30. Мне снился день

 
Мне снился день, под звон колоколов,
Под шум дождя, и шорохи ветров.
Исчезли страхи ночи и покой
Пришёл во сне, накрыл своей рукой,
Какой-то не привычный, не такой,
Не будничной, но странною тоской
Наполнил душу, сладостной мечтой
По горним далям, выси золотой.
Умыл мне тело струями воды,
Закрыл собой от кравшейся беды.
И также тихо, за ночной покров
Ушёл, в какой-то из иных миров.
 

31. Белое облако, серые тучи

 
Вечером тихим и ранним по-зимнему
В небе плывёт среди серых других
Облако белое прямо по синему,
Странный своим одиночеством штрих.
 
 
Ты мне открой необычную тайну,
Где встретишь утро в сиреневой мгле,
Может быть, ветер умчит на окраину,
Там, где Россия встаёт на заре.
 
 
Свет потемнел, надвигаются сумерки,
Скоро растает и белого след,
Где его носит, скажите мне, умники
Кто-то, наверное, знает ответ.
 
 
Невыносимая грусть одиночества
В серости будней и прожитых лет,
Белое облако, солнца пророчество,
Плыло по небу туда, где рассвет.
 

32. О напрасных мечтах и земной красоте

 
Отворите мне дверь в чудеса,
В незнакомые дали дороги,
Где прекрасных сирен голоса
И душа не болит от тревоги.
 
 
Приоткройте совсем на чуть-чуть
Золотые хрустальные двери,
Укажите мне праведный путь
По годам, по ошибкам, по вере.
 
 
Отворите мне дверь в чудеса,
Где нет старости, войн и страданий,
Где нетронуты реки, леса
В мир исполненных светлых желаний.
 
 
Взвесив всё на волшебных весах,
Оторву от души наносное,
Чтобы птицей парить в небесах,
Позабыв притяжение земное.
 
 
Не прошу не дворцов, ни машин,
Ни богатства, высокого звания,
Грежу царством волшебных вершин
Постижением вселенского знания.
Но напрасно кричу в пустоту,
Мне душа, помечтав, отвечает —
«Создавай на земле красоту,
Чудо в каждом из нас пребывает».
 

33. Теперь всё делится на завтра и вчера

 
Всё, маски сброшены, окончена игра,
Нет смысла притворяться и лукавить.
Теперь всё делится на завтра и вчера,
Фигуры на доске не переставить.
 
 
Как эта ночь мучительно длинна,
И я хожу, не находя покоя.
О господи! Да что ж это такое,
И в чём скажи теперь моя вина?
 
 
Как трудно пережить, перетерпеть,
И кто сказал, что только время лечит?
Но память вновь играет в чёт и нечет,
Воспоминаний обнажая плеть.
 
 
Тот первый шаг, последний этот шаг
Не изменить, ушло всё безвозвратно,
И нам обоим стало вдруг понятно,
Что между нами всё было не так.
Клубится дым дешёвых сигарет,
Десять шагов от стенки до балкона.
Который час горит на кухне свет
И не горит дисплей у телефона.
 
 
Опять глаза споткнуться, увидав
На полке фото наше – А4,
И всё опять перевернётся в мире,
И сердце болью щемит как удав.
 
 
Так просто всё, часы давно стоят.
В квартире холод, пустота вселилась.
Никто не ждал, но так уж получилось
И за тобой и мной мосты горят.
 
 
Мой верный пёс, почуяв здесь беда,
Лежит в углу, и грусть в глазах такая,
И он бежит искать не понимая,
Хозяйки нет и это навсегда.
 
 
Уже рассвет вонзил лучи в дома,
Отгородил вчера, и всё понятно
И мне теперь забыть тебя пора,
Но почему так хочется обратно.
 

34. В чём секрет Дамасска

 
Звенела сталь, дамасск ковал кузнец,
Струился пот, в печи огонь метался
И подмастерье в устали шатался,
Узнать, желая тайну, наконец.
 
 
На наковальне, в череде ночей
Металл, сжимался, корчился от боли,
Он то – сверкал, как тысяча свечей
То остывал, теряя свет в неволе.
 
 
Согнулась сталь десятки сотен раз,
Удары молота, послушно принимая.
Мальцу, казалось, что вот-вот, сейчас
Сверкнёт дамасска лента голубая.
 
 
Но суровел и хмурился кузнец,
Брусок металла, к свету поднимая.
Недели шли, три года, наконец,
Прошли с тех пор, и стала сталь другая.
 
 
Как будто ветер на клинке застыл,
Узор зимы холодной отразился
И сталь метелью снежною накрыл.
Клинок ожил и на свету искрился.
А тот малец – подрос, окреп в плечах,
Играючи с железом расправлялся,
Уже учился биться на мечах,
Но в чём секрет дамасска не дознался.
 
 
Прошли года, он старого спросил:
«Так тайна в чём? Наверное, в металле.
Понять пытался я что было сил,
Но Вы намёка даже мне не дали»!
 
 
«Откуда на поверхности клинка,
Что режет солнца луч на половинки?
Застывшие клубятся облака
И серебрятся голубые льдинки»?
 
 
Молчал и снова хмурился кузнец
Да разве дело в тайне! Рассерчал,
Надеялся, что сам поймёт юнец
«Пошли работать» – резко отвечал.
 
 
А вечером, когда взошла Луна
И жёлтый свет её к Земле струился
Ответил что руда и сталь важна!
Но всех важнее то, что он молился!
 
 
Дамасск лишь тем становится послушен —
Сказал кузнец, запоминай сынок,
Кто в каждый слой вложил живую душу
Тогда дамасском станет твой клинок.
 

35. Это мы

 
Кто, забыв какой ценою он спокойно в мире жил,
Болт на прошлое державы с прибамбасом положил?
Кто был властью недоволен от Москвы до Костромы?
Нет не Пушкин, и не Путин, недовольны были —
МЫ!
Кто избранников народных в Думу нашу избирал,
А потом по подворотням их же сам и обсирал!
Кто считал что демократы – это светлые умы?
Кто на ваучер Чубайса соблазнился, это —
МЫ!
У банкиров, даже в кризис дивиденды всё растут,
Но от власти, что я слышу: «Денег нет, держитесь тут».
Кто, укравши миллиарды, скрылся в Штатах от тюрьмы?
Кто же в этом виноваты, по большому счёту —
МЫ!
Кто мечтал о Шарман Шейхе, шубе норковой жене,
С Голубковым Лёней вместе – до сих пор живут в дерьме.
Но зато латифундисты будто вылезли из тьмы,
Кто же всё это затеял? Скажем честно это —
МЫ!
Мы народ, и пусть он разный, от министров до братвы,
но мы вместе отвечаем, здесь за всё пока живы.
Не искать виновных где-то, начинать всегда с себя.
Это мой любимый город, здесь родился, вырос я.
В школу ходят мои дети, на погосте мой отец.
Только МЫ порядок сможем навести здесь, наконец!
 

36. Детство, рыбалка

 
Мне пять, живём на даче, и мы в июльский зной
Идём с отцом рыбачить, сегодня выходной.
Он подготовил снасти, я накопал червей,
И было это счастье, других всего первей.
 
 
Светило солнце ярко на голубом холсте,
А мне совсем не жарко, в той летней духоте.
В реке вода журчала, искрилась вся в огне,
Плотвичка для начала, в тот раз попалась мне.
 
 
Я счастлив от удачи, глядел на поплавок,
Как много в жизни значит один такой денёк.
Неслись над головою куда-то облака,
И бег их отражала зеркальная река.
Мне усидеть не просто, но есть уже мечта —
Вот скоро стану взрослым и выловлю кита.
Потом с отцом купались, я по-собачьи плыл
И долго обтирались, я помню, не забыл.
 
 
Песок в сандаль набился, пока обратно шли,
Из родника напился, ромашки там росли.
Нарвал букет для мамы из полевых цветов
Несу три рыбки малых, нехитрый наш улов.
 
 
Готов обед, садимся, я думал что сперва,
Ухой мы насладимся, спросил: «А где плотва»?
Бабуля рассмеялась, сквозь смех произнесла:
«Я давеча копалась, так Мурка унесла»!
 
 
Садилось солнце где-то, за горизонт ушло,
В разгаре было лето, и вечером тепло.
Свет выключили вскоре, в углу ночник горит,
Мне снился запах моря и мой огромный кит!
 

37. Соринка

 
В тумане лет вновь исчезают лица
Любимых, близких и былых друзей,
Прошедших дней стираются границы,
И пробегают мимо вереницей
И память, как расстрелянный трофей.
Дыханье тех, с кем был когда-то вместе,
Стук их сердец давно не слышен мне,
Тех, не забывших верности и чести,
Презревших страх, потоки лжи и лести.
Где вы теперь? И на какой войне.
 
 
Нарушен строй, сдано в архивы Знамя.
Мундир пылится в платяном шкафу,
И только память пребывает с нами,
Горит в сердцах, не угасает пламень
И жжёт опять в стихах мою строфу.
 
 
Ушедших лет, перебираю лица,
Ищу на фото их в который раз.
Горит свеча, и мне в ночи не спится
И по щеке слезинка вниз катится —
Опять соринка мне попала в глаз.
 

38. Семидесятые,
шатаюсь по Москве

 
Сбегал из дома под синь небес.
Хамил прохожим и в драку лез.
Луна глядела в мои зрачки,
Темнели воды Москвы-реки.
С тобою Camel и пуст карман,
Но через пару часов ты пьян.
Вот зажигалка, взял прикурить,
«Потом верну». «Ну, так и быть».
 
 
Горели звёзды в тёмной ночи,
Уснули дети и москвичи.
Иду по Горького, где нет машин,
Прямо по центру бреду один.
 
 
На Маяковке девчонки визг,
Мы полчаса с ней танцуем твист.
Горячих губ коснусь слегка
«Вот телефон, звони, пока».
 
 
Под утро шляться, мне надоест,
А на Добрынку – сто вёрст окрест.
Первый троллейбус меня везёт,
Кондуктор пустит, билет возьмёт.
 
 
В китайских кедах, где два мяча
Вернусь в субботу, я день встречать,
Умытых улиц Москвы моей
Из тех далёких, весёлых дней.
 

39. Усталый путник

 
На глади речной – отраженье Луны,
Яркие звёздочки в небе видны.
Путник усталый прилёг у костра,
Путь свой нелёгкий продолжит с утра.
Лунной дорожкой опуститься ночь,
Выпь прокричит и отправится прочь.
Путник, согревшись, молитву прочтёт
И у костра в сладкий сон отойдёт.
Ветвями ивы склонились к воде,
Тьма воцарится надолго, везде.
 

40. Дождь проливной шарахался в ночи
(моему другу десантнику Виктору Гущину посвящаю)

 
Мерцало пламя восковой свечи,
Свет колыхался, отражаясь в стёклах.
А за окном земля давно промокла
Дождь проливной шарахался в ночи.
 
 
Уставший день ушёл за горизонт
А новый день лишь только начинался,
Дрожащий свет таинственным казался
И в этом был какой-то свой, резон.
 
 
Её рука его руки касалась,
Минуты то бежали, то текли,
И капли били, по стеклу секли,
Дождь нескончаем, или так казалось.
 
 
Накрытый стол, теперь почти пустой,
Его стакан с вином стоял, не тронут.
И глаз её блестящих чёрный омут
В огне светился каплей золотой.
 
 
Молчали оба, да и что сказать —
Он объяснял сто раз, что он там нужен.
Совсем ребёнок, голос вон простужен,
Наутро сына проводила мать.
****
Смертельно ранен, он в пыли лежал.
Девчушка санитарка суетилась
И по-мужски нещадно материлась,
А шприц в руках не слушался, дрожал.
 
 
Кричал комбат, швыряя гарнитуру,
Связист сто-пятки, медленно осел.
Повсюду дым и гари смрад висел
Там убивали нашу десантуру.
 
 
Из черных глаз – от мамы, по наследству,
Жизнь уходила, медленно ползла.
Палило солнце, и колонна шла
на помощь той, горевшей по соседству.
А там, в пыли кровь быстро запеклась,
Его по просьбе к камню прислонили.
Уже вертушки по горам долбили
И вся земля от этого тряслась.
 
 
Он всё пытался что-то ей сказать,
Какой-то дождь сквозь шёпот прорывался,
Но бой гремел и, как он не старался
Едва его смогла она понять.
 
 
«Скажите маме после, погодя…»
Ему хватило сил договорить
«Я не ушёл, я буду приходить
Стучаться в окна струями дождя».
 
 
***
Мерцает пламя восковой свечи
Седая мать заглядывает в окна
Земля дождями летними намокла
Она всё ждёт, что он придёт в ночи.
 
 
А та девчонка у неё была,
Всё рассказала про него подробно.
И много по-мужски потом пила,
А дождь стучал по крыше мелкой дробью.