IV

Пойдёмте дальше —

вслед за мной идите.

Отбросьте робость и смелей – Пойдём!

Поднявшись над собой повыше,

истину найдём.

Любовь – власть над сознанием.

Любовью жить,

значит скорбить.

Она над силой воли

покрывало из переживания;

мучение из кубка власти,

наслаждение это пить:

 
«Смотрю в немое зеркало веков, —
Там всё бездвижно-неизменно,
Лишь рябью колыхнут его покров
Глаза правителя смотрящего надменно.
Все повторится вновь и вновь:
Взлёт в ослепительном сиянии,
И лица, лица, лица —
                                  в ликовании;
Величие правителя…
                                  и кровь,
Что льётся, льётся, льётся —
                     жаждя сострадания.
Всё повторится…
                           И Любовь!
Она повсюду неизменна,
                               как страдание…»
 

Любовь дарует власть единства

взаимодополняющих проникновений,

среди людей, погрязших в свинстве

безмерных мук и наслаждений:

 
«Они лишь основанье трона, —
                            фундамент власти,
Всех грехов и страсти.
Они его предвестники — напасти.
И вроде нереальна сталь его оков,
Но плоть мою он рвёт на части,
Стремясь добраться до души
                                               и сердца,
Что неподвластны злу.
Ему там навсегда закрыта дверца
Мудростью защитника уму.
Но в сердца глубину
                          добраться он стремится,
Чтобы отбросить в тьму, —
Где будут только жрать
                                              и веселиться…
 
 
И бьют,
              чтоб в тонкий мир пробиться, —
По сердцу,
                чтоб разрушить плоть, —
Они, что основанье трона,
За ними мне видна его корона.
Любовь не побороть!
Им не услышать стона.
Она ведь там, хоть им и не видна;
Она сильна,
    и мощь её реальна в мире этом.
Она хранит
                   и вдохновляет,
Внезапно озаряя светом, —
Души… и тем спасает;
На жизнь меня благословляет…»
 

Как слепота трепещет перед светом;

как куча дров перед огнём;

инстинкт невидимый дрожит, —

трепещет даже жарким днём,

любви теплом едва-едва согретый.

Любовь – чистейшее сплошное бытиё

без всяких мысленных

и познавательных определений;

там познавание её, —

переживание

в мучительнейшем наслаждении:

 
«Любовь порой как маленький цветок,
Взошедший посреди ненастных дней;
От всех невзгод зелёненький росток
Стал только крепче, выше и сильней.
 
 
Всё ближе приближается тот час,
Когда подросший нежный стебелёк
Листвой оденется зелёною для нас,
Покажет свой прекраснейший цветок…»
 

Вся эта суть заключена в слиянии,

нельзя нам это расчленять, —

сознание плюс познание,

анализировать их нужно и сопоставлять:

 
«Любовь — река…
Водою ключевой
Прозрачной и холодной,
                                беспокойной,
Рождается в тени лесов густой,
Среди травы, под кроной стройной.
Затем течёт играющим ручьём,
Переливаясь и заигрывая с солнцем;
Со скал бросается — и ей все ни по чём!
Хоть и судьба порой сворачивает
                                                         в кольца…
 
 
Хотя она, наверно, голубое небо, —
Сияет и манит в высотах глубиной.
Скорей, скорей туда,
                       ведь там я ещё не был,
Вонзится в эту высь
                           всем телом и душой…»
 

Затем, слив вместе, раствори их воедино,

в безумном вихре сверхопределений,

всю власть забрав у логики, незримо —

у всех её противопоставлений:

 
«Неведомой любви истома…
Ты далека, как небо, но близка
                                    и очень мне знакома:
Как в поле чистом игривый ветерок,
Прохладой овевая, дышишь в мой висок.
Характером ты так похожа на него,
Сейчас со мной,
И вдруг, внезапно никого, —
Умчалась и пропала
                                       за дымкой луговой…»
 

Любовь – всеосязающее зрение.

мир открывается насквозь,

перед глазами глубина грехопадения, —

тюрьма,

как первозданная его основа,

где все мы вместе, но как будто врозь:

 
«Скрывая суть под каждодневной суетой,
Торопит жить за слепотой неверья;
Без будущего, над душевной пустотой,
Запутавшись в сетях из недоверья.
Там власть — безумство большинства,
Рождает властью большинства безумье;
Там общепринятые нормы, как права,
Как правила игры абсурда без раздумья;
Там места нет для размышления —
Калейдоскоп
                   из смерти
                   и пустого времяпровождения…»
 

Мир механически глухой, —

враждебный,

но красивый и блестящий.

Такой желанный и родной,

как лоно матери земной;

большой и твёрдый,

но ненастоящий…

Любовь – пространство временное единение.

Быть тайно-светло-радостным

среди мгновения

и открывать всё новые и новые её течения.

В мгновеньях нет потерь, —

Поверь!

 
«Движеньем головы,
Изгибом скул и рта
И строгими зовущими губами…
Смотрю влюблёнными глазами
На ту, что вроде бы не та,
Что предо мной была всегда:
Сидящая согнувшись,
                 ноги обхватив руками, —
Как древний сфинкс
                           жестоко-дерзкий,
Неумолимо кровожадный
                                 идол женский.
 
 
Жестокость эта древняя — века…
И разрушения от ветра,
Столетняя песчаных бурь река,
В песчинках судеб беспросветных,
Страдающих в непониманьи мира
От постоянно-детского недоуменья, —
В театре самобичевания
                                  вся жизнь сатира…»
 

Вонзимся ввысь

и разлетимся вширь, —

просторно

и свободно…

Там мы становимся всё ближе к Ней,

откроем эту сладостную Бездну дней:

 
«Когда б желания заветные
                     сбылись-исполнились;
Когда б не стало на пути преград, —
Твои глаза на солнце засияли б,
Искрами его наполнились
                               и заблестели б,
Словно спелый виноград…»
 

V

В Любви есть вечное стремление помочь

душе, стремящейся к познанию с Богом.

Пусть меркнет солнце, погружаясь в ночь,

пусть скорбь страданий прямо у порога,

любовь поможет и прогонит горе прочь.

Когда уж сердце не желает биться;

когда тоски накроет мрачное крыло;

когда нам тяжело,

то нужно помолиться, —

тогда придёт посланник Бога моего.

Жить без Любви, значит молиться всем

и не иметь потребность взлёта

или взрыва.

Любовь как взлёт, как взрыв

даётся только тем,

кто жить желает в состоянии надрыва.

Любовью жить —

лететь и замирать,

и биться в судорогах,

и, крича от радости, страдать.

Так жить,

чтоб управлять в себе Вселенной;

так жить,

чтобы рождаться каждый день

и умирать.

Так жить не всем дано, наверно,

а только тем, —

рождённым от любви летать;

Кто в состоянии неистово молиться,

безудержно любить

и исступлённо целовать,

желая пустоты и восхождения

от неизведанных – реальных сил;

Открыв в себе стремление,

уйти неведомо куда

и заблудиться средь светил

в капризах грёз,

в непостоянстве моря —

там нет начала и конца,

нет слёз

и места нет для горя:

 
«Бороться за счастье
И к чёрту сомненья, —
Нам больно —
Значит мы живём.
Проходят ненастья,
Уходят волненья, —
Ну, хватит. Довольно!
Нам нужно остаться вдвоём…»
 

Соедини в уме всё то, о чём писалось выше;

всё то, о чём просил у господа любя,

и ты поймёшь: где край, где низ, —

если не съедет «крыша».

А если съедет от любви,

то ты живёшь, поверь, не зря.

Эпилог

Последний жест прощания

и мы поставим точку,

пора мне уходить к своей мечте.

И эти две последних своих строчки

я напишу, моя Любовь,

конечно же, тебе:

 
Моя Любовь, как баночка густого мёда,
что собрала Пчела-душа,
                                       с разлуки огорода…
 

Часть II

Я шёл по жизни и споткнулся,

упал лицом — прямо в любовь…

Любовь свою я встретил летом…

Вам

 
Сударыня…
Вы тень случайная во мраке, —
Мелькнувшая,
Чтоб возмутить сознание моё..
Я Вас найду!
                  Я Вас нашёл!?
                                       Я в страхе…
Что потеряю сокровище своё.
 
 
Я Вас создам
                 своим творящим взором;
Я объясню Вас Вам,
                       что было в Вас до Вас;
Я объясню,
                    и… очень, очень скоро
Я расскажу,
                        что будет с Вами, —
Про то, как Вечность Вас создаст.
 
 
И с ней я буду создавать Вас вечно,
Как уж давным-давно Вас создавал.
Нет, нет…
Не здесь, конечно же,
                    где всё так быстротечно;
А там, где есть уже всё то,
                             что я для Вас создал.
 

Беда

 
Я рано встал,
Оделся и умылся,
И тут беда пришла за мной…
 
 
Мой ангел выстрелил
И тут же удалился,
А я упал, —
                    пронзён любви стрелой.
 
 
Я тяжко болен
                   собственной любовью;
Я пью лекарство горькое тоски;
И жду тот день,
                       когда ты к изголовью
Тихонько подойдёшь,
                       и всё должно пройти.
 

Единственная

 
Суеверное мечтанье;
Иль виденье давних лет;
Иль души воспоминанье,
Прошлой жизни тайный след,
Что таится неизменно,
Сокровенный пряча час,
В мире этом
                          мертво-тленном,
Ожидая только Вас…
 

 
Один лишь рыцарь создан для любви…
Он даму, что на ложе ляжет с ним,
Очистит от грехов прикосновением одним.
 
 
Уста у рыцаря, сладкоречивый стих;
Глаза светлы, как окна для души.
И держит руки он её в руках своих;
И держится она с надеждою за них.
 

«Стихи растут как звёзды

и как розы»…

М. Цветаева

 
Любовь, как роза, —
С острыми шипами.
Бери любя,
А не хватай руками.
 

Экстаз

 
Вкус вина
    и поцелуя;
        запах близости любви;
            ритм дыхания, танцуя…
Этот миг неуловим!
 
 
Кровь вина
    и бархат кожи;
        волосы летят волной;
            в ритме тело стало твёрже;
взмах руки над головой…
И отдавшись исступленью,
        взрыву,
             вспышке,
                  вдохновенью, —
                        разорвём сознанья плен,
чтоб счастливому мгновенью,
вечность дать себе взамен.
 
 
Вкус вина
          и звон бокала;
                кровь в стенах из хрусталя…
Ты вошла клинком кинжала
                                   в плоть мою,
                                          пронзив меня.
 

Поэту

 
Поэт! Любимую целуй ты только в грудь,
Чтоб ранить в сердце этим поцелуем;
Чтобы огонь любви под ней раздуть
И в нём сгореть вдвоём,
                                        стихи свои рифмуя.
 

Время любви

 
В часы любви про время забывают;
Минуты исчезают,
                      словно перестали быть;
В них вечности удары пульса тают,
Над бездною переживаний
                                  заставляя плыть.
 
 
В разлуке и минута ожиданья вечна;
А час так короток свиданья,
                                          что ни говори…
И бесконечные внутри себя мгновенья,
Мгновенны бесконечно — от любви.
 
 
В минуты радости процессы возбужденья
Ритм времени тревожат, унося вперёд;
В минуты горя и души томленья
Ритм времени, страдая, замедляет ход.
 
 
Что делать… мы не совершенны,
И ритм природы — вечности закон.
Он в нас движеньем постепенным
Шлифует душу, как алмаз, со всех сторон.
 
 
Не торопясь, пей радости минуты, —
Смакуя медленно, а не взахлеб.
Они текут всегда рекой, как будто,
К твоей душе приблизился потоп.
 
 
А горе капает всегда по капле, —
Часами, медленно звучит капели стон.
Наполни чашу ими и внезапно
Их в душу опрокинь…
                                     и выкинь чашу вон.
 

«О, как же мы порой не правы,

Любовь виня во всех грехах!

О, времена…

Повинны только нравы,

Чернящие её в своих устах».

Размышление о Любви

 
Любовь разумна,
И как Истина —
                              Она одна…
 
 
Она вне времени,
Поэтому не тратит слов
                                               и молчалива;
Она мудра
                     и в мудрости нема;
Она прекрасна —
                           ведь она Любовь,
И в мудрой красоте её неведомая сила.
 
 
Не требуйте любить Любовь — любя!
Непросто это, чтоб Любовь любила.
И обязать любить себя
                                             Её нельзя,
Во все века она нам это говорила.
 
 
Так часто говорят:
«Тебя я полюбил за красоту!»
Но, если б только внешне
                           красота влюбляла,
То как бы полюбили тогда ту,
Которая и сроду ею не блистала?
 
 
Неужто только то,
                              что тешит взор,
Способно покорять наши сердца?..
Нет, вздор!
Ведь если б только это покоряло,
То все влюблялись бы друг в друга
                                                     без конца;
Любая красота всё сразу б повторяла.
 
 
Тогда б влюблялись
                  и влюблялись люди
И не смогли б остановиться.
Бедняги, —
Без конца жениться,
                             разводиться…
 
 
Бесчисленны желанья большинства
И нет конца их постоянному хотенью.
Любовь не только эти чувства, —
Её нельзя принять по принужденью.
 
 
Любовь не выбирают.
                 и Она не только красота.
Любовь — Она бывает безобразна;
Её порой скрывает
                            под покровом простота;
Любовь блистает даже там, где грязно.
Нельзя её за это осуждать, —
                                                         Природа…
А она бывает и змеёю с ядом.
Змея не всё, что видит, желает убивать;
Ей тоже надо
                        в мире жить с тобою рядом.
 
 
Яд безобразия души для женщины дурной;
А внутренняя красота даётся честной.
Любовь, как пламя, —
                                 тем, кто с ней плохой;
Иль, как бальзам —
       тому, кто восхитится красотой
                                               её прелестной.
 
 
Но доброта без добродетели
                                          теряет красоту
И тело без души — колода.
Оно, как дерево засохнет,
                                     потеряет доброту
И в будущем останется без плода.
 
 
Любовь свободна,
                            чтобы жить свободной.
Свободна, как безлюдие долин;
Как дерево в горах
                        средь красоты природной;
Как чистота в ручьях,
                       текущих с гор среди низин.
 
 
Желанием Любви питается надежда
И вряд ли кто на это
                  что-то сможет возразить.
Ну, разве что,
                    какой-нибудь
                           отъявленный невежда,
Который только похоть в этом
                        желает удовлетворить.
 
 
Ну что ж, к чему тогда тут уверенья,
Безжаластно-упорных там не ждут.
Они привыкли плыть против теченья, —
«Флаг в руки им», — пускай себе плывут…
 
 
О, если б не кривили мы душой!
И если бы не уступали только чувству,
То не терял бы разум наш покой,
Отдавшись только плоти безрассудству.
 
 
Что ж, не ропщи, покинутый,
                                             не сокрушайся, —
Глупец…
                обманутый пустой надеждой.
То не Любовь была!
Пред ней покайся!
Быть может, заживёшь тогда,
                                                  как прежде.
 
 
И жди… Любовь ведь выберет сама.
Сама придёт, если в тебе увидит
Не только внешние безликие слова,
Которые Она так ненавидит…
 
 
Порой безжалостной за то Любовь зовут, —
Не любит Она тех, кто угождает.
Ничтожества — они всегда ей лгут;
Неблагодарной и жестокой называют.
 
 
В безумной страсти гибнет пылкий нрав,
Тут не до целомудрия и поведенья.
Что ж, каждому своё,
                                   Мудрец, конечно, прав:
Кто «блещет» телом,
                               тот придёт к мученьям.
 
 
И если кто умрёт из-за неё, —
То знайте, в том Она не виновата.
Получит каждый перед ней своё:
Лукавый — только зло,
              а честный — только злато.
 
 
Душа в Любви прекрасна и невинна,
Горя, всех согревает красотой.
Душа, как правило, всегда повинна
В Любви к себе души другой.
 
 
Душа в Любви влечёт взаимность, —
Насилья нет в такой любви.
Любовь в душе, как Божья милость.
Такой не предавай! Люби её — Люби…
 
 
P.S.
Жизнь без Любви — дорога к смерти,
Любовь — дорога к новой жизни.
 

Я вас любил…

 
Ты помнишь эти строки?
Их помнят все, кто любит
                                                  и любим.
Они в своей жестокости, —
                                                жестоки,
Как рок…
Мы так беспомощны пред ним.
 
 
«Я вас любил…»
И вот уже всё в прошлом,
Быть может,
                       вдаль ушедшем навсегда…
Прошедшем,
                       пережитом и поблёкшем,
Нам не вернуться никогда
                                                 туда.
 
 
Цените миг любви ранимой
И берегите тех, кто в ней раним;
Кого зовёте вы любимым
                                           и любимой;
Того, кто в сердце глубоко храним.
 

 
Под солнцем вечным,
Вечная Любовь, —
Над вечным чувством ясным
                                          и неугасимым,
Волнующем играющую кровь,
В желании любить
                                    и быть любимым.
 

«Я в твоих руках»…

Я

 
ПроклЯтье бурной
                                и преступной жизни;
Огонь дразнящий,
                                 обжигающе лукавый,
Как мука радости сознанья бытия.
Оно средь неба и земли,
                                         сырой и тёмной,
Душой играющее
Вечно страждущей от истощения,
В хотении безумном саморазрушения…
 
 
Из мрака страсти
И безбрежности страдания,
Добро в любви рождает тело светлое
Грядущей благодати…