Владимир Березин — отзывы о творчестве автора и мнения читателей
image

Отзывы на книги автора «Владимир Березин»

81 
отзыв

MarchCatArt

Оценил книгу

Наткнувшись на один из рассказов сборника в интернете, я заинтересовался данной книгой. Как я понял, она вызвала много споров, критики, написана по довольно популярной в последнее время теме, да и сам я антиутопии люблю. Все произведения данной антологии объединены общей темой: "Есть ли предел толерантности?". Авторы, очевидно, обеспокоены меньшинствами, и свои предположения об угрозе терпимости к ним вложили в свои рассказы. Тема, безусловно, интересная, но получилось ли у авторов её раскрыть?

Прочитав эту книгу, я понял, почему многие люди критикуют современную российскую фантастику. Я удивился, как это могло быть опубликовано. И дело даже не в том, что часть рассказов довольно примитивны, другая часть до ужаса нудны. Дело в подходе авторов к данной проблеме.

Большинство произведений позиционируется как антиутопии. По моему мнению, человек, если он пишет произведение в данном жанре(да и вообще в любом жанре, но в этом, пожалуй, особенно), должен изучить тему подробно, прочитать литературу по этой проблеме, ознакомиться со всей терминологией, которую собирается употреблять. То ли от лени, то ли от нежелания, большинство писателей этого явно делать вообще не стало, а рассказы других оставляют впечатление будто их автор лениво полистал википедию минут 15. И я уж не говорю, что где-то неправильно употребили слово каминг-аут, что персонаж Юлии Рыженковой в "Демконтроле" относит транссексуальность к сексуальным ориентациям, а скорее даже в том, что такое слово, как "толерантность" понимается авторами неверно.

"Толера́нтность (от лат. tolerantia — терпение, терпеливость, добровольное перенесение страданий) — социологический термин, обозначающий терпимость к иному мировоззрению, образу жизни, поведению и обычаям. Толерантность не равносильна безразличию. Она не означает также принятия иного мировоззрения или образа жизни, она заключается в представлении другим права жить в соответствии с собственным мировоззрением."(с) Википедия

Что же мы видим в "Беспощадной толерантности"? Все, кого "антиутописты" выставляют толерантными, на самом деле подстилки перед мнением меньшинства. Толерантность - принятие права каждого человека жить так, как он хочет. Может, принятие человека каким, какой он есть, а не за то, какого цвета его кожа или с кем он спит. Но уж явно не то, что хотят нам подсунуть авторы данного сборника.

Также весьма поверхностная проработка писателями темой видна в том, что в этой книга богата стереотипами и "газетными утками". Если гей - то женственный, накрашенный, на каблуках... Ну что за глупости? Я понимаю что у большинства населения нашей страны геи ассоциируются с Борисом Моисеевым(который, кстати, не гей) и прочими звездами шоу-бизнеса, но надо же понимать, что на сцене они создают яркий образ, чтобы привлечь зрителя. В реальной жизни такого человек увидеть очень сложно, я сильно сомневаюсь, что авторы рассказов данного сборника встречали таких геев. Особенно в России на улице? Ведь в действительности, представителя секс-меньшинств зачастую невозможно различить в толпе. Что же касается "газетных уток", которые так часто "проплывают" в российском СМИ - это разговор отдельный. Вот например, в рассказе "Москва, двадцать второй" Юрий Бурносов пишет "В Голландии партию педофилов чуть ли не двадцать лет назад официально зарегистрировали!". Довольно известная "утка". Очевидно писатель совершенно не в курсе, что никакая это не партия(скорее полит. кружок, в нем состояло 3 человека), никаких не педофилов(хотя конечно были у них неадекватные пункты в полит.программе), да и то, что ее чуть не зарегистрировали, тоже громко сказано (партия набрало 100 подписей по всей стране, когда пыталась зарегистрироваться, да и население их не поддерживало и выступало против этой организации). Так же в рассказах можно встретить и про "запрет на слова "мама! и "папа"" и многие другие выдумки журналистов. Не буду все расписывать? про эти мифы не сложно найти информацию в интернете. Я понимаю, что рядовой пользователь интернета этого знать не должен, но если уж пишешь об этом, не следует ли это уточнить? Да и удивляет то, как люди могут в такое верить? Неужели непонятно, что такой чуши быть не может? Может, прежде чем поверить очередной желтой газетенке, стоит внимательно ознакомиться с вопросом, ведь такие заявления явно вызывают сомнения?

Несмотря на весь этот негатив, что я в целом испытал, все же есть в этой "бочке дёгтя ложка меда". Ею стал рассказ "Далёкая гейпарадуга" Леонида Каганова. Пожалуй, автор этого рассказа, действительно осмеял именно то, что надо было. Леонид Каганов пишет о нерациональной, неправильной, ложной толерантности, которую можно встретить в наше время. Ведь многие люди порой перегибают палку. Хорошая сатира, не без минусов, но работа в целом приятная.

Невольно задумываешься вопросом, если авторы так халатно отнеслись к своей работе, для чего же тогда написан этот сборник? Ради того, что бы заработать на актуальной теме? Я не осмелюсь отвечать на этот вопрос, но я уверен, что писать о толерантности в таком негативном ключе, в то время как люди в твоей стране, ненавидят, оскорбляют, а порой и применяют насилие к другим людям за иной цвет кожи, за то, что они слушают не ту музыку, верят не в того бога, или любят людей своего пола, да и вообще за любой другой признак, если он не приносит никому вреда - преступление против общества.

Раньше, когда у меня спрашивали о самой плохой книге, которую я прочитал за свою жизнь, я не мог ответить на этот вопрос. Говорил, что есть книги плохие, есть книги хорошие, что каждый их воспринимает по-разному и нельзя как-то по-особенному выделить какую-то одно. Но сейчас я могу уверенно сказать: "Самая плохая, из прочитанных мной книг, это "Беспощадная Толерантность"!

7 апреля 2015
LiveLib

Поделиться

MarchCatArt

Оценил книгу

Наткнувшись на один из рассказов сборника в интернете, я заинтересовался данной книгой. Как я понял, она вызвала много споров, критики, написана по довольно популярной в последнее время теме, да и сам я антиутопии люблю. Все произведения данной антологии объединены общей темой: "Есть ли предел толерантности?". Авторы, очевидно, обеспокоены меньшинствами, и свои предположения об угрозе терпимости к ним вложили в свои рассказы. Тема, безусловно, интересная, но получилось ли у авторов её раскрыть?

Прочитав эту книгу, я понял, почему многие люди критикуют современную российскую фантастику. Я удивился, как это могло быть опубликовано. И дело даже не в том, что часть рассказов довольно примитивны, другая часть до ужаса нудны. Дело в подходе авторов к данной проблеме.

Большинство произведений позиционируется как антиутопии. По моему мнению, человек, если он пишет произведение в данном жанре(да и вообще в любом жанре, но в этом, пожалуй, особенно), должен изучить тему подробно, прочитать литературу по этой проблеме, ознакомиться со всей терминологией, которую собирается употреблять. То ли от лени, то ли от нежелания, большинство писателей этого явно делать вообще не стало, а рассказы других оставляют впечатление будто их автор лениво полистал википедию минут 15. И я уж не говорю, что где-то неправильно употребили слово каминг-аут, что персонаж Юлии Рыженковой в "Демконтроле" относит транссексуальность к сексуальным ориентациям, а скорее даже в том, что такое слово, как "толерантность" понимается авторами неверно.

"Толера́нтность (от лат. tolerantia — терпение, терпеливость, добровольное перенесение страданий) — социологический термин, обозначающий терпимость к иному мировоззрению, образу жизни, поведению и обычаям. Толерантность не равносильна безразличию. Она не означает также принятия иного мировоззрения или образа жизни, она заключается в представлении другим права жить в соответствии с собственным мировоззрением."(с) Википедия

Что же мы видим в "Беспощадной толерантности"? Все, кого "антиутописты" выставляют толерантными, на самом деле подстилки перед мнением меньшинства. Толерантность - принятие права каждого человека жить так, как он хочет. Может, принятие человека каким, какой он есть, а не за то, какого цвета его кожа или с кем он спит. Но уж явно не то, что хотят нам подсунуть авторы данного сборника.

Также весьма поверхностная проработка писателями темой видна в том, что в этой книга богата стереотипами и "газетными утками". Если гей - то женственный, накрашенный, на каблуках... Ну что за глупости? Я понимаю что у большинства населения нашей страны геи ассоциируются с Борисом Моисеевым(который, кстати, не гей) и прочими звездами шоу-бизнеса, но надо же понимать, что на сцене они создают яркий образ, чтобы привлечь зрителя. В реальной жизни такого человек увидеть очень сложно, я сильно сомневаюсь, что авторы рассказов данного сборника встречали таких геев. Особенно в России на улице? Ведь в действительности, представителя секс-меньшинств зачастую невозможно различить в толпе. Что же касается "газетных уток", которые так часто "проплывают" в российском СМИ - это разговор отдельный. Вот например, в рассказе "Москва, двадцать второй" Юрий Бурносов пишет "В Голландии партию педофилов чуть ли не двадцать лет назад официально зарегистрировали!". Довольно известная "утка". Очевидно писатель совершенно не в курсе, что никакая это не партия(скорее полит. кружок, в нем состояло 3 человека), никаких не педофилов(хотя конечно были у них неадекватные пункты в полит.программе), да и то, что ее чуть не зарегистрировали, тоже громко сказано (партия набрало 100 подписей по всей стране, когда пыталась зарегистрироваться, да и население их не поддерживало и выступало против этой организации). Так же в рассказах можно встретить и про "запрет на слова "мама! и "папа"" и многие другие выдумки журналистов. Не буду все расписывать? про эти мифы не сложно найти информацию в интернете. Я понимаю, что рядовой пользователь интернета этого знать не должен, но если уж пишешь об этом, не следует ли это уточнить? Да и удивляет то, как люди могут в такое верить? Неужели непонятно, что такой чуши быть не может? Может, прежде чем поверить очередной желтой газетенке, стоит внимательно ознакомиться с вопросом, ведь такие заявления явно вызывают сомнения?

Несмотря на весь этот негатив, что я в целом испытал, все же есть в этой "бочке дёгтя ложка меда". Ею стал рассказ "Далёкая гейпарадуга" Леонида Каганова. Пожалуй, автор этого рассказа, действительно осмеял именно то, что надо было. Леонид Каганов пишет о нерациональной, неправильной, ложной толерантности, которую можно встретить в наше время. Ведь многие люди порой перегибают палку. Хорошая сатира, не без минусов, но работа в целом приятная.

Невольно задумываешься вопросом, если авторы так халатно отнеслись к своей работе, для чего же тогда написан этот сборник? Ради того, что бы заработать на актуальной теме? Я не осмелюсь отвечать на этот вопрос, но я уверен, что писать о толерантности в таком негативном ключе, в то время как люди в твоей стране, ненавидят, оскорбляют, а порой и применяют насилие к другим людям за иной цвет кожи, за то, что они слушают не ту музыку, верят не в того бога, или любят людей своего пола, да и вообще за любой другой признак, если он не приносит никому вреда - преступление против общества.

Раньше, когда у меня спрашивали о самой плохой книге, которую я прочитал за свою жизнь, я не мог ответить на этот вопрос. Говорил, что есть книги плохие, есть книги хорошие, что каждый их воспринимает по-разному и нельзя как-то по-особенному выделить какую-то одно. Но сейчас я могу уверенно сказать: "Самая плохая, из прочитанных мной книг, это "Беспощадная Толерантность"!

7 апреля 2015
LiveLib

Поделиться

nad1204

Оценил книгу

Сборник рассказов от разных авторов, коренных москвичей.
Рассказы неоднозначные. Понятно, что это заказ от издательства. Но много историй очень и очень симпатичных.
В основном, это воспоминания детства, о той Москве, которой уже, к сожалению, нет.
О Сандунах. О бубликах и брынзе. И тех домах, которые безжалостно сносились или фактурно перестраивались. Вот видим мы сейчас и Арбат, и Пречистенку, и Замоскворечье, и Сретенку... Видим, да. Только вот те, которые жили там несколько десятков лет назад, уже и не узнают родные улицы.
И это печально. Но очень интересно прочитать воспоминания этих людей.
Я не заморачиваюсь. Конечно, города меняются. Особенно крупные Мегаполисы. Слава Богу, уходят в небытие коммуналки, колонки во дворе, убогие дворы, подвалы и фасады старых домов. Но как же жаль, что эти дома и дворы не восстанавливают, не реконструируют, а просто тупо продают для ... Кого? Понятно, да?!
Моя дочь училась в Академии, главный корпус который находился в Замоскворечье (и довольно-таки давно, прямо за Третьяковкой). Через два года, они уже обитали в Измайлово и подмосковных городах.
Но это не важно.
Меня поразило, что как по-разному все относятся к одному и тому же городу! Всё-таки у каждого он свой. Не всегда любимый, но родной.
Было интересно!

3 июня 2019
LiveLib

Поделиться

majj-s

Оценил книгу

Читателю в пределах Империи всегда интереснее читать про торговцев опиумом и смокву, древние развалины, причудливый нрав далеких женщин и климат, в котором тепло не является тем благом, каким оно считается в странах, где реки застывают зимой.

Владимир Березин фигура столь же значимая для современной российской литературы, сколь мало известная широкому читателю, хотя все, кто есть кто-то знают и чтут его универсальный: критик, прозаик, эссеист, фантаст, экономист, математик, переводчик - талант. Лауреат многих премий, однако Большой книги и Ясной поляны, воспринимаемых публикой как главные, в числе его регалий до сих пор не было. Пришло время исправить,"Уранотипия" номинант обеих, а я с удовольствием рассказываю о ней, добавляя в свои подборки рецензий, у меня роман 24/50 БК и 40/48 ЯП (а я универсальная читательница).

Хотя не так просто рассказать о романе, которому автор, явно не без умысла позабавиться над стереотипами восприятия, дал заглавие, воспринимаемое беглым взглядом как "уринотерапия". На деле, ни к терапии, ни тем более к урине история никакого отношения не имеет. А имеет вовсе даже к картографии и попытке запечатлеть облик Иерусалима посредством уранотипии - предшественницы дагеротипии, предпринятой русскими путешественниками в тридцатые годы XIX века. Не берусь судить, действительной или вымышленной, с одной стороны рановато и задолго до открытий Пьера и Мари Кюри, с другой - с солями урана экспериментировали много прежде них, почему нет? Да и в современной высокоточной профессиональной фотографии используются "горячие" линзы с урановым напылением.

Забегая вперед, ничего у них с достойной бондианы того времени аппаратурой не вышло, но карты и пейзажи получилось отрисовать традиционным способом, о чем в приложенной к роману исторической справке подробно рассказывается. И это было не увеселительной поездкой сегодняшнего времени, но полным опасностей путешествием, подвижничеством и подвигом. "Наши на Ближнем Востоке", и не только наши, в регионе сходились интересы многих держав и множество резидентов имело быть - не исчерпывают истории. Тут есть про грека Христофора, прибывшего в Московию во времена Грозного царя налаживать часы. Он ходил в трех шубах: одна на рыбьем меху, одна на заячьем и еще одна на каком-то, но все равно мерз. А часы все никак не удавалось наладить и пришлось оставить стрелки неподвижными, а вращающимся сделать циферблат, потому время в России течет то вперед, то назад.

Ну и там еще море всякого такого, вроде истории русского слона; прототипа Джона Сильвера; Минотавра, цыганочки-углеходицы - что может послужить источником многой читательской радости, будучи потребляемо малыми дозами. Но я так не умею, и у меня свои резоны: книг множество и должен же быть кто-то, кто их читает. Мне березинская крупная проза тяжела, восхищаюсь его критикой и эссеистикой, ценю Березина-стилиста, нахожу много удовольствия в малой и микропрозе, но его вертоград оглушает и ослепляет меня избыточностью впечатлений, мой когнитивный аппарат настроен на медленное постепенное восприятие. Может статься, вы не так тугодумны, как я - испытайте себя

8 мая 2024
LiveLib

Поделиться

Kseniya_Ustinova

Оценил книгу

После Павла Басинского писать про Льва Толстого занятие крайне рискованное и заблаговременно провальное. А писать про Льва Толстого в 2018 еще сложнее, ничего нового особо и не скажешь. Владимир Березин пошел своим путем, он отправился в путешествие по следам великого писателя в компании друзей, повторяя его путь, рассказывая про него, передавая схожесть или разность этих ощущений, и согласитесь, по данному синопсису должно было получится что-то интересное, но почему тогда книга никому, в том числе и мне не нравится?

Я очень люблю личность Толстого Л.Н., для меня он интересен и как писатель, и как мыслитель, и как буддист, и как персонаж (например, как в Виктор Пелевин - t ), и меня не смущают повторы интересных моментов в биографии писателя, именно в этой части мне книга Березина понравилась. Но понравилась условно - все это я и так знала, приятно было повторить. Но о чем остальная часть книги? Попытки Березина флиртовать с девушками, его попойки с друзьями - это тоже можно было обыграть интересно (как у Довлатова, например), но почему-то интересно не получилось. Получилось скорее отталкивающе. Если отвернуться от внешнего и перейти к внутреннему, то нам, например, целую главу рассказывают про стакан. Это самая запоминающаяся часть книги, причем запоминается она какой-то совей нелепостью и необычностью. Все рассуждения о вечном выглядят лично для меня вымученными и совершенно мне не близкими. Самое обидное, что язык приятный, читается легко, есть за что зацепиться, хотя метафоры порой вводят в ступор. Вот вроде начинаю говорить что-то приятное и тут же оговариваю. Только начинаешь проникаться текстом, но он постоянно заставляет запнуться. Думаю, между мной и автором огромная пропасть недопонимания, не знания мной контекста жизни и размышлений Березина. Бывает и так.

2 декабря 2020
LiveLib

Поделиться

booky_wife

Оценил книгу

Давно мне не встречалась книга, ради которой я добровольно лишилась пары часов сна: начала вечером и не остановилась, пока не закончила. Я же говорила, что совместное творчество 24-х авторов должно быть чем-то особенным?!

Можете спокойно читать отзыв, я постараюсь без спойлеров.
В предисловии написано, что здесь вам встретится чертовщина в духе Булгакова, но по мне так здесь очень явственно чувствуются братья Стругацкие. И название 23-й главы, и элитный квартал "XXII век", и общая атмосфера местами.

Вообще должна сказать, что очень разные писатели каким-то образом сработались так, что разница в стилях совсем не чувствуется. Если бы не подписи авторства, я бы ни за что не отличила Сальникова от Служителя, к примеру.

Единственный, кто немного выбивается - это Быков. Его поставили заключительным, поясняющим, и в его главе лично мне увиделось такое отеческое отношение к остальным коллегам, как будто он слегка свысока гладит их по головке. Ну и седлает своего конька, как в лекциях, и изящно скользит по волнам анализа и декодирования смыслов.

Вам самим придется разобраться в зашифрованных в разных главах смыслах, только не сразу, а потом, во второй раз. И понять, почему вдруг в названии романа-буриме заявлены "война и мир". А еще найти отсылки к "Твин Пикс", "ИКЛ" Пелевина, "Черному зеркалу" и наверняка к чему-то еще, что я сразу не заметила сама.

Но что меня особенно поразило - это смелость авторов в упоминании Хозяина. Знаете, я вот читала и думала о том, что Стругацким в их время приходилось шифровать свои романы, чтобы их пропустила цензура. Сейчас же шифр практически отсутствует, но нужно обладать определенной степенью личной свободы, чтобы вот так вольно писать о нынешней политической ситуации в нашей стране.

И еще кое-что: если в какой-то момент вам покажется, что вы читаете бред, не бросайте, очень вас прошу! И даже в тот момент, когда вам покажется, что вы всё поняли - тоже не бросайте. Дойдите до конца, вам откроется гораздо больше! Не зря же буриме - это игра. Доиграйте роман до конца.

3 июня 2021
LiveLib

Поделиться

countymayo

Оценил книгу

Роман "Свидетель" уникален тем, что удерживает внутри себя талант и все спорные приметы отечественной прозы, лишённой таланта, которые я сформулировала для себя в результате неразборчивого многочтения. Это даже не штампы, это обер-штампы, универсальные, как журналистский справочник Остапа Бендера.

Женщины:

...ходили задумчиво по пляжу голые женщины. Было их много, и от нечего делать я рассматривал их загорелые груди — упругие, круглые, отвислые, остроконечные, плоские... Я глядел на женщин спокойно, без вожделения...

Любопытно, отчего подсматривать без вожделения лучше, чем подсматривать с вожделением?

Одиночество:

Одиночество держалось на расстоянии, не решаясь приблизиться. Впрочем, скорее оно было похоже на снайпера в засаде.

Чем одиночество похоже на снайпера? Тоже отправляет естественные потребности под себя?

Сентенциозный боевой друг:

Отношения с бывшей женой должны быть похожи на самурайский меч — так же холодны и так же блестящи, — говорил он, затягиваясь длинной сигаретой.

Угу. И так же дорогостоящи...

Война:

Мы быстро добили охрану и начали осматривать место.
Первое, что я увидел, была женщина. Она вывалилась из-за двери. Пулеметная очередь переломила ее пополам, потому что пуля крупнокалиберного пулемета больше сантиметра в диаметре.
Она была очень красива, эта женщина, но ноги ее, почти отделенные от туловища, жили своей, отдельной жизнью. Лицо было залито красным, и я тупо смотрел на эти длинные красивые ноги, двигающиеся в пыли и крови. Рядом с женщиной лежала разбитая видеокамера.
Подошедший Геворг тоже уставился на дергающееся тело и нервно сглотнул.
— Все равно их стрелять надо, их надо стрелять, потому что они, как стервятники, прилетают на свежую кровь, — сказал мой друг.

Без комментариев.

Возвышенные размышления.

И мухоморы мне казались подходящими, мухомор не какая-нибудь там анаша, мухомор проще и ближе, а оттого страшнее.

Ещё смеются над бабьей логикой.

Прибавьте к вышеперечисленным красотам однострочные абзацы и затяжную войну со сравнениями. Березин не любит сравнений и прочих разных метонимий, но вымучивает их: ведь нужно же писать художественно. Не просто разрыв тяжёлых отношений, а разрыв тяжёлых, как камень, отношений. Как фраза-то заиграла, а?

Если в частностях - военная техника, страны бывшей Югославии и пр. - Березин осведомлён и по крайней мере способен заинтересовать читателя, то любая попытка обобщения сводится к "мухомор проще и ближе". А какая веская, впечатляющая вещь могла бы получиться, когда б писатель не гримировался под Ремарка, а сосредоточился на этих частностях, обиходных мелочах, штришках, детальках, которые удаются ему безошибочно. Недаром убиенный однополчанин советовал во сне лирическому герою: "Надо, надо писать все, ведь ты — свидетель. ... не беда, если твой рассказ будет бессвязным, главное — пусть он будет точным. Мелкие события образуют жизнь, они, только они — причина всего: страданий, любви, войн и переворотов". Ластиком, ластиком стереть хочется эти натянутые сюжетные ходы "лишь бы был сюжет", эти кухонные умствования из пустого в порожнее. А оставить - крохотки, детальки, осколочки, наилучше иллюстрирующие осколочное, рассыпающееся время девяностых.

В поезде было писать странно — сложно и просто одновременно. Сложно — потому что качает, неудобно, карандаш клюет бумагу. С другой стороны, всегда есть о чем: вот в тамбур вошел небритый парень и тут же, отвернувшись к запотевшему окну, вывел на стекле по-русски: “Джохар”.

1 марта 2010
LiveLib

Поделиться

MihailKvadratov

Оценил книгу

ПЛЮС. Хороший язык, яркие образы, неожиданные связи между вроде бы далекими фактами и событиями, затягивающий сюжет.

МИНУС. Кто-то любит, чтобы его вели за руку по подметенным дорожкам, чтобы вокруг висели указатели крупными буквами; в этом романе не совсем так.

РАВНО. Секретная миссия картографов в Палестине двести лет назад. Шпионы и разведчики, британцы, русские, французы, местные. Войны прошлые, настоящие, последняя война добра со злом. Кроме всего прочего, у героев романа есть и другое важное дело.

Уранотипия — условный прототип фотографии — получение изображения на носителе, пропитанном солями урана. Уран, конечно, продолжительность жизни не увеличивает, но такова уж судьба первопроходцев. Удачливые долгожители — это другое. Они обычно движутся во втором и третьем ряду. В романе несколько сюжетных линий, которые сплетаются и дают объемную картину. Можно даже следить за какой-нибудь одной или за несколькими, выбирай, что душе угодно. Любовь, смерть, мистика, религия, война. Вот изобретатель уранотипии, получивший идею от алхимика, который солями урана лечил его жену от кашля. «Уран стал его путеводной планетой, а уранилнитрат — рабочим веществом. Наконец, после нескольких лет проб и ошибок, он поставил большой деревянный ящик напротив брошки с изображением слона и через час получил почти идеальное изображение животного на пластине». А врач-алхимик пропал, потому что «пытался лечить князя Разумовского препаратами из мумий, что не понравилось Церкви». В общем-то все это про «то что вверху» и «то что внизу». Про Иерусалим горний и дольний, про Святую землю и русский Иерусалим, построенный в ледяной пустыне. Про боевых слонов, что очень важное. «Но кажется мне, что слон у нас есть символ Востока, который у нас, как говорится, как корове седло. Слон у нас слоняется, послоняется — и пропадет. В трех соснах заблудится, в снегу увязнет, а по весне найдут». Про монахов и проповедников на севере. Основная часть книги — происшествия на Святой земле лет двести назад, где, как всегда, шпионы, путешественники, авантюристы. «— А скажите, Михаил Павлович, британцы все о нас знают? / — В пределах допустимого. Тут лучше пусть знают что-то, понятное уму, полная скрытность рождает нежелательные фантазии». Это в точку. Перед очередной войной в Палестину прибыла секретная миссия картографов — военных разведчиков. «Без карты армию ждет поражение, с картой выигрывается не битва, а война целиком. Она выигрывается до первых выстрелов». Персонажи романа переливающиеся, притворяющиеся, маскирующиеся: «…впрочем, хозяин был армянин и с разными гостями вел себя по-разному, притворяясь то греком, то турком, а то евреем». Но картина происходящего постепенно все-таки складывается, все по местам, все объяснится. А еще почти каждый абзац книги можно цитировать; словесного же наполнителя, который часто применяют для построения крупного романа, практически нет. Хотя в «Уранотипии» (в книжной версии) — 288 страниц, это немного. «На Востоке война идет всегда, война тут рождается из обильного песка, из редкой воды, из оливкового масла, из вина и уксуса. Одним словом, война рождается из всего, из чего можно. Писание говорит, что тут будут воевать и в час перед концом».

2 февраля 2025
LiveLib

Поделиться

chalinet

Оценил книгу

Монах видит сны о своих прошлых жизнях. Автор сильно сужает круг своих осознанных читателей, потому что эти жизни не просто плод вымысла. Они опираются на реальные факты и воспоминания, склеенные фантазией создателя. Сужение же круга обусловлена тем, что предполагается, что читатель понимает о ком речь в каждый отдельный момент.
К вопросу о том, что художественные произведения меняют наше представления об истории и часто даже вводят в заблуждение, автор придерживается того же мнения. Поэтому кому-то после прочтения захочется узнать больше о том, о чём Березин упомянул мимоходом.

«Культурный человек тот, который заражается эмоциональным настроением от реальных фактов, а не от выдумки».

Трое русских оказываются в Палестине в промежутке между балканской и крымской войнами. Картографы, геодезисты и художник. Россия готовится к войне на Ближнем Востоке. Но есть ещё одно секретное задание, и их фамилии не случайны: Львов, Быков и Орлов. Для тетраморфа не хватает человека.
Их судьбы, воспоминания, судьбы связанных с ними людей уходят от них как дорожки лабиринта из его центра.
Это похоже на сказ.

«Обычно мужчины смотрят так на небо, если они пьяны или умирают на поле боя»

Постоянная игра с чужими известными произведениями делают книгу бронзовой фигурой, изящно отлитой, украшенной, трудоёмкой, но фигурой.

«Но теперь не обязательно взять чужое небо силой, можно его просто обменять на деньги».

Пока одни философствуют, другие покупают не только небо, но и землю. Пока одни пытаются найти золото в земле, другие делают его из воздуха.

«самая главная книга будет посвящена русскому времени, которое то замерзает, то тает, то останавливается, то идет вспять, а иногда несется вскачь».

Скорее так себя ведёт российская история, и даже слон здесь к ней прислонился.
Вся наша видимая история – это история войн. Кто-то кому-то не хочет подчиняться. Религии, призванные примирить людей, напомнив о первичности духа, стали новым источником вражды всё по той же причине.

«На Востоке война идет всегда, война тут рождается из обильного песка, из редкой воды, из оливкового масла, из вина и уксуса. Одним словом, война рождается из всего, из чего можно. Писание говорит, что тут будут воевать и в час перед концом».

Если смотреть на человеческую жизнь сверху, как на двухмерную линию, то сразу видно всё. Начало, конец и саму линию жизни. Каждый момент, как фото из архива, можно вынуть и посмотреть, потом вставить обратно. Просто такой момент, это гораздо больше, чем фотография в нашем обычном понимании. Иногда попадаются такие фото, где вроде бы не очень много подробностей, но схвачен момент жизни целиком.

«Он давно приучился спать дважды в день: после ужина и после обеда, потому что русские так распознают своих. Когда из Польши пришел Самозванец, то быстро обнаружилось, что он не умеет спать днем. Тогда Самозванца засунули в одну из тех пушек, которыми ведал толстый боярин, и выстрелили им обратно».

Каждое событие в истории – переплетение множества жизней в одной точке. Как будет выглядеть эта «точка» на нашем двухмерном фото? Это будет центр лабиринта, с бесчисленными дорожками-ходами, разбегающимися во все стороны, причудливо переплетаясь друг с другом.

«Со Смутой ведь неверен вопрос — станет ли лучше, вопрос — станет лучше для кого?»

Со сложным рисунком лабиринта есть проблема: можно начать видеть знаки там, где их нет. Особенно, если хочется.

«Водка вновь упала в рюмки, как матросы гибнущего корабля падают в шлюпки».

Мы всё-таки не создатели этого мира, чтобы с уверенностью интерпретировать все знаки. Любой человек, поверивший в свою уникальность, становится опасным для окружающих.

«Ошибочная вера уверяет их, что они предопределены покорить все прочие народы и ими управлять, а из-за того все эти народы ими презираемы».

Многие исторические нюансы здесь показаны автором под нужными ему углами. Из-за этого картина мира вдруг преображается. В любом случае мы видим историю, как автор хочет нам её показать, а не такой, какой она была на самом деле. Так в любом художественном произведении, но здесь это подчёркнуто.
Планка поднята очень высоко.

«Беда в том, что люди рано или поздно возвращаются с войны — не начал ли этот поручик так же губить своих крепостных»

Опасная мысль. Но как было сказано в другом известном романе: «я подумаю об этом завтра».
Если завтра наступит, а то Мессия, которого так ждут некоторые, может прийти до рассвета.

«Ссорятся министры и государи, а такие люди, как они, не ссорятся никогда. И если кто-то из них убьет другого, то только по приказу. И с сожалением, конечно».

Профессионалы-убийцы, respect.Толпой легко управлять, в том числе ссорить одну толпу с другой, профессионалами управлять гораздо сложнее.
Завидую людям, которые помнят в подробностях свои сложные сны. Если такие есть. Вживую не встречал. Кажется, от такой способности, до воспоминаний о прошлых жизнях невелико расстояние.

«Мальчика удавили в тот же день как вора и бросили тело среди отбросов — непогребенным. Можно было утешаться тем, что из юного тела проросли цветы, но это было бы слишком поэтичным».

Можно утешаться тем, что в следующей жизни его не будет трахать французский офицер.

«Капитан Моруа считал, что лабиринт, само его понятие, что-то вроде карты. Это карта жизни».

Карты везде и во всём. Картография жизни. Фото можно уничтожить, но описание, сохранённое в памяти, уничтожить уже сложнее.
Если небесный Иерусалим видят только трое, то что будет на фото?
Облака.

26 октября 2025
LiveLib

Поделиться

zhem4uzhinka

Оценил книгу

Перед нами сборник эссе разных авторов, которых связывает одно – московское детство. Все авторы в разное время родились в Москве и, как я поняла, специально для этого проекта записали свои воспоминания о городе своего детства, а точнее – о конкретных районах, улицах, домах, которые в детстве составляли целый мир.

Так из кусочков складывается неполная карта Москвы. Дополняется она чудесными иллюстрациями – акварелями Алены Дергилевой. Пожалуй, именно иллюстрации понравились мне больше всего. На них Москва – абсолютно непарадная и очень живая. Каждый рисунок – сценка из жизни города, в которой не только красивые старинные стены или резные двери, но и яркие вывески, которые завтра сменятся другими, куда-то спешащие люди в характерных или странных нарядах, снежные сугробы, какой-то мусор, который еще не успели убрать, уличные коты, автомобили. И в каждой иллюстрации есть какая-то история, какая-то суета, кто-то торопится, кто-то просто занят своим делом – в общем, есть жизнь, очень московская жизнь.

Что же касается текста, эссе получились разными. Это непростой жанр, я думаю, сложнее обычного рассказа. Нужно рассказать о городе и о своем детстве, не опираясь на сюжет или обычную композицию рассказа, но рассказать интересно для незнакомых людей. Одни авторы с задачей хорошо справились, других читать было трудновато из-за специфического стиля, третьи и вовсе сбились на какие-то бессвязные перечисления знаменитых людей, которые жили с ними в одном доме, а также своих родственников и соседей, перемежая родню сетованиями о том, что солнце раньше было ярче. Лучшие эссе получились у тех авторов, которые отвлеклись от полуабстрактных воспоминаний и не пытались объять необъятное, а вспомнили какой-то характерный случай, ритуал, явление, соответствующее эпохе. Например, горячие бублики с маслом у Драгунского или поход с отцом в баню у Гаврилова.

Вообще у сборника есть общее настроение, внутренняя связь, и это хорошо. Но с моим мировоззрением это связующее звено как раз совсем не совпадает. Практически у всех авторов звучит мысль, что Москва уже не та, Москву уничтожают, город теряет индивидуальность, и так далее и тому подобное. Мне как раз кажется, что в последнее время Москва преображается в лучшую сторону – есть, разумеется, и минусы, причем серьезные, но в целом вот такое позитивное ощущение. И более того, мне никогда не были понятны стремления сохранить в неприкосновенности каждый дом и каждый камень, рядом с которым когда-то стоял, например, А.С. Пушкин в течение пяти минут. Город живет, меняется, обновляется, в нем должно быть место как наследию, так и наследникам. Иначе он развалится и превратится в пыль.

Сборник в целом неплохой, хоть и не все эссе я бы назвала удачными, но видимо, я не попадаю в аудиторию, которой он адресован. Мне видится скорее читатель старше меня, который не будет пытаться узнать о старой Москве, а скорее мысленно дополнит сборник собственными воспоминаниями и чувством ностальгии.

20 декабря 2016
LiveLib

Поделиться

...
9