Внезапно яркая вспышка расцвела у него перед глазами, вырвав из-под покрова темноты скромную обстановку его комнаты.
Под самым потолком висел знакомый по прошлой ночи шар света. Вскоре внутри него проступил косой черный крест с буквами P, R, O и Y в секторах. Эмблема Proxy Inc. Под ним расцвела надпись: «Вечность — твой Выбор!»
Наконец-то, — Алекс весь дрожал от нетерпения. Тем временем надпись постепенно погасла, и комната вновь погрузилась в темноту. Из темноты раздался мягкий, но уверенный мужской голос:
«В начале было Слово. И Слово было у Бога, и Слово было Бог. Через него все начало быть, и без него ничего не начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была светом людским.»
Внезапно откуда-то сверху пролился столп света, осветивший одинокую мужскую фигуру, стоящую посреди комнаты. Свет полностью окутывал фигуру ярким сиянием. Оно слепило глаза, мешая разглядеть его лицо. Впрочем, Алекс и так знал, Кто это.
Тем временем мужчина продолжил:
«Был человек, Прокси и Посланник Бога, имя ему Иоанн,» — он еле заметно кивнул. — «Он пришел для свидетельства: чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали. Он не был Свет, но был послан, чтобы все уверовали через него. Есть Свет истинный, который освещает всякого человека, приходящего в мир.»
На этих словах мужчина развел руки в стороны. Сияние, повинуясь его жесту, разлилось у него за спиной и превратилось в ослепительный полукруг.
«Пришел к своим,» — полукруг трансформировался в золотисто-белые фигуры людей, держащих за руки друг друга и фигуру в центре. В одной из них, по очертаниям женской, Алекс углядел до боли знакомые черты.
«Но свои не приняли Прокси,» — свет оторвался от рук мужчины, постепенно начав блекнуть. — «Не уверовали, что Прокси несет Слово, а Слово ведет к Свету. Но как отринувший Свет обречен существовать во тьме, так отринувший Прокси Его обречен существовать во гличе.»
На последних словах сияние, окружающее мужчину, окончательно погасло. Стоило свету исчезнуть, как показавшийся знакомым женский силуэт задрожал всеми контурами. В считанные секунды дрожь сменилась судорогой боли, разверзнув рот женщины в беззвучном крике. Трещина рта ширилась, за одним разрывом последовали другие. Неведомая сила рвала в клочья то, что еще недавно напоминало человека, пока в нем не осталось ничего людского. Другие силуэты постигла та же участь. Лишь бесформенные кляксы зияли своей абсолютной чернотой посреди внезапно опустевшей комнаты.
При виде этой черноты у Алекса перехватило дыхание, а тело начало бить крупной дрожью.
«А тем, что приняли Его,» — вновь зазвучал знакомый голос, с каждым словом успокаивая дрожь. — «Верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими и Бессмертными, которые ни от крови, ни от хотения плоти, но от Бога родились.»
Комната вновь стала наполняться светом. Теперь мужчина замер, вытянув руку вперед в указующем жесте. К своему радостному удивлению, Алекс понял: палец указывает на него.
Свет разгорался все ярче, гораздо ярче прежнего, испепеляя оставшуюся темноту в прах. В миг, когда от черных клякс не осталось и следа, комнату наполнили светящиеся фигуры мужчин, женщин и детей — уже другие. Выражения их лиц также нельзя было прочесть, но Алекс с неизвестно откуда взявшейся уверенностью знал — они были исполнены счастья.
«И Слово стало Алгоритмом, и обитает с нами, полное благодати и истины,» — величественная сцена постепенно растворялась во мраке. Комната наполнилась своей будничной темнотой, лишенной и следа былой таинственности.
Лишь эхом раздавался возглас:
«И ныне, и присно, и во веки веков.»
Алекс открыл глаза, когда за окном уже светало. Гул последних слов все еще стоял в ушах, сливаясь со стрекотом сверчков за окном. На его губах шепотом застыло слово «Аминь».
Завтра наступило.
— Наконец-то, — выкрикнул он, победоносно вскидывая руки вверх, но тут же одернул себя. Кричать не стоило.
Учитывая вчерашнее, — Алекс нервно передернул плечами, — отец должен был проспать до позднего утра. Но осторожность не повредит. Для них обоих было бы лучше, если бы Алекс ушел до его пробуждения. Какое-то время он лежал, прислушиваясь. Дом хранил молчание — лишь сверчки продолжали тянуть свою песню.
— Отлично, — радостным шепотом произнес Алекс и, не сдержавшись, повторил. — Наконец-то.
Отлично было по двум причинам. Во-первых, кажется, его возглас остался незамеченным, растворившись в сверчковом хоре. Во-вторых, их пение означало, что у него еще куча времени.
Алекс приподнялся на кровати и сел. Ноги мягко опустились на пол — половицы приветственно скрипнули. Он невольно напрягся, но звук был совсем тихим. Не чета стрекоту сверчков. Он почувствовал к ним благодарность. Сверчки оберегали его, словно маленькие ангелы-хранители.
Улыбнувшись странному образу, Алекс встал с кровати и развернулся. Половицы тихонько поскрипывали в такт его движениям. Нагнувшись вперед, он вцепился обеими руками в нижнюю часть матраса и резко дернул вверх. Металлический скрежет подъемного механизма кровати нехотя, но присоединился к общей мелодии утра.
Нутро кровати раскрылось, явив Алексу свое содержимое: небольшой рюкзак и пару кроссовок. Темно-серые, почти черные. Он достал рюкзак и, положив его на кровать, дернул за молнию. Изнутри выглянули сложенные футболки, штаны и носки — тоже темно-серые.
Алекс с тоской посмотрел на всю эту серость. Ему нравились яркие цвета в одежде. Броские фразы, эффектные принты. Но ничего не попишешь — этого требовал Цикл. Он быстро стянул с себя футболку с шортами, и те упали на пол разноцветной кучей. Облачение в серое не заняло много времени.
Алекс придирчиво оглядел себя с ног до головы и поморщился. Однотонная серая форма давила на него. Было в ней что-то от тюремных роб, виденных им в аниме. Шумно выдохнув, он натянул на себя кроссовки. Трансформация была завершена.
Напоследок он решил проверить оставшиеся комплекты одежды. В рюкзаке их должно было быть ровно три: по числу дней, которое продлится Цикл.
«Прокси любит троицу», — шепнул из памяти голос мамы.
Раз, два, три, — отгибая комплекты вверх, мысленно пересчитал Алекс. Вдруг с самого дна выглянуло что-то светлое. В самом низу рюкзака лежал белый комплект: футболка, штаны, носки и даже кроссовки.
— Четыре, — прошептал он нежно, почти с любовью. Пальцы осторожно разгладили складку на белой ткани. Это был последний комплект. Его он наденет, когда завершит Цикл — к Причастию.
От этой мысли Алекс расплылся в улыбке. Застегнув рюкзак, он закинул его себе на плечо и направился в сторону двери. Сверчковое крещендо за спиной звучало почти торжественно.
Он уже повернул ручку двери, как вдруг испытал сильное, почти непреодолимое желание оглянуться. Открытый зев кровати. Лежащая на полу одежда. Даже паук, забыв про осторожность, выполз из своего угла и сейчас молча смотрел на него.
В груди что-то защемило. Возникшее чувство было ему непонятно. Было ли оно предвкушением путешествия, тревогой о будущем или, упаси Прокси, тоской об уходе?
Нет времени разбираться, — строго оборвал себя Алекс. Он качнул головой, словно прощаясь с комнатой, и вышел в коридор.
Он намерился сразу же уйти, но нечто внутри него резко воспротивилось этому. К горлу подкатил кислый ком. Желудок. Алекс подавил желание стукнуть себя по лбу: он же вчера так и не поел. Вслед за кислотой поднялась злоба.
Нет, — мысленно одернул он себя. — Даже не начинай. Сейчас нужно по-быстрому перекусить и взять что-нибудь с собой в дорогу. Перекусить и взять с собой.
Повторяя эти слова, словно мантру, он направился на кухню. Причин для спешки не было, но его тело так и рвалось вперед. Алексу приходилось сдерживать себя, чтобы ступать тихо. Стрекот сверчков остался за дверью — теперь можно было рассчитывать лишь на себя. Однако в этот раз пол его не подвел.
Оказавшись на кухне, Алекс ускорил шаг. Стараясь не смотреть в сторону стола, он подошел к гарнитуру. Пачка с крекерами была там же, где он оставил ее вчера. Горсть крекеров из нее тут же отправилась в рот. Вскоре оттуда донесся звонкий хруст.
Как же вкусно, — подумал Алекс, заворачивая пакет и убирая его в рюкзак. Захотелось кофе. Взгляд невольно скользнул на кружку, которая все так же стояла на столе. К горлу снова подкатило. Нет уж.
Он достал банку с кофе, щедро зачерпнул оттуда ложкой коричневые гранулы и отправил их прямиком в рот. Прибывшие туда первыми крекеры отреагировали возмущенным хрустом. Кофе не остался в долгу и, едва коснувшись языка, зашипел в ответ. Но уже в следующий момент вода из-под крана заставила их затихнуть. Вкус у его импровизированного завтрака был так себе, но точно лучше, чем ничего.
Алекс позволил себе помечтать о настоящем кофе. Который будет ждать его там — куда отвезет его публичный кар.
Внезапно скрип за спиной заставил Алекса оцепенеть. Это был звук пружины отцовского матраса. Его пробрал ужас — если он сейчас проснется… Но прошла секунда, две, пять — ничего не случилось. К нему постепенно вернулось самообладание.
Больше медлить нельзя. Завтра уже.
Алекс поспешил к выходу.
Оказавшись за дверью, Алекс сразу же направился по вчерашнему маршруту. Остановка ждала его. Отойдя от дома на достаточное расстояние, он наконец-то позволил себе выдохнуть и расслабиться. Напряжение, раньше проявлявшее себя злостью и страхом, сменилось радостным возбуждением.
В утренней полумгле продолжали тянуть свою песню сверчки.
«Каждый сверчок знает свой шесток,
Каждый сверчок знает — мир жесток.
Но увлеченно ждет рождество,
Веря в волшебство, волшебство…» — пропел Алекс себе под нос. Он не помнил, откуда именно эти строчки, но сейчас они пришлись как никогда кстати.
Впереди показались тутовые деревья. Алекс еще раз поразился количеству лежащих на земле плодов. Казалось, их стало еще больше со вчера. Высыпали, как червяки после дождя. От этой дурацкой мысли на глазах вдруг выступили слезы.
Какая глупость, — Алекс попытался стереть их ладонью, но слезы упорно продолжали течь. Новое для него чувство выходило наружу, делая его шаги и мысли легкими.
Ах, вот оно что, вдруг понял он. Он не боялся испачкаться. Грязь этого места больше не могла его коснуться. Он удивленно посмотрел на свои черные кроссовки, которые бесстрашно давили червей на его пути. Казалось бы, такая мелочь. Ему всего лишь не нужно было думать, куда поставить ногу. Но прямо сейчас это стало его суперсилой. Она пришла к нему вместе с Откровением.
С самого пробуждения Алекс так и не нашел времени, чтобы обдумать случившееся ночью. То ли все еще не мог поверить, то ли почему-то избегал. А подумать было над чем.
Перед мысленным взором начали всплывать образы. Величественная фигура Прокси. Светящиеся радостью силуэты людей. Расползающиеся черные кляксы. Глич. Последний образ — искаженный страхом и болью женский рот — заставил Алекса содрогнуться.
Произошедшее в Откровении, как ни странно, не было для него откровением. Он и так все это знал. Но между тем, чтобы «знать что-то» и «пережить это лично», оказалась огромная разница. По коже пробежала вторая волна дрожи. Впрочем, ужас перед гличем тут же сменился другим чувством. Оно разлилось в груди теплым трепетом.
Он был избран.
Опять же, это не стало для него новостью. Алекс и раньше знал, что избран. Он стал носителем прокси еще ребенком. Крестообразная отметина на голове была тому неоспоримым свидетельством. Но «знать» и «пережить» — Алекс машинально потянулся рукой к макушке, но усилием воли сдержал порыв. Он больше не нуждался в подтверждении.
К нему пришло Откровение.
Алекс улыбнулся — цель его пути была уже видна. Нет, вдруг возразил он себе, его целью была не остановка. Пришедшее ночью Откровение было лишь началом. Первым в череде тех, что должны были подготовить его к Циклу.
— Прокси любит троицу, да, мам? — весело пробормотал он себе под нос. И прибыть на Цикл нужно было до третьего. Иначе…
Он не стал додумывать эту мысль.
Остановка была уже совсем рядом. Солнечные лучи обрамляли силуэт остановки ярким сиянием, напомнив ему фигуру Прокси. Что могло пойти не так?
Ни-че-го.
Алекс улыбнулся еще шире и, обойдя остановку сбоку, сел на скамейку. Оставалось только ждать. Алгоритм сделает все остальное. Направит к нему кар, назначит преподавателя и доставит прямиком к месту Цикла.
Он лениво огляделся по сторонам. Вид, представший его глазам, на первый взгляд ничем не отличался от обычного. Тот же асфальт, та же зелень вокруг, те же стрекочущие сверчки. Даже зазубрины на скамейке, нацарапанные им когда-то по глупости, были теми же.
«Здесь был Алекс».
Ему просто хотелось оставить след. От этой мысли ему стало неловко. Кто же знал, что он застрянет тут на целых два года?!
Сквозь затихающий стрекот сверчков послышалось мерное жужжание — звук работающего мотора. В груди волнительно застучало. Срок его пребывания здесь стремительно подходил к концу.
Алекс поднял глаза на дорогу.
Махина публичного кара неспешно, почти торжественно приближалась к остановке. Глянцевые белые панели корпуса, практически не имевшие швов, сияли в лучах утреннего солнца. Тянувшаяся вдоль всего борта линия из темного стекла пересекалась с другой такой же на носу, образуя букву Х.
Когда до остановки оставалось всего несколько метров, кар начал постепенно сбавлять ход и остановился точно напротив Алекса. Его накрыла огромная тень. Вблизи кар выглядел еще величественнее, возвышаясь над ним словно дом.
Вдруг внутри кара что-то клацнуло. Алекс невольно вздрогнул. Следом раздалось шипение, и одна из панелей корпуса начала отъезжать в сторону.
Дверь, — сообразил Алекс и улыбнулся своей пугливости. Он совсем одичал в этой глуши. По счастливой случайности дверь оказалась прямо напротив него. Или по воле Алгоритма.
Из открывшегося портала наружу пролился белоснежный свет. Алекс прикрыл глаза рукой — на фоне мягкого солнечного света тот ослеплял. По телу пробежала внезапная дрожь.
Момент наконец настал.
«Здесь Был Алекс».
Он отвел руку от глаз — в сияние шагнул уже не Алекс.
О проекте
О подписке
Другие проекты