Блаженные не слышат музыки любви…

Музыка любви

Не передать словами состояния,
Моей души, что жаждет жить.
В потоке мысли вспыхнуло сияние
Желания вокруг всё изменить.
Тихонько, затаив дыхание,
Почувствовать течение реки,
В которой мы плывём, создания, —
Творца, движения Его легки
И незаметны глазу. Мироздание, —
Его постичь нам нелегко.
Река, как время, наше состояние
В пространстве. Как же велико…
Оно великолепно! Как сознание,
Раскрывшее объятия свои,
Для мудрости, встречая знания.
О, жажда их! Скорее напои,
Мой разум, вспыхнувший в терзаниях;
В безумствах плоти, жаждущей любви;
Обрушившей все муки и страдания;
Сознанию повелевающей — Твори!

В неведомом краю

В неведомом краю
Несбывшихся желаний,
Ушедших снов,
Промчавшихся ночей.
Там жизнь мою
Оставят для скитаний, —
Бродить без слов
Среди неведомых полей.
Оставив этот мир без сожаленья,
Уйду туда — в заманчивую даль.
Она прекрасна, бездна сновиденья,
Изгонит всю мою печаль;
Излечит и тревоги, и сомненья.
В неведомом краю
Багряного заката,
Великое светило,
В бездну уходя,
Осветит, как стою,
Один и как когда-то,
Свой луч оно вонзило,
В память уводя.
Проникнув в душу, сердце разогреет,
Огнём любви, оставленной вдали;
Заставив вспомнить то, что улетело, —
Те, тёплой нежностью овеянные дни,
Живущее во мне — всё то, что не сгорело.
В неведомом краю
Прошедших сожалений,
В бессмертье бег
Мой мир разлук;
Там боль таю,
Надежд сомнений, —
В ней белый снег,
С теплом любимых рук.
В неведомом краю…

Любимый сон

Сон прекрасный
и безбрежный, —
Призрачный,
но как живой;
Мягкий,
лёгкий,
нежный-нежный
Распростёрся надо мной.

Сон волшебный
и безликий,
Сквозь прекрасные черты
Глаз сомкнутых, —
тихий-тихий;
Он почти что, как и ты:
Безрассудно-безмятежный
Увлекает за собой.
Сон души
как белоснежный
Чистый, чистый
облик твой…
Как мечта,
как тень желанья,
Что сбываться не спешит;
Сквозь большие расстоянья
Он меня к себе манит.
Вдаль — туда,
Где в зыбкой дымке,
Облик милый навсегда
Даст покой душе,
как льдинке,
Даст весной покой вода.

Эти лунные ночи…

Ночью лунной, на качели звёздной,
Мы неслись среди кромешной тьмы.
Да… наверно, это несерьезно,
На качелях открывать бескрайние миры.

Мы ворвались весело, беспечно
В наш родной вселенский уголок:
Вот Сатурн юлой огромной, вечной,
Крутит свой космический волчок;
Марс, кровавой красотой мерцая,
Пролетает, рассекая звёздный путь;
Свет Луны, что серебром играет,
Мёртвым холодом наводит жуть;
Издалека, спелым апельсином,
Старичок Юпитер зазывает нас.
Что ж, посмотрим,
так ли там красиво,
Как нам обещает глаз…

А за этим нашим звёздным домом,
Издали, сияя вечной красотой,
Манят звёзды — те, что незнакомы
И зовут призывно в свой покой.

Наше море

Люблю бродить по берегу залива,
Шурша крупинками прибрежного песка;
Грустить и в ожидании прилива,
Под солнцем нежась, щуриться слегка;

Искать ракушки и под шорох волн
Их находить, любуясь красотой;
И взглядом провожать далёкий чёлн,
Парящий между небом и водой;

Дождаться ветра, прилетевшего игриво,
Ведущего вслед за собой тяжёлую волну;
И наблюдать, как ухает она красиво,
И отступает, расплескавшись в глубину.

Любуюсь морем, сидя у воды,
Оно во мне бушует — там, где ты…

«Настоящая любовь

как осенняя грусть».

Любя переживать…
Стремиться
и никогда не достигать;
И тосковать…
Когда откроют эту тайну,
Мелькнувшую во мне случайно?

Трудная жизнь

Душа не просто так живёт,
Она мучительно страдает, —
ищет выход,
Из тупика, куда её толкает и влечёт
Телесной оболочки прихоть.

Казалось бы, чего тут проще —
взять остановиться;
Всего лишь сердце выключить
и перестанет биться,
Пульс жизни, ритм движения.
И… с богом,
в темноту свободного падения,
в пространстве нам незримом,
бездыханном, —
Загадочном,
порою так желанном.

Казалось бы, так просто обмануть
Самих себя и собственную суть…

Так трудно жить,
ещё трудней её понять.
Так трудно эту жизнь, поняв, менять!

Зачем так мучиться?
Любить.
Страдать.
Гадать.
А может, всё ж попробовать!?
Как знать…
Глядишь получится,
И ты, в конце концов, поймёшь, —
Куда идёшь;
Зачем под этим солнцем ты живёшь.

Жди закон любви

Зачем живём?
Что ожидаем?
Чего-то ждём…
Чего? Не понимаем…

Един во всём незыблемо
Один закон любви.
В нём нету логики;
Там здравый смысл,
Конечно, неприемлем.
Ничто все перед ним, —
Он непоколебим
И движет звёздами
Во всей Вселенной.

Закон любви объемлет все сердца,
В них он живёт, не умирая.
Таков великий замысел Творца,
Для тех — живущих ничего не понимая.

Все трудности судьбы
От неумения любить;
От недостатка её солнечного света;
От нежелания другим простить
Её отсутствие — при этом,
Ещё и всем за это мстить.

Закон любви насилья не приемлет, —
За это и наказывает нас.
И если зло в глубинах сердца дремлет,
Он ожиданием за это зло воздаст.

Есть люди,
Которых хочется увидеть завтра;
Которые нас любят
И любили — там, вчера.

Но… что-то, что произошло
внезапно,
Нас разлучило…
И вот мы ждём в ночи утра.

Любить, —
Вот та причина жить
И ждать опять рассвета.
Любить, —
Под парусом мечты к ней плыть
И знать, что ждёт
нас завтра она где-то.

Зачем нам нужно это завтра,
Коль не увидим в нём любви.
Отсутствие её —
невосполнимая утрата;
Как горечь,
брошенного слова: «Жди…»

Тяжкие думы

Тяжкие думы на сердце моём.
Тяжко…
но мы же с тобою вдвоём!
Сразу на сердце становится легче.
Вместе по жизни мы к цели пойдём;
Вместе с тобой мы её проживём.

Любовь – рассудка состояние…

Три

Я ушёл в тишину,
Бросив только: «Прощай»;
Рвался крик,
Бился птицею о стекло.
Если выбрал судьбу,
За слова отвечай;
Жди свой миг,
Вспоминай, как везло.

Жаль во времени и пространстве
Не найти той дыры,
чтоб в неё ускользнуть;
От невзгод отдохнуть
И судьбу обмануть,
Проводя свои дни в постоянстве.

Не забыть те глаза
И во мраке лицо.
Вот и всё, осуждён…
Кем, зачем и за что?
Налетела гроза,
Небо взято в кольцо;
Окропится дождём,
Кто-то ставший ничто.

Во мраке силуэт застывший, —
Образ тени безмолвной,
что прибита к стене,
Болью во мне,
чтоб отдать сатане,
Горькой фразой: «некогда живший».

Брызнет рассвет
Во мрак пустоты;
Сдавленный стон,
Терзающий ночь;
Мечта, как бред,
Во мне — где ты,
Прогонит сон,
Чтоб мне помочь.

Станет светлей мир обновлённый;
Войдёт в него,
чтоб рассказать,
Как мир познать
И как страдать,
Глупою ложью во мраке рождённый.

Миг счастья

Счастья короток миг дал нам Бог, —
Две судьбы, нам никто не помог.
Всё… шагнул за порог.

Ты во мне, как светлый луч надежды:
Образ твой и сильный, гибкий стан;
Плечи… волосы по ним разбросаны небрежно;
Голос томный — тот, что Богом дан.

Я шагнул за порог и исчез в никуда,
Став письмом в том маленьком конверте,
Что приходит к тебе иногда.
Если скажут, что жив, то не верьте, —
Нет того, он исчез навсегда.
Но тот другой, он память о тебе хранит
И помнит, что обручены сердцами.
В них всё: любовь и поцелуй ланит,
Мечты, надежды, — те, что были с нами.
И это всё он сохранит,
для той, что где-то ожидает.
И пусть беду встречает, —
тот, кто зло хранит.
Да, тот, который разлучает.

Телефонный звонок

Голос твой в тишине, —
близкий, словно живой,
нежно уха коснулся
и исчез в никуда.
Холодок по спине:
«Боже! Что же со мной?»
я уснул и проснулся;
я вернулся сюда.

В этот мир пустоты
и безумных мечтаний,
полный жажды любить
и больших расстояний;
этот мир — это мы,
в череде испытаний,
чтоб себя обновить,
меж потерь и страданий.

Средь иллюзий и снов,
здесь повсюду витает,
образ той, с кем суров;
той, кого не хватает.
Телефонный звонок
разом всё зачеркнул;
по спине холодок,
бросив трубку, вздохнул.
Я и тень на стене, —
вместе, наедине.
Где-то в прошлом остался
голос твой в тишине…
Так и не попрощался,
с той, что была во мне.

Хватит!

Хватит жить, печаль глотая
И ища предлог грустить.
Да, ушла — ну что ж, она такая,
Можешь всё забыть и отпустить…

И исчезнут все твои сомненья, —
Все, которых и не перечесть.
В прошлое уйдут тревоги и волненья,
Будешь только спать, смотреть и есть,
Словно ты не человек, а лишь растенье.

И уйдут проблемы;