Потом километра три ему приходится ехать по обочине. Вся аллея наглухо забита машинами. Пассажиры головами стучат о стены автобуса. Вы не имеете права здесь ездить, кричат некоторые москвички. Но остальные молчат. Если водитель встанет в общую очередь, они домой приедут очень поздно.

Потом Марина сказала, что свадьба пока откладывается.

– Он попал в аварию? – спросила Альбина.

– Да.

Потом она слушала целый час. Без звука.

На этот раз Альбина не могла посоветоваться с Шерлоком Холмсом. Он был далеко. Она писала три утра и три вечера подряд. Принтер сломался, и она отдала полковнику дискету.

– Ты так торопилась, что не успела перепечатать свое расследование? – пробубнил Борис Владимирович.

– Распечатать.

– Что?

– Распечатать, – повторила Альбина.

– Это все равно, дорогая. – Полковник задумчиво посмотрел на экран монитора. Он вставил дискету, потом встал и сказал:

– Иди отдохни.

– Вы не будете сейчас смотреть?

– Ну, ты уйдешь, я посмотрю.

– Уже нет срочности? Я вас не понимаю?

– Тебе повезло, Альбина. Ты остаешься работать у нас. Принято решение расстрелять всех.

– Вы, что, шутите? Когда их успели приговорить? Это невозможно.

– Их уничтожат при попытке к бегству.

– Вы это серьезно? Когда это будет?

Полковник посмотрел на часы.

– Через час.

– Смерть по утру. Я вам не верю.

– Это правда.

– Тогда я вас очень прошу – прочитайте сейчас мой отчет. Я вас очень прошу.

– Да не поможет это. Ничего вы не можете придумать такого, что бы помогло им.

– Это поможет не только им. Это очень важно для вас. Отвечать за ошибку придется вам.

– Только не в этот раз. Впрочем, ладно, я прочитаю. Вы пока спуститесь вниз, в буфет. Выпейте там кофе с тортом, съешьте мороженое. Можете выпить пива с креветками. И… – он опять посмотрел на часы, – позвоните мне через полчаса.

– Мы не опоздаем?

– Не опоздаем. Все идите.

Он влетел в кафе уже через двадцать минут.

– Что вы написали?! Что вы наделали?! Ведь я просил вас подтвердить версию о террористе. Я думал, что вы это сделали неубедительно. А вы? Что вы тут написали? Это не отчет работника милиции, а какие-то Секретные Материалы. – Полковник залпом выпил стакан Боржоми.

– А если это правда?

– Не может это быть правдой.

– Тогда чего вы беспокоитесь?

– Я тебя не понимаю. Зачем ты такую чушь придумала?

– Если вы так считаете, пожалуйста, считайте. Я написала честное расследование.

– Ну не может происходить таких событий! – вне себя крикнул полковник. – Это все равно, что накормить пятью хлебами несколько тысяч человек.

– Хороший пример вы привели, Борис Владимирович, – Альбина подвинула поближе дымящуюся тарелку креветок. – Будете?

– Нет, впрочем, буду. Откуда только тут креветки? Раньше не было. Вкусные.

– Пивка бы.

– Ты выпей, а я на работе.

– Откуда? Теперь у нас здесь пиво не продают.

– Вот как? А я и не знал.

Запретили недавно.

– Бывает… – сказал полковник задумчиво.

– Вот именно, что бывает! Иисус накормил несколько тысяч человек пятью или шестью хлебами только один раз.

– Ну и что?

– Потому что это бывает. То есть случай. Что-то произошло в тот день со звездами.

– Со звездами?

– Может быть, со временем. Время в тот день пошло по кругу. Иисус начинал раздавать хлеба несколько раз.

– Так не бывает.

– Иногда бывает. Вы Библию читали? Там это написано. Звезды…

– Вот именно, звезды и полетят. Только не с неба, с погон, – полковник похлопал ладонью по плечу. Ну, зачем такие сложности? Неужели нельзя было придумать чего-нибудь попроще?

– Я ничего не придумывала. Здесь все правда, – Альбина показала на листы, которые начальник принес с собой.

Полковник вздохнул. Он перебрал несколько листов и сказал: – Вот вы пишите, что он был один. И он был мертвый.

– Да.

– Мы не знаем его внешнего вида… – Полковник закурил, – но это и не надо. Не может же человек десять раз воскреснуть? Лазарь, и тот воскрес только один раз. Если ты, говоришь, что читала Библию.

– Если вы считаете, – запинаясь, проговорила Альбина, – что он погиб в автокатастрофе, то… кого же вы хотите расстрелять? Если все погибли, кого вы судите?!

– Версия о нескольких террористах предполагает, что кроме погибших террористов, были и живые. Иначе откуда им браться?

– Были?

– Да. Потому что все они арестованы. Если бы вы смогли доказать, что террорист был один, их бы отпустили, а теперь будет работать вторая версия о множестве террористов. Вы могли спасти этих людей.

– Я вам говорил, – продолжал Борис Владимирович, – что этим делом сначала занимались в ФСБ? Так вот, они дали заключение, что водители притворялись мертвыми. Такая техника террора.

– Как притворялись? По системе йога, что ли?

– Зря вы ухмыляетесь. Ведь если бы вы, Альбина, написали, что-нибудь нормальное, я бы ничуть не волновался. Но именно на этих чертовых секретных материалах этих чертовых фээсбэшников и основано наше обвинение. Э-эх! А может выбросить твое это сочинение, а? Напиши другое. Все равно не докажешь ты свою идею.

– Почему?

– Потому что осталось двадцать минут, – полковник посмотрел на часы.

Альбина выбежала из здания и столкнулась нос к носу с Шерлоком Холмсом. Он не специально ради нее приехал, но специально стоял тут и ждал Альбину. Об авариях маршрутных такси говорила вся Россия.

– Что делать? – почти сразу спросила она. – Помогите, раз вы тут оказались.

Шерлок Холмс слушал пять минут. Потом сказал:

– Нужно проверить адреса погибших пассажиров. Если вы правы, они все окажутся живы.

– Живы?! Но их же, наверное, давно похоронили.

– Думаю, что никто этого не проверял. Давай, спеши. – Он помолчал, потом добавил: – Но существует и второй вариант. Эти люди действительно умерли. Тогда важно проверить, кто они были.

Альбина сообщила полковнику эту информацию. Оставалось всего пять минут.

Бриллиантовый миллионер

Владимир Александрович откладывал деньги просто так. Это было совершенно не нужно. У него была богатая жена. И очень богатый тесть. Он входил в очень закрытое общество бриллиантовых воротил. Неожиданно тесть умер. Владимир смог занять его место. Сделать это было очень непросто. Тесть тестем, а ты здесь причем? Но жена его нашла выход. Она была красивая, высокая дама.

– Если мы упустим этот шанс, – сказала Валерия, – сливай воду. Это будет уже не жизнь. Ты понял?

– Нет. – Владимир Александрович только что вышел из душа. Он еще потер голову шикарным полотенцем и сел за стол. – А что я могу сделать, Вар? Разве эти волки пустят меня в свою стаю? Это просто невозможно.

– А я думаю, такая возможность есть.

– Что надо делать? – он отрезал ломоть вареного мяса с жирком. Потом добавил: – Может быть, ты прекратишь курить и сядешь за стол?

– Послушай меня внимательно, Владимир Александрович. Сегодня к нам придут гости. Это Степан Ильич с женой.

– Сам председатель? Это хороший знак. А что я ему скажу?

– Ни в чем ему не отказывай, будь предупредителен и любезен.

– Ну, ладно. Хотя, честно говоря, я не понимаю, за чем я ему нужен. Впрочем, он тебя уважает.

В середине ужина Степан Ильич вышел с его женой в другую комнату. Владимиру Александровичу даже в голову не пришло, что между его женой и Степаном Ильичом будет секс. Все его мысли были о деле.

– Подойди сюда.

– Что?

– Приблизься, говорю. – Она откинулась на подушки нового, только что купленного фиолетового дивана. После евроремонта вся большая комната дышала новизной.

Жена Степана Ильича была пониже ростом жены Владимира Александровича. Но и по шире. Особенно в области таза. Работала она главным бухгалтером известного банка. Владимир очень ее боялся. Он даже представить себе не мог, что с ней можно как-то заниматься этим делом.

– Поцелуй меня.

Сердце у Владимира бешено заколотилось.

– А если они войдут? – он показал на дверь.

Она ничего не ответила и начала раздеваться. Владимир выпил стакан водки.

– Что ты боишься? – спросила она. – Ты никогда не слышал о свингерстве? Отвечай, – томно протянула Елена Георгиевна.

– Слышал. Я не в Африке живу.

– Ну, тогда не бойся. Начинай. – Она была уже почти голая.

– Скажи что-нибудь.

– Елена Прекрасная.

Он больше ни о чем не думал. И даже страх, что войдет его жена или Степан Ильич, не мешали ему. Даже помогали.

Они вошли через час. Владимир Александрович и Елена Георгиевна уже оделись и сидели за столом друг против друга. Только что сели. Степан Ильич был одет как с иголочки. И жена Владимира Александровича выглядела вполне прилично. Только красное платье ее треснуло по шву в одном месте. Владимир это заметил. Он отвел глава и сказал, что ужин можно продолжить.

– Хорошо, – только и сказал Степан Ильич. Прошел час.

– Уже поздно, – сказал Степан Ильич.

– Да, – поддержала его жена Владимира Александровича. – Останьтесь у нас.

– Конечно, – поддержал Владимир жену.

И они остались. Теперь уже все было ясно. Владимир спал с женой Степана Ильича, а тот с его Валерией.

Утром, когда они уехали, Валерия сказала, что Владимир принят в узкий закрытый круг.

– Что это за круг? – спросил он.

– А ты не понял? Это бриллиантовая концессия.

– Они все свингеры? – спросил Владимир Александрович, не глядя на жену.

– Нет, не все. Только те, кто этого хочет.

– А я хочу?

– Уверена, что очень хочешь. Хотя и боишься.

– Не знаю, как мы теперь будем с тобой жить.

– Богато. – Валерия села за стол и сделала глоточек кофе.

Да, так это и было. За границей они заботились только о том, чтобы в Россию поменьше попадало информации о их тратах. На счетах было много денег. И Владимир Александрович стал откладывать остававшиеся в карманах деньги просто так. За несколько лет он накопил три больших чемодана. Десять миллионов долларов.

Куда их спрятать? Он не дорожил этими деньгами, как суммой. Владимир Александрович некоторое время любил их, как коллекцию.

Он спрятал, а другой человек их нашел. Владимир долгое время даже не знал, что денег у него уже нет. Он не заботился о них. У Владимира Александровича уже было другое хобби. А денег просто девать некуда. Хотя обычно принято считать, что денег очень много у тех, кто сидит на нефтяном кране. Нет, не только.

Спецназовец

Семен Ильич потерял память в Чечне. Они втроем вели неравный бой против окружившей их банды моджахедов.

– Сдавайся, русский! – услышал Семен в пятый уже раз. Но то, что было добавлено, он услышал в первый раз. И это очень удивило его. – Мы знаем, зачем вы прибыли сюда. Вы должны убить Алибабу. – Так звали главного арабского террориста. Скорее всего, это был псевдоним. – Ты видишь, у нас всюду есть свои люди. Нет для нас тайн в этом мире. Сдавайся, тебя предали.

Капитан проверил рожок автомата. Потом он нагнулся и приложил два пальца к шее старшего лейтенанта. Конец. Старлей уже умер. Третий тоже был убит. Сначала автоматной очередью ему перебило руку, потом две пули попали в шею. Серега захлебнулся кровью.

Капитан бросил последние гранаты, и перевел предохранитель на одиночные выстрелы. Он успел навсегда успокоить еще троих. Потом за его спиной взорвалась мина. Иногда бойцы попадали под огонь своих минометов. Но здесь был не тот случай. Здесь капитану никто не мог помочь. Даже неточной стрельбой. Его посчитали мертвым, а он не получил даже царапины.

Его лечили месяца три, но бесполезно. Он запоминал только то, что было после взрыва. Работы не было, денег тоже. Жена забрала детей и уехала на родину. В пивном баре Семен Ильич встретил человека, который сказал:

– Хочешь жить вечно?

Семен хотел выругаться, но вопрос был настолько глуп и не уместен, что он сказал:

– Кончено.

– Приходите сюда через полгода. Вы получите то, чего вам так хочется. – Они выпили пива, потом вина, потом заказали еще по креветкам. Ну, а потом расстались.

Когда Семен Ильич нашел десять миллионов долларов, он действительно понял, что хочет жить вечно. По крайней мере, долго. И не потому, что теперь у него были деньги, хотя пока он боялся их тратить. Дело было в другом. Он понял, что хорошая безбедная жизнь может кончиться. Навсегда. А на небе не за что зацепиться. Голый вассер.

Он пошел в бар именно в тот день, когда назначил незнакомец.

– Вы пришли?! – услышал Семен. – Я был уверен, что вы не забыли.

– Я пришел сюда случайно, – сказал капитан. – Неужели вы подумали, что я вам поверил? Какая там еще вечная жизнь. Так не бывает. – Семен Ильич сначала подумал, что мужик хочет денег. Узнал, что у него кое-что есть и теперь, оказывается, не хватает денег на эксперименты. Хотя полгода назад денег у Семена Ильича не было совсем. А предложение о вечной жизни уже было. – Вам нужны деньги?

– Нет. Мне нужны вы. Что вы теряете? Ничего. А приобретете немало.

– А почему бы вам самому не попробовать? На самом себе?

– В случае чего, без меня никто не сможет продолжить эксперименты. Вы понимаете?

– Понимаю. Ладно, я согласен.

Ученый

– Как вас зовут? – А звали его Том. Отец так назвал в честь Тома Сойера.

– Я прошу вас, зовите меня именно так.

– Зачем?

– Ну, я так хочу. Ленина же вы звали Лениным? И не удивлялись.

– Лучше бы вас назвали Альбертом в честь Эйнштейна. Ну, ладно.

Тома выгнали из МГУ. За неуспеваемость. Это было глупо. Ведь он все знал. Просто очень устал. Том решил, что физика не справится с продолжением жизни. И перевелся на химию. Попросту перевелся с кафедры биофизики на кафедру биоорганической химии. К профессору Овечкину. Все было хорошо. Но Томми не пересдал три предмета. Вместо биохимии животных надо было сдать биохимию растений и так далее. Каждый год Том ездил в стройотряд. И все успевал. А здесь решил потратить время на чтение научных книг. Изучил всего толстенного Полинга, еще пачку разной литературы. По хроматографии там, органической химии. Пытался понять, как было открыто бензольное кольцо. А по программе ничего не читал.

– А что там было читать? – рассказывал он в баре. В принципе все было одно и тоже. Так, формальность.

– И когда его спросили, сможет ли он пересдать все три предмета за неделю, Том сказал, что не сможет. Он понял, что у него нет сил. В стройотряд надо было ехать, отдыхать надо было, а не Полинга долбить. И больше он уже не учился. Том открыл метод бессмертия.

Он имел глупость думать, что его метод даст возможность защитить сразу кандидатскую, может быть, даже докторскую. Лаборатория снилась ему по ночам. Долгие годы. То он защищает диплом, то что-то еще в этом роде. Это было и сладко, и ужасно.

В конце концов, все его знакомые умерли. В том числе и академик Овечкин. И тот устроился в институт. Сторожем-уборщиком. А по ночам пользовался аппаратурой разных лабораторий. Мощные фирменные центрифуги крутили его пробирки с бессмертными материалами.

Непризнанный гений

Долог путь до дома, но и его можно пройти. Когда-нибудь. Тридцать восемь и восемь – сорок шесть. Именно в сорок шестом он вернулся из сталинского Магадана. С радостью встретили его жена и дочь. Но они были неизлечимо больны.

– Что с вами? – испуганным голосом спросил Кольчугин.

– Туберкулез, Николай, – ответила жена. – Мы неизлечимо больны. Тебе лучше уйти.

– Куда? Что ты говоришь? – уже спокойно произнес Кольчугин.

Он пошел в наркомат обороны и предложил выдать ему денег.

– За что? – спокойно спросил полковник, к которому он пробился.

– Или дайте мне продуктов. Умирают моя жена и дочь.

Полковник устало вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он здесь специально сидел, чтобы выслушивать изобретателей. Сегодня принял уже троих. Этот был четвертый.

– Давайте завтра, – сказал он, – сегодня я уже ничего не пойму. Устал.

– Я вам повторяю, умирают моя жена и дочь. Им нужно молоко, белый хлеб и сливочное масло.

– О, господи, – вздохнул офицер. – Вы что, с Луны свалились? Какие еще хлеб и масло? – Он взглянул в лицо Кольчугину и махнул рукой. – Ладно, оставьте документы. Я их просмотрю на этой же неделе. Вам по почте пришлют ответ.

– Вот мои документы, – сказал Николай Кольчугин и вынул две чикушки.

– Да вы что, я не буду пить, – испугался полковник.

Кольчугин ничего не ответил. Он капнул на бумагу всего две капли. Правда, из разных бутылок.

Когда пятна коснутся друг друга – раздастся взрыв.

– Да иди ты, – полковник уставился на промокашку.

Кольчугин сделал из промокашки галку и пустил ее в окно.

– Что вы так вспотели? – спросил полковник.

– Думал, не успею, – Кольчугин вытер пот со лба.

– Вы думаете, взрыв будет… – он не договорил. Взрывной волной выбило стекла. И полковник, и Кольчугин упали.

– Вы… вы знаете, что вам теперь будет, – едва мог выговорить полковник. Он отряхнул китель, потом вызвал охрану. Уже через полчаса полковник очухался, и потребовал Николая Кольчугина назад. Но того уже избили и бросили в карцер.

Домой он явился в синяках, но счастливый и с большим рюкзаком. Там были и тушенка, и сахар, и молоко, вино, хлеб и колбаса. Дочь его попробовала колбасы с белым хлебом, и устало села за стол. Жена вообще сначала потеряла сознание.

Они были сильно больны.

– Смотрите, не объешьтесь, – сказал Николай. – А то умрете.

– Мы и так скоро умрем, – сказала жена.

– Нет, я вас вылечу, – ответил Николай.

И он начал собирать плесень по соседним подвалам. И это бы еще ничего. Начал манипулировать цифрами, использовал для разных экспериментов разные фазы луны. Жена его сильно нервничала. Она говорила:

– Николай, ты не собираешься искать в полнолуние эдельвейсы в горах?

Он не обращал внимания на ее иронию. Успокаивал, когда она раздражалась. И скоро дела пошли на поправку. И неизлечимая болезнь отступила. Очень многие были удивлены. Но лечил Николай только по знакомству. Чиновники сами просили его об этом. Но эти же чиновники его предали, когда умер один высокопоставленный больной.

– Это был шарлатан, – высказалась медицинская академия. Методы его были не научны. Даже антинаучны. Так не делается.

И так далее, все в прошедшем времени. Потому что Кольчугин уже опять очутился в сталинском лагере.

Жена и дочь больше никогда его не увидели. Они даже думали, что Сталин до своей смерти успел его расстрелять. Нет, Николай Кольчугин умер в шарашке. Там он большей частью занимался взрывами, возникающими при смешивании жидкостей.