мира вмешался и настучал по шапке всем ипостасям, не обделив ни одну. А заодно и урезал им всем права, раз уж они все равно ими не пользуются. Видимо, ему так было интереснее. Спустя некоторое время, этим воспользовались люди, наделенные Даром, и сместили посредников, которые, в свой черед став неподнадзорными, потеряли человеческий облик. Что именно имелось в виду под потерей облика, понятно не было, но, в общем, я суть уловил.

С тех пор вот Страж и мучается, все время пытаясь направить развитие человечества в нужное ему русло, то так, то иначе влияя на сильных мира сего. Порой у него возникает своеобразное окно возможностей и каждая из ипостасей может завербовать себе рекрута. Теперь, когда Страж состоит из двух половин вместо прежних шести частей, каждый из двух может при открытом окне единовременно призвать себе на службу трех людей, используя строго определенное количество энергии.

Женщина предпочитает порабощать уже имеющихся в этом мире людей с определенным весом в обществе, а вот мужчина более авантюрен: он любит поиграть то со временем, то с пространством или материей, порой даже заглядывая в миры соседних дружественных Стражей.

Итогом одной из таких его вылазок стал такой патрон в его обойме, как я, Бродяга и еще какой-то парень, чье сознание за очередную провинность теперь было в теле ворона, с лапами которого я не так давно имел удовольствие познакомиться. Лично меня он выиграл у Стража моего родного мира. Не очень приятно такое узнавать, но со мной уже случались вещи и похуже, так что ладно, утрусь и буду жить дальше, если подвернется такая возможность, конечно.

Из женской обоймы я знал двоих. Естественно, Язву и, как ни странно, Сандру – ту самую девушку, которая пожертвовала своим рассудком в джунглях, чтобы сохранить жизнь Элизи.

Третий женский патрон остался для меня тайной.

Зато я хотя бы примерно понял, как разыгрывалась очередная партия бесконечной игры. В этот раз очередной виток раскручивался от центральной точки, которой была Элизи, и только она.

Мужчина играл одновременно азартно и лениво, всегда пропуская даму вперед, а уже потом либо просто следя за своими людьми, либо слегка помогая им, если женщина предоставляла ему такую возможность.

А она таки предоставляла. Ее марионетки до определенного момента вообще не обладали свободой воли или выбором. Перед началом партии каждая фишка получала исключительные инструкции, касательно своих действий и реакции на чужие поступки. Вариаций женщина предугадывала или вычисляла тысячи, если не десятки тысяч, и в подавляющем большинстве случаев все складывалось так, как она рассчитывала.

Но, естественно, не в этот раз.

Благодаря распаковавшемуся информационному пакету я помнил, как она искренне радовалась, когда мужчина согласился добыть сознание крупногабаритного иномирянина и внедрить его в тело уже практически мертвой щуплой девушки, оказавшейся в месте, где она не может пользоваться Даром. Вероятность того, что фигура противника (то есть я, псевдоединственный и неповторимый) останется на игровой доске была минимальна. Но раз в году и палка стреляет. Я мало того, что выжил, так еще, оказывается, и не стал полностью выдворять из нового тела Душу его старого хозяина, что поставило не просто виток, а всю партию едва ли не с ног на голову.

Без ложной скромности скажу, что, скорее всего, действительно не стал бы выгонять Экуппу из ее собственного тела, если бы знал, что это вообще возможно и в моих силах.

Как бы то ни было, у обеих фишек в «программах» было предусмотрено и мое маловероятное участие в игре, но только в донельзя урезанном виде – едва двигающейся и ничего не понимающей фактически сумасшедшей девочки-подростка.

Правда, эти программы оказались несогласованными. Поэтому, когда высокоуровневая фишка Сандра, захватила объект и выдвинулась с ним к цели, обычная фишка-Язва вынуждена была подстраиваться под быстро меняющиеся правила игры. Новых вводных она получить не могла, а оставшейся игровой энергии ей хватило только на то, чтобы хоть как-то расположить к себе Пройдоху и меня перед нашим общим походом в джунгли. Причем это расположение не сработало на Экуппу, о существовании которой наемница не подозревала, поэтому девчонки и конфликтовали, когда моя соседка брала бразды правления собственным телом в свои руки.

Этот маневр наемницы по равновесному принципу дал возможность мужчине подыграть Бродяге, не успевавшему вовремя нас найти и встретить, и Таллан таки успел тогда в джунглях в самый последний момент. Иначе Элизи погибла бы, как до этого погибла ее мать, и игра раньше времени снова ушла бы на следующий уже совсем другой виток. А этого одинаково сильно не хотели обе ипостаси. Потому что точки «мать» и «дочь» были наиболее удобны для обеих половин Стража. Появление принципиально нового самостоятельного цветового клана в противовес Красному восстанавливало бы подобие соотношения сил, существовавшего при Белых, делая мир двуполярным, создавая магическое равновесие. То, что Пурпурный клан автоматически станет Фиолетовым, никто уже не сомневался. И то, что от заносчивых Красных теперь в любой момент сможет отмежеваться еще кто-нибудь из их «оттенков», примкнув к новой мировой силе, тоже было немаловероятно. От этого выигрывали и обе ипостаси, потому, что они имели еще и какую-то свою непонятную мне корысть. Однако каждая из половин Стража хотела, чтобы процесс развивался по ее единственно верному плану, а для этого им нужно было получить под свой контроль девочку. Живую, здоровую и прислушивающуюся к постоянно присутствующему рядом человеку. Ну, или фишке.

На самом деле «точка» это не просто человек. Я так до конца и не понял, но думаю, что это центральная фигура и одновременно место отсчета очередной игровой партии. Получалось, что предыдущий виток, где центральной точкой была мать Элизи, остался неоконченным, поскольку женщина умерла при родах. Однако появление на свет девочки, которая тоже потенциально могла дать жизнь новому клану, запустило следующий виток. Правда, уже через десять лет. Возможно, за это время Страж разыгрывал и другие варианты, но мне этого знать было не дано.

В общем, по мнению женщины, Язва должна была лучше выполнять ее инструкции и успеть присоединиться к Сандре в момент выполнения ею задания. А потом, когда Элизи, сама того не ожидая, показала свой потенциал, наемница не должна была преклонять перед ней колено.

Вот тут уж я вообще не понял суть претензии, но пояснительной бригады поблизости не случилось, а события развивались довольно резво.

В общем и целом, Язва ни с чем толком не справилась, и ее наказывали. Наказывали сразу за двоих, потому как сумасшедшую Сандру тащить сюда не было никакого смысла.

К тому же еще и разгильдяй Бродяга оказал всем медвежью услугу: спас всю партию, дав возможность витку продолжаться, но при этом через чур сильно качнул игровые весы в пользу мужчины, что сильно противоречило местной теории равновесия. Мужчина по этому поводу заметно нервничал, а женская ипостась Стража жаждала отмщения и много-много крови. Ожидаемо, мужская часть тоже была не против наказания, еще и потому, что Таллан смог успеть в самый последний момент исключительно благодаря его помощи, и из-за собственной преступной безалаберности.

Как я понял, у Бродяги случилось что-то вроде загула пополам с запоем, и прочими атрибутами нездорового времяпрепровождения. Повеселился, короче, товарищ, предчувствуя, видимо, собственную скорую и неминуемую кончину.

Так что Таллана при любых раскладах ждало недетское такое наказание.

Немой заговорил

Как часто у вас получается поставить жизнь на паузу и просто послушать звуки живой природы?

Вот у меня это получилось сделать дважды за день, причем оба раза помимо своей воли.

В этот раз, приходя в сознание, я слышал хруст валежника и тихое лошадиное ржание. Птицы, если и пели, то где-то вдалеке на самой грани слышимости. Кровь в ушах стучала точно не тише их голосов.

В себя я пришел на считанные секунды, но этого хватило, чтобы понять, что в этот раз транспортируют меня в менее комфортных условиях: хоть и одетого, но вниз головой, перекинутым через лошадиную спину. С трудом повернув тяжелую голову, я увидел бодро семенящего рядом деда, все так же ведущего на поводу свой гужевой транспорт. В другой руке у него было мое копье. Данное наблюдение меня слегка успокоило, и снова в мир грез я отправился уже с хиленькой надеждой на светлое будущее.

Когда я окончательно пришел в себя, то немного испугался, потому что вокруг было так темно, что не ощущалось никакой разницы, когда глаза были закрытыми или оставались открытыми. Пошевелив руками и ногами, я выяснил, что не связан, и это прибавило оптимизма настолько, что мне показалось хорошей идеей встать и начать наощупь исследовать свое местопребывания. Первым делом я наткнулся ногой на стоящий около меня кувшин, едва не перевернув его. Внутри была жидкость на запах напоминающая хлебный квас, коим в итоге она и оказалась на вкус. Хотя выпитая жидкость тут же выделилась на коже в виде пота, жить, все равно, стало веселее.

В итоге спустя примерно минут десять-пятнадцать мои оставшиеся в порядке четыре чувства подсказали, что я нахожусь в добротном деревенском сарае, а на улице тихая слегка душная ночь.

Найденная дверь оказалась незапертой и отворилась без единого скрипа, но под аккомпанемент начавшей литься где-то неподалеку воды.

В тот же миг в направлении, откуда слышался звук воды, кто-то завозился и заговорил со мной тихим глухим голосом вырванного из объятий сна человека.

– Тихо, чужак, не шуми и не ходи никуда со двора – я сейчас разбужу Учителя, и он тебе все объяснит.

Звука удаляющихся шагов я не услышал, поэтому решил вступить в разговор с невидимым собеседником.

– А где это я? И что стало со стариком? – спросил я громким шепотом.

Ответа не последовало. Поэтому я медленно и аккуратно двинулся в ту сторону, откуда слышал звуки воды и речи. Под подошвами сапог тихо шелестела трава, вокруг не было ничего видно, кроме очертаний стены сарая да затянутого облаками ночного неба.

Вернулся мой невидимый собеседник так же бесшумно, как и ушел. Правда, теперь его голос звучал немного с другой стороны.

– Куда это ты направился? – услышал я возмущенный шепот тихохода. – Я же говорил тебе никуда не ходить!

– Ты просил (я сделал ударение на слове «просил», давая понять невидимому незнакомцу, что указывать мне, что делать, у него кишка тонка) не уходить со двора. Я сейчас в хорошем настроении, поэтому твою просьбу решил выполнить, не смотря на то, что ты ее никак не аргументировал. Где там твой учитель, долго мне его еще ждать?!

– Если бы ты сегодня не спас Учителя, я бы сейчас набил бы твой наглый рот травой, за то, что ты позволяешь себе разговаривать со мной в таком тоне! – услышал я совсем неподалеку эмоциональный шепот все еще невидимого для меня человека.

Себя я не помню, но сдается мне, что мое интуитивное поведение вполне соответствует тому типу человека, который, не задумываясь и не сомневаясь, играючи убивает опасных для него людей.

Вот и сейчас я не стал терзаться моральными аспектами происходящего, а просто дал себе волю.

Моя рука молнией выстрелила в сторону экспрессивного собеседника. Слух меня не обманул – пальцы железной хваткой сомкнулись на довольно тонкой шее. Гонористый невидимка оказался даже на пару-тройку сантиметров ближе, чем мне казалось, потому вдобавок к тискам на шее получил еще и удар в кадык.

Кое-что в рукопашной схватке паренек понимал, но приемы еще не были зашиты у него в теле на уровне рефлексов. Поэтому он сначала попытался разжать мои пальцы, а уже потом спохватился и попытался грамотно высвободиться.

Но хрен там плавал. Я чувствовал все его движения, поэтому спокойно и аккуратно не позволил ему освободиться, а наоборот, притянул к себе, чтобы окончательно спеленать, попытавшись заодно хоть немного его рассмотреть. Что он не станет поднимать шум, я не сомневался, поэтому отпустил горло и немного поиграл с суставами его рук, заставляя дерзкого юнца немного поползать вокруг моих ног. Нормально рассмотреть его в этой возне я не смог, потому что он был одет вовсе черное – ниндзя недоделанный.

– Ты же его не покалечил? – услышал я неподалеку тихий и спокойный голос. – Он один из самых моих толковых учеников.

– Тогда местной школе нужен новый набор, так как текущий никуда не годится, – ответил я не поворачиваясь на звук, но готовясь в случае чего быстро уйти в сторону, повредив при этом взятую в заложники ученическую руку в двух местах одним легким движением, – а парень в порядке, пока мне ничего не угрожает.

– А с чего ты взял, что здесь ты можешь оказаться в опасности? – прозвучал вопрос из темноты.

Я понял, что человек не приближается и посчитал это неплохим развитием событий.

– Здесь темно, как у негра в заднице, и разговаривают все, чуть слышно, – заметил я, – по-твоему, это все должно меня успокаивать?

– Ах, да, – я услышал звук, похожий на шлепок ладони по лбу, – ты же не узнал меня по голосу! Сейчас я зайду в сарай, стану напротив двери и освещу свое лицо.

О! Так это ж мой старик! Стоит, улыбается. Тут уж и я не выдержал и улыбнулся во все тридцать два. А как мне было не обрадоваться единственному знакомому мне во всем этом мире человеку?!

– Значит, мне тогда не показалось, ты действительно разговаривал с конем? – торжествующе указал я пальцем в сторону деда эдаким обвинительным жестом.

При этом я слегка пошевелил второй рукой, вызвав болезненное шипение от подающего большие надежды тщедушного ученика.

– Отпусти Седьмого, пока ты его не покалечил, – попросил дед, – и пошли со мной – есть разговор.

– Будешь себя хорошо вести? – уточнил я у пленника, но тот лишь тихо выругался.

Духовитый, это хорошо, будет из него толк, когда научится хоть немного сдерживать эмоции.

– Я потом покажу тебе пару контрприемов, с помощью которых можно попытаться выйти из подобных захватов! – шепнул я строптивцу и, отпустив его руку, последовал за стариком, шаги которого теперь уже слышались слева от сарая.

– Сегодня утром у благородных будет пересменка, – без всяких вступлений начал дед, как только я, боясь в любой момент споткнуться, нагнал его в несколько длинных шагов, – отбывший вахту маг умчит из нашей глуши еще до первых петухов, что бы вестовые, буде они случатся, его уже не застали и не задержали. Сменщик его прибудет дня через два, не раньше. У нас как раз будет время справить тебе бумагу, хотя она, скорее всего, и не понадобится.

– Я ничего о себе не помню, начиная с того момента, как пришел в себя, перед тем, как на нас напали, – сразу же я приступил к сути своих проблем, – как меня зовут, кто я и что вообще происходит?

Еще я очень хотел знать, почему он молчал все первое время наших приключений, а сейчас разливается соловьем, но это вопрос решил пока оставить на потом.

– Да я тебя вчера первый раз в жизни увидел! – с легким раздражением в голосе произнес старик, открывая дверь в помещение, из которого тут же на улицу полился неровный колеблющийся, как от свечи, свет. – Мне приснился сон, я проснулся и отправился туда, куда должен был, а там ты сидишь на дереве голый и лысый весь, что мое колено, да еще и шипишь на меня, как бешеный кот. Я начал тебе жестами показывать, чтобы ты спускался, а ты что-то заголосил истерично так, по-женски, и грохнулся на землю. Знаешь, как нелегко было тебя в телегу погрузить?!

К тому моменту, как мы вошли в дом, он уже закончил фразу и уселся за стол на табурет, жестом приглашая меня следовать его примеру.

В голове у меня был целый рой вопросов, но вид еды, которой был уставлен стол, отвлек меня от дальнейших расспросов.

– Можно? – кивнул я на снедь.

– Налетай! – улыбнулся старик. – Судя по тому, как ты сражаешься, жрать ты должен за троих!

Только начав, практически не жуя, поглощать пищу, я понял насколько был голоден! Я действительно жрал! Причем, делал я это настолько истово и самозабвенно, что даже первое время не вслушивался в бормотание старика. А зря, потому как болтал он о довольно интересных вещах.

– … так вот и получается, что был в моей жизни один вещий сон, а теперь их два. И, что самое интересное, каждый раз только намек на сам путь, а уж на пути, что хочешь, то и делай. Вот скажи мне, чужак, что ж это за вещие сны такие, которые не говорят, что тебе делать с тем добром, на которое тебе указано?!

Я хотел прервать процесс уничтожения пищи, чтобы, блеснув интеллектом, сказать, что каждый сам кует свое счастье: тебе, мол, дали кусок материала, а ты либо вещь из него сделал, либо дрянь. Но столь мудрой мысли не суждено было увидеть свет, так как перестать есть я не смог.

– Да ты ешь, ешь! – махнул на меня рукой старик, увидев по глазам, что я очень хочу поучаствовать в беседе, но пока не имею для этого физической возможности. – Я с тобой хоть до конца своей жизни буду разговаривать, если ты этого захочешь. Я ведь не знаю, для чего меня к тебе судьба послала. Знаю только наверняка, что не просто так!

Я бы, конечно, соглашаясь с ним, сказал, что просто так и мухи не родятся, но, вы же понимаете, что и этой мудрости родиться было сегодня не суждено.

В итоге, пока я работал челюстями, старик рассказал, что он всю жизнь, кроме двух исключений спал без сновидений. Про первое исключение он промолчал, а вот про второе, связанное со мной, рассказал достаточно подробно.

Спал он на полу, кладя под шею небольшой валик. Так вот, не успела его шея коснуться этого самого валика, как тут же он увидел, как во сне проделывает ритуал скрытия способности оперировать Даром, собирается в дорогу и под видом торговца с грузом в телеге едет в ближайший крупный город. Скидывает перекупщикам товар и со всей скоростью, которую ему может обеспечить одна лошадиная сила, мчит на север до широко известного всем местным жителям тысячелетнего дуба. Так он находит девушку, лицо и даже фигуру которой он никак не может рассмотреть в своем видении, а просто знает, что это девушка. И тут уже все сводится к тому, что эту девушку он любой ценой и как можно быстрее обязан доставить к себе. И на этом его миссия длинною в жизнь, будет окончена. Какая миссия? Ну, та, что была ему поручена десятилетия назад в первом сне, конечно же!

– Это все хорошо, – соловея от сытости, наконец, сподобился проговорить я, – но каким боком во всей этой истории я? Надеюсь, ты не станешь спорить с тем, что я мужик?!

– В том то все и дело, что странный был сон! – как-то даже обрадовано согласился со мной дед. – Прошлый раз я прям исключительные инструкции получил, мол, нужно сделать одно дело, но делать его всю жизнь, а тут все словно в дымке: вроде так, а, вроде может быть и иначе! Я ведь когда только тебя там нашел, решил, что ты первый до девушки добрался, ну и того ее…

Тут старик перехватил мой укоризненный взгляд и слегка возмутился.

– А что я еще должен был подумать, найдя в заветном месте не неизвестную девушку, а лысую обезьяну?! Если бы ты перед тем, как на землю грохнуться, не вскрикнул по-бабьи, я бы тебя не стал забирать. Добил бы там, чтоб ты не мучился, прикидал бы сверху ветками и стал ждать, вдруг, придет та самая девица. Но ты крикнул, а я должен был спешить. К тому же для мужика ты подозрительно лыс…

– Ты хочешь сказать, что чаще встречал лысых женщин, чем мужчин? – закономерно удивился я.

– Я к тому, что мужики они обычно в целом волосатее баб, а вот ты этим похвастаться не можешь. Я, допустим, старик, но на зрение никогда не жаловался, а вот у тебя ни единого волоска не заметил!