Глава 2 Имена отца

Не повезло.

Алекс не рассчитывал, что отец вернется домой так рано. Обычно тот возвращался с кладбища уже после обеда, позволяя ему спокойно закончить завтрак и либо скрыться в своей комнате, либо сбежать на улицу. Но сегодня все вышло по-другому. Ну почему именно сегодня?

Дурацкое воскресенье.

Немного потоптавшись на месте — по-видимому, раскладывая вещи в коридоре по своим местам, — отец направился в сторону кухни. Скрип досок сообщал Алексу о каждом его шаге.

Он так и стоял над столом, не зная, что сейчас делать. Шаги постепенно приближались. Наконец решившись, Алекс взял кружку со стола и понес ее в раковину. Звонкий стук керамики по металлу заглушил скрип открывающейся на кухню двери.

— О, привет, — прозвучал из-за спины парня хриплый мужской голос. — Ты уже встал?

Алекс резко повернулся.

Стоящий на входе в кухню мужчина выглядел на свои сорок с чем-то лет. Складки на лбу, сеть морщин в уголках глаз и рта. Алекс хмуро посмотрел ему за спину, на трещины в штукатурке. Внешний вид отца идеально гармонировал с обликом дома, в котором они жили. Он был таким же антиквариатом, первым среди равных, экспонатом в этом музее старины. Даже ниточки седины в его от рождения темных волосах поблескивали на свету словно паутина. Казалось, что вот-вот, и из густой копны волос выползет паук.

И почему именно Алексу достался такой отец? Если бы не он…

Алекс так ничего и не ответил. Не нашел нужных слов, да и не хотел.

Отец тоже стоял молча. Его взгляд проскользил по столу с нетронутой миской, переместился на кружку в раковине и наконец остановился на Алексе. На секунду замер — и продолжил движение уже по нему. Словно надоедливое насекомое, взгляд полз по его шортам и футболке вверх, заставляя Алекса содрогаться от отвращения. Он остановился окончательно, лишь достигнув его глаз. Из-под длинных спутанных волос, спадающих на лоб, они яростно сверкнули в ответ. Или Алексу хотелось так думать.

— Стоп! — приказал отец, слегка дернув правой рукой в сторону TV. Повинуясь его Слову, фоновый бубнеж стих, а экран вернул свою изначальную черноту. — Опять не в духе? — спросил он, обращаясь уже к Алексу.

Алекс демонстративно повернулся к мужчине спиной, открыл кран и начал мыть кружку. Несколько секунд комнату наполнял лишь шум льющейся воды.

— Может быть нормально поешь? — пробился сквозь него голос отца.

Алекс лишь передернул плечами и сделал напор сильнее.

Отец молчал.

Поток воды вдруг прекратился — Алекс закрыл кран и поставил чистую кружку на столешницу рядом с раковиной.

— Наелся, — тихо пробормотал он, вытирая руки полотенцем. Он продолжал стоять спиной к отцу.

— Понятно, — меланхолично протянул тот и после паузы внезапно добавил. — Ты помнишь, что сегодня годовщина маминой смерти?

Алекс резко развернулся и свирепо уставился на отца. Щеки горели, в груди застучало.

— Она не умерла, — сквозь зубы процедил он.

Выражение лица отца менялось на глазах. Он не выглядел испуганным, даже удивленным. Скорее печальным. И это было самое отвратительное.

— Леш, пойми, ее, — он сделал акцент на последнем слове, — больше нет.

Отец собирался сказать что-то еще. Но не успел.

«Чудовище. Доппель. Глич.» — гремело у Алекса в голове. Злость, копившаяся в нем с самого утра, требовала выхода. И, видит Прокси, чертов анкер сам напросился.

Отбросив полотенце в сторону, Алекс быстрым шагом приблизился к нему. Чертов анкер, похоже, не ожидал такого и лишь растерянно взирал на происходящее. Алекс вперил в него взгляд. Растерянность столкнулась с презрением. Хотелось его толкнуть, ударить.

Нет. Мужчина хоть и выглядел беззащитно, но все-таки являлся анкером. Поэтому лишь взгляд. Алекс бросил полный ненависти взгляд на шрам на тыльной стороне его кисти. Похожий на якорь, шрам был уродливой пародией креста на макушке Алекса. Он снова вскинул взгляд. Анкер не выдержал и отвел глаза. Презрение победило. После чего Алекс пулей вылетел с кухни.

— Леша! — запоздало крикнул тот ему вслед. — Леш!

Но Алекс и не думал оборачиваться.

Наспех нацепив шлепанцы, он выбежал на улицу. Дверь за спиной с грохотом захлопнулась.

Улица встретила его жарким сентябрьским утром. Солнце, птицы, деревья — все вокруг словно кричало: забудь о проблемах и радуйся жизни. Но Алекс не слушал. Он побежал.

Под ногами скрежетал гравий. Один камушек отлетел в сторону, спугнув купающихся в теплой земле птиц. Алекс даже не повернул головы. Сердце стучало в груди отбойным молотком. Его ритм отдавался болью в висках и застилал глаза темным туманом.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — носилось по кругу в голове. Откуда-то изнутри поднялся и встал в горле ком. У Алекса перехватило дыхание. Он жадно глотал воздух ртом. Хотелось кричать, но слов не было. Ком молчал. Он будто еще не решил, кем станет, когда вырастет — тошнотой, криком, слезами. А может, всем сразу. Пока из приоткрытого рта наружу выходило лишь невнятное клокотание.

— Как он мог?! — раздался наконец то ли рык, то ли вой. Первые слова вышли комом. Стоило словам прийти в движение, как Алекс резко остановился. Ком исчез. Словно только этого и дожидаясь, из глаз потекли — нет, не слезы. Это была злость.

Алекс попытался сказать что-то еще — слова лишь беспомощно крутились на языке, отказываясь выходить наружу. В приступе бессилия он смачно плюнул. К удивлению, от этого стало легче. Даже головная боль почти прошла. Плевку словно удалось выразить то, что не смогли слова.

Он сделал глубокий вдох и огляделся. Массивные стволы, густые развесистые кроны и усыпанная черными червяками шелковицы земля — он был в тутовой аллее.

Его губы невольно растянулись в улыбке. Он бежал куда придется, совершенно не смотря по сторонам, и все-таки очутился именно тут. Пути Прокси неисповедимы, как сказала бы мама. Кажется, он теперь знал, куда идти.

Алекс уже занес ногу, чтобы сделать шаг, — и опустил ее на место. Нужно быть осторожным. Он поднял глаза наверх — на ветках тутовника почти не осталось черных плодов. Все они лежали на земле. Крупные и сочные, плоды шелковицы к началу сентября превращали аллею в подобие минного поля.

Алекс поморщился. Обычно он избегал этой дороги — слишком много мороки. Но возвращаться назад и идти другим путем сейчас казалось глупым. Он сделал осторожный шаг. Потом еще один. И еще. Пока что ему удавалось давить плоды шелковицы так, чтобы сок оставался лишь на подошве. Но его удача могла в любой момент закончиться. Наверное, со стороны это выглядело странно.

Впрочем, никаких сторонних наблюдателей вокруг не было и не предвиделось. Насколько Алекс знал, в этом поселке кроме них двоих никого не было. Старики, кто достиг бессмертия, кто просто умер. А молодежь… молодежь предпочитала мегаполисы.

Он бы и сам предпочел, если бы только этот… — мысль запнулась. Алексу не удалось сходу придумать отцу новое прозвище. Он остановился и задумался. Как бы его еще обозвать?

«Антиквариат, анкер», — прокрутил он в памяти сегодняшние имена отца, но это не помогло. В голову не шло ничего толкового. Ладно, пусть будет «этот», — Алекс обреченно махнул рукой и продолжил путь. Мысли не отставали.

Мало того, что этот настоял на переезде. Так еще и ограничил ему использование прокси. Помимо маминых Явлений, Алексу были доступны лишь ривилы. Он был уверен, этот заблокировал бы и их. Но свою рекламу Proxy Inc позволить запретить не могла.

На миг злость сменилась праведным страхом. Мысль была кощунственной. Конечно, ривилы не были просто рекламой. Каждую ночь, пока шли ривилы, на небо отправлялась часть будущей прокси-личности носителя.

Хотелось в это верить.

Явления и ривилы. Помимо креста на макушке, только они все еще напоминали ему, что он носитель. Алекс тяжело вздохнул. Была еще, конечно, защита. Но он до сих пор не решил, благо это или проклятье.

Дурацкие правила!

В порыве злости Алекс пнул правой ногой лежащую на камнях шелковицу — и тут же пожалел. Вместо того, чтобы отлететь в сторону, плод лопнул, обдав пальцы липким фиолетовым соком. Защита и не подумала сработать. Ну конечно.

— Черт, — уже вслух выругался он. Пятно расплывалось и темнело, с каждой секундой все больше напоминая свежий синяк. — Черт!

Нельзя было даже свалить все на невезение. Скорее его собственную глупость. От нее даже прокси защитить не мог. И синяк прослужит напоминанием о ней еще как минимум неделю. Сок шелковицы держался стойко и плохо отмывался. По телу пробежала волна раздражения — Алекс едва удержался от того, чтобы еще раз не пнуть землю. Не найдя выхода, волна вернулась к своему источнику — правилам.

Кто вообще придумал этот родительский контроль? Что за глупость? — думал он, ускоряя шаг. Синяк избавил его от страха. Позволить кому-то решать, как он сможет использовать свой прокси, а как нет. И кому?

Этому?!

Алекс сделал еще один решительный шаг, почти прыжок, и минное поле осталось позади. Там же хотелось оставить и обиду. Он остановился и шумно выдохнул.

Алекс прекрасно знал ответы на все эти вопросы. Да, отец его бесил, но какие у него были варианты? Остаться под призором Церкви?

Нет уж, — он медленно двинулся вперед. Выбирая из двух зол, он предпочитал привычное. Это не было его Выбором. Просто чойсом.

Он перешагнул через бордюр. Нога опустилась на твердый асфальт.

Тем более до конца его заточения в этой глуши оставались считанные дни. Нет, считанные часы. Он скрестил пальцы на руках — по крайней мере в это хотелось верить.

Этой ночью его ждет Откровение.

При мысли об этом Алекс мечтательно улыбнулся. Не обычные ривилы, которые каждую ночь расхваливали носителям продукцию Proxy Inc, но Откровение. Оно должно было навсегда изменить его жизнь. Но в первую очередь — дать доступ к предстоящему Циклу.

Он станет избранным. С этого и начнется его путь к настоящему бессмертию. Не такому, как у мамы, — даже мысль о ней не смогла испортить ему сейчас настроение. Его Выбор будет другим. И бессмертие тоже будет другим.

Хорошая память, устойчивое ядро прокси-личности и, конечно же, возможность реинкарнации. Миллионы человеческих жизней, записанных прокси уже после Зиона, станут доступны ему. Так же, как и его жизнь станет доступна другим бессмертным. Чем не повод прожить ее на максимум?

Он почувствовал, как внутри него разгорается радость, сжигая остатки боли, тревоги и злости на отца. Отца, спокойно повторил про себя Алекс. На пороге Откровения так уж ли важно, как его называть?

Впереди уже виднелась остановка. К ней он и шел. Именно отсюда кар увезет его… куда?

Алекс не знал точно. Но это было не важно. Главное, что отсюда.

— Завтра, — решительно произнес он. — Это точно случится завтра.