Хищников было то ли семь, то ли восемь штук. Сложно было сосчитать издалека, к тому же они все время стремительно перемещались, окружая коня с его седоком.

Животина при всем этом вела себя довольно странно: не брыкалась, не вставала не дыбы, не пыталась кусаться или лягаться, а только топталась на месте и жалобно ржала, будто уже прощалась с жизнью.

Подбегая к месту событий, я подумывал сначала метнуть копье, но не решился, боясь остаться без надежного оружия, которое позволило бы держать атакующих на расстоянии. Когда дистанция между мной и ближним псом сократилась до той, с которой по моим прикидкам можно было бы попытаться метнуть нож, я, вдруг, чуть ли не мгновенно остановился. Сердце громко стучало в груди, отдаваясь шумом в ушах, а я стоял и, как до этого делала лошадь, топтался на месте, глядя то на одного пса, то на другого.

Они были настолько безобразны и страшны одновременно, что ноги мои отказывались гнуться в суставах, а руки мелко дрожали.

Спасало весь наш маленький отряд только то, что псы хоть и выглядели умирающими от голода, набрасываться на нас и поедать живьем, не отходя от кассы, не спешили.

Собаки, меж тем, осознали, что потенциальных продуктов стало больше, немного расширили свой круг, чтобы впустить в него еще и меня.

Странным образом эта их перегруппировка положительным образом сказалась на старике. Он заметно оживился, припал к шее своего скакуна и словно бы начал нашептывать ему что-то, стараясь дотянуться губами чуть ли не до самого лошадиного уха.

Конь активно мотал головой из стороны в сторону, как бы отчаянно не соглашаясь со своим наездником.

Собаки же тем временем медленно, но верно, рыча и брызжа слюной и пеной, сжимали круг, помогая мне на одеревеневших ногах подобраться вплотную к попутчикам.

Стоило хищникам снова сузить круг, как дед снова утратил активность и лишь ошалело вращал глазами и трясся всем телом.

Да, зверюг много и они страшные, но что ж нас словно парализует-то от ужаса? Уверен, что так быть не должно.

Внезапно я понял, что круг больше не сужается. Да, псы ведут себя все так же агрессивно, скаля ужасные желтые клыки и топорща короткую шерсть на загривках, но не атакуют, а только делают вид, что собираются это сделать.

Они просто не дают нам бежать дальше!

Та-а-а-к! Значит, либо это дикие и быстрые загонщики в большой стае, и сюда сейчас спешат те, кто делает самую кровавую работу, либо это дрессированные собачки, и сейчас сюда спешат их хозяева.

Старик явно от кого-то удирал, и этот кто-то очень скоро нас нагонит, если мы и дальше будем так бестолково топтаться на месте.

Нужно меньше думать и больше действовать! Нож в ножны, копье острием к ближайшей твари. Поочередно, перехватывая оружие, высвобождаю руки из рукавов, наматываю куртку на левую руку, в нее же обратным хватом беру нож. Не беда, что ноги не двигаются. Вполне возможно, что эти собаки из тех, что лают, но не кусаются. Сразу из-за оцепеняющего страха, охватившего меня, когда стая оказалась совсем рядом, я не придал значения непонятному смраду, исходящему от мерзких животных. Сейчас же эта вонь заставила меня задуматься, а не пропитана ли шерсть собак каким-нибудь нервнопаралитическим составом, из-за которого все мы впали в некое подобие физического ступора?

На сомнения по моему авторитетному мнению времени не оставалось, и я геройски пошел напролом, уверяя себя, что эти песики боятся меня сильнее, чем я их.

Первый же укус мгновенно убедил меня в обратном!

И с чего это я взял, что звери, которые по моим же раскладам должны нас задержать, будут кусать меня за обмотанную руку? Может интеллектуалами они и не выглядели, но своей командной работой могли удивить кого угодно.

Стоило мне только сделать неуклюжий шаг вперед, как две ближайшие особи тут же оказались в непосредственной близости и на секунду замерли, будто готовясь прыгнуть и вцепится мне в горло. За эту секунду я смог получше рассмотреть противников и гораздо сильнее испугаться.

Полноте, собаки ли это?! Зрачки вертикальные (это при их-то длинных лапах), клыки в пастях изогнуты, как у змей, на тонких задних лапах видны шпоры… Что это за детище сумасшедших генетиков?

Однако даже вконец испуганный я умудрился сделать еще один шаг вперед, что послужило для зверюг сигналом к действию.

Одна вцепилась в древко копья, а вторая цапнула меня за переднюю ногу и отскочила в сторону до того, как я успел нагнуться и полоснуть ее по морде ножом.

Причем я попытался сделать это неосознанно и очень быстро – видимо, на рефлексах – но тварь оказалась проворнее.

Боли я не почувствовал. Просто не слишком сильный удар по ноге, и все. После этого у первого хищника пропал интерес к копью. Он разжал челюсти и отпрыгнул в сторону.

В этот момент я и сам попытался выдернуть оружие, поэтому, ловя равновесие, сделал шаг назад. Нашим загонщикам это понравилось, и они слегка успокоились.

Как ни странно, после укуса я стал чувствовать себя менее скованно, а злость за пропущенную атаку придала мне решимости, растущей с каждой секундой и грозящей перейти в настоящую ярость.

– Двое на одного, значит, да? – зачем-то вступил я в диалог с бессловесными тварями. – Ничего, сейчас мы это исправим!

Вот, правда, я даже не знал, что собираюсь делать. Второй раз за день мое тело четко и уверенно действовало без указки со стороны мозга, и результаты его усилий поражали воображение!

Бросок ножа практически без замаха – клинок по рукоять входит в шею ближайшего прижимающегося к земле противника точно посередине между головой и туловищем. Но тело мое не ждет визуального подтверждения результативности броска, оно уже распласталось в прыжке и бьет копьем второго хищника. Причем бьет коварно: сначала делает ложный выпад – пес реагирует на него, уклоняясь в сторону и готовясь перехватить зубами древко, но рука сама собой придерживает удар, перенацеливает копье и бьет им в неосторожно подставленный собачий бок.

Первая цель умерла беззвучно, вторая успела как-то обескуражено крякнуть и снова ухватиться за копье, но где-то в конце этого движения передумала и умерла.

Стае все это не понравилось. Оставив одного члена коллектива продолжать гипнотизировать коня с его грузом, остальные мстители окончательно сменили приоритеты и решили попробовать меня на вкус.

Тут же стало ясно, что мое бездумное тело предусмотрело подобный поворот сюжета. Не теряя ни мгновения, оно положило около ног копье, схватило ближайшей к себе труп за задние ноги-спички, крутанулось с ним вокруг собственной оси, как заправдовский метатель молота, и швырнуло тушку в сторону кинувшихся к ней (ко мне?) на всех парах тварей.

Огибая лошадь, стая разделилась на двойку и тройку. Снаряд прилетел прямо в лапы злобной парочки, заставив обоих мстителей утратить скорость и вообще потерять равновесие.

Но и за этим фееричным полетом мой организм тоже наблюдать не стал, вместо этого, он, подобрав копье и не поворачиваясь к атакующей тройке спиной, умудрился оказаться возле второго остывающего тела и не без усилия высвободить нож из его шеи.

Остывающую тушку он оставил между собой и хищниками и стал ждать атаки. Спустя пару мгновений тройка псов уже была на месте и готовилась атаковать: двое обходили цель с флангов, явно намереваясь зайти за спину, третий, брызжа пеной и слюной, стелился по земле, напряженный, как натянутый до предела лук.

И в один миг все, вдруг, изменилось. Сначала остановился тот пес, что был впереди, затем перестали двигаться и те, что совершали фланговый маневр.

Мой организм как-то очень вяло этому удивился и дал-таки мне возможность хоть немного им покомандовать.

Первым делом я нервно зевнул, словно бы давая возвращающемуся к работе мозгу побольше кислорода, а потом кинул быстрый взгляд в том направлении, где лежали сбитые словно кегли псы. Один, поскуливая, ковылял к месту событий на трех конечностях, держа переднюю правую лапу навису. Его напарник тихо выл, даже не пытаясь подняться.

Уже неплохо – считай, полтора врага уже выведено из стоя.

Еще зевок. Теперь гораздо слаще и протяжнее…

Не рано ли я расслабился?

Снова зеваю, в этот раз даже позволив себе закрыть глаза на какое-то время.

Ты смотри, как по-джентльменски ведут себя эти твари, не атакуя, пока я тут расслабляюсь.

Вашу ж мать! Да эти сукины дети меня отравили. Та сволочь, что меня укусила, явно впрыснула яд в рану!

Так, времени у меня или очень мало или совсем нет.

Пытаюсь подавить очередной зевок, но не получается. Рот едва не рвется от того, как низко опускается у меня челюсть. Беда, кажется, я уже сплю. Просто стоя и пока что с открытыми глазами.

Последним усилием воли я бросаю ватное тело в последнюю абсолютно бесперспективную атаку. Вялый взмах перекрестный взмах обеих рук, и в псов, замерших в ожидании сладкого по бокам летят нож и копье. Исполненный слаженным дуэтом визг свидетельствует о том, что рановато они расслабились. Их единственный оставшийся целым товарищ (не считая засадного полка, играющего в гляделки с конем и всадником) принял мое поведение близко к сердцу и встречным курсом пошел на меня в атаку.

Он прыгнул, целясь вцепиться сонной жертве в горло, а я уже просто падал, закатывая глаза и рефлекторно пытаясь прикрыть беззащитную шею левой рукой, а правая инстинктивно и безуспешно ловя равновесие.

Интерлюдия

Страж, мир, игра

– Приструни свою фишку, пока я не превратила его в пыль, которой здесь и без него уже достаточно! – с холодным металлом в голосе произнесла женщина.

Только теперь я понял, что до этого слушал их не напрямую, а будто бы в какой-то щадящей меня трансляции. При первых же звуках ее настоящего голоса я едва не упал на колени. Передо мной было существо невероятной силы. Будь в ее голосе на каплю больше угрозы, я бы просто умер бы от приступа паники, разорвавшего мне сердце.

Бродяга оказался куда как крепче. Заорав что-то нечленораздельное, он попытался что-то сделать, но возвращение дара речи, печальным образом совпало у него с потерей способности двигаться.

А потом заглох и его страшный однотонный крик.

Жив ли? Жив – вон, как бешено вращаются глаза…

– Не стоит срывать свое плохое настроение на, пускай и уже отработанном, но когда-то очень перспективном материале, – укорил подельницу мужчина, – что он вообще может тебе сделать?

– Как показала практика, он в принципе не на что не способен: даже вовремя выполнить поставленную ему задачу. Просто мусор под моими ногами! – произнесла женщина, не глядя на Бродягу, а лениво, но все же пристально рассматривая меня.

На мне была привычная повседневная одежда и обувь, но зуб даю, женщина могла бы увидеть все, что только пожелала бы. От ее взгляда я почувствовал себя максимально некомфортно. Захотелось просто провалиться под землю, лишь бы меня не изучали каким-то непостижимым уму аналогом рентгеновского зрения.

– Высок и силен, – прокомментировала она увиденно, – в меру умен и ленив. В принципе, довольно тривиален.

– Все как мы и договаривались, – подтвердил ее наблюдения мужчина, – большой, спокойный и незлой.

– По-хорошему он никак не смог бы нормально двигаться в теле, которое вдвое меньше его собственного, – размышляла вслух эта неприятная особа, – это как же ты смог ему помочь в рамках правил? У меня бы на это ушло энергии достаточной для излечения смертельной раны высокоорганизованного существа с продвинутой нервной системой, а твое воздействие не вскипятило бы и кружку воды.

– Это мой маленький секрет, – улыбнулся мужчина, – раскрою его, и тебе придется расстаться с одной из своих крохотных тайн.

– Сейчас? – заинтересовалась предложением женщина.

– Нет, – его улыбка стала заметно шире, – когда я захочу и ту, что я захочу, с условием равнозначности, конечно!

Женщины неразборчиво выругалась, но все же кивнула в знак согласия.

Все-таки, женщины везде одинаковы: любопытство – их слабая сторона.

– Все элементарно, – заявил мужчина, – я просто помог ему вспомнить его детскую моторику, задействовав ее, как основную. А дальше он уже сам осваивался. То, что его больше смутило изменение размера, а не смена пола – это уже и мне непонятно: видимо, в своем мире он уже с чем-то подобным сталкивался и культурного шока, на который ты так рассчитывала, настаивая именно на этой смене, не испытал.

– Все равно, я считаю, что либо ты жульничаешь, либо тебе везет, – подытожила их спор женщина, – если дело в обычном везении, то это хорошо, это значит, что скоро повезет и мне.

– Время покажет, – согласился с ней мужчина.

Мне послышалось, или в его голосе прозвучала ирония? Или это он дал мне возможность ее услышать? Что это вообще за подковерные игры в которых я, в лучшем случае, – таракан, который должен прийти первый на каких-то неведомых бегах? Или тут какой-нибудь двойной, а то и тройной блеф, и я вообще не побегу, как в песенке про Кукарачу?

Нет, нужно остановить этот безудержный полет буйной фантазии. Ничего и никогда я не смогу понять в логике игры, затеянной этими всемогущими половинами одного до боли странного целого.

– В прошлый раз ты инструктировала свои «фишки», – произнося последнее слово, мужчина скривился, будто где-то на самой грани слышимости провели железом по стеклу, – теперь пришел мой черед.

– Нет! – запротестовала женщина. – Я лишилась одной фишки из-за нерасторопности твоего лысого осла! Значит, ты должен сам его устранить, чтобы игра снова стала равной.

Я взглянул на Бродягу. Его глаза перестали вращаться и, налившись кровью, уставились в одну точку – жилку, пульсирующую на шее гневной женщины. Я вдруг вспомнил о проклятии и слегка поелозил поясом от его юбки и ремнем сумки, чтобы ни то, ни другое, не приросло к телу Бродяги.

Дураку было ясно, что Таллан отдал бы сейчас все, что только имел лишь бы получить возможность убивать взглядом. Однако для нас с ним этот мир чудес не предусматривал. Поэтому он сейчас стоял, как жук в янтаре, а я, как безмозглый экспонат на музейной выставке.

Внезапно, будто вопреки моим мыслям, Бродяга обрел возможность двигаться и тут же с торжествующим воплем выбросил вперед руку, направив пальцы на женщину. С его ладони сорвалась яркая вспышка, но ее свет перебило пламя вселенской радости, захлестнувшей лицо Бродяги!

Так они снова и застыли: и вспышка, и лицо, и радость. Только вопль недолгое время разносило эхом по руинам.

А после наступившую тишину разрезал издевательский смех сумасшедшей бабы.

Мне тоже внезапно захотелось сделать ей очень больно, и я даже попытался двинуться в ее сторону.

– Не здесь, не сейчас и не так, – услышал я внутри головы голос мужчины, в то время, как все мое тело уперлось в плотный и вязкий воздух, ставший непреодолимой преградой на моем пути к заветной цели.

«Хорошо, мужик, я поверю тебе и подожду!» – подумал я, пытаясь успокоиться.

Легкая улыбка на холеном, но все равно мужественном лице была мне ответом.

– Ты смотри-ка, – продолжала смеяться женщина, – он задействовал принцип последнего удара! И когда только смог подготовиться?!

– Видимо у тебя талант вдохновлять людей на подобные свершения, – усмехнулся ей в ответ тот, кто, по всей видимости, являлся виновником моего появления в мире Бродяги и во времени Экуппы, Пройдохи и Язвы, – но хватит развлекаться с моими подопечными, посмотри лучше, как себя чувствует твоя оставшаяся в строю «фишка».

В этот момент в той стороне, где остались мои товарищи, кто-то негромко вскрикнул от неожиданности.

Язва пришла в себя, оглянулась вокруг, увидела нас четверых (ну, или троих; зависит от того, как считать Стража) и, не вставая, с какой-то боязливой поспешностью прямо на четвереньках направилась в нашу сторону.

Вот тут я понял местную разницу между «людьми» и «фишками». Мы с Бродягой хоть и были несколько ущемлены в своих правах, но нам хотя бы разрешалось стоять на своих двоих и не унижаться перед «хозяйкой»…

Смотреть на диалог этого существа женского пола с Язвой было больно. Причем мне было больно в переносном смысле, а вот у наемницы все обстояло куда как хуже. Каждое слово существа, к которому Язва обращалась не иначе, как «госпожа» или «хозяйка», наносило рабыне недлинный и тонкий, но достаточно глубокий порез.

Результатом недолгой и полной ледяного презрения беседы стали растущие лужицы крови в вездесущей пыли под туловищем Язвы, которые в ближайшем будущем наверняка сольются в одну грязную лужу, если беседа повторится или продлится еще хотя бы полминуты.

И когда наемница получала не просто нагоняй, а реальные инструкции и знания, мне в голову тоже словно приходил какой-то заархивированный самораспаковывающийся пакет с информацией. Причем она большей частью имела общеобразовательное направление и касалась в основном развития мира, куда не так давно попало мое сознание.

Как бы ни было жалко мне Язву, и как бы ни бесился я от своей немощи, все же слова этой недоженщины я услышал и мгновенно их проанализировал. И картина, скажу я вам, нарисовалась очень даже неожиданная, во всяком случае, для меня.

«Хозяйка» провела перед своими глазами ладонью. Воздух между ними и нами с Бродягой на короткий миг подернулся рябью, а потом вновь успокоился. Однако теперь мужчина, женщина и бесправное существо смотрели вроде бы и в нашу сторону, но видели явно что-то другое.

Женщина водила пальцем по воздуху, явно на что-то указывала и каждым своим словом истязала покорную наемницу.

Постепенно из всего услышанного, моих выводов, догадок и предположений выстроилось следующее.

Страж, постепенно эволюционируя сам, помогает миру, к которому он приставлен, пройти какую-то черту, за которой зародившийся в нем разум уже не будет под угрозой самоуничтожения. Где эта черта, и после чего наступит пик эволюции Стража, ни мужчина, ни женщина не знают. Пока что их прогресс свелся к тому, что они окончательно закрепились в двух ипостасях, каждый поглотив при этом по паре своих «Я». С миром же все обстояло одновременно и более запутанно, и более просто. Как минимум Стражу сразу же нужно было уберечь зарождающееся человечество от вымирания. Ипостаси Стража уже были научены горьким опытом своего первого мира, где им дважды пришлось заново зарождать разум и не стали повторять стандартных ошибок новичков. Они оставили людям естественных природных врагов, чтобы те держали юное человечество в тонусе. Привили подопечным терпимость ко всем представителям своего вида. Как только появился намек на зачатки религиозных верований, все ипостаси, как один, пресекли эти процессы, наделив всех людей возможностью творить те или иные малые чудеса. Сразу же пошло сильное расслоение общества, и начали, не смотря на привитую терпимость, вспыхивать первые массовые конфликты. Пришлось откатить это обновление и создать представителей Стража среди людей. Так и началась Игра, которую все еще никак не может принять, как таковую, ипостась-мужчина, считая все происходящее естественным и чуть ли не предопределенным ходом событий. Странная позиция для эдакого полубога, ну да кто ж его осудит?

Ну, так вот, новоявленные представители Стража (если я не ошибаюсь, в мире их называли Белыми) определяли наиболее достойных людей, и дарили им скромную способность к магии, которую тут принято называть Даром.

Ну, теперь хотя бы понятно, почему именно «Дар».

Дар каким-то непонятным мне способом обязывал его носителя воспитывать своих детей в строго утвержденном русле, чтобы потом можно было передать свои способности по наследству. Обладатели Дара многие века находились как бы на службе у миролюбивого человечества, контролируя его численность, избавляя от эпидемий, неурожаев, помогая при неизбежных изменениях климата.