Глава 2

Машину гоню — может, от адреналина полегчает. Хуй там. Злость только сильнее. Давлю педаль в пол, подрезаю кого-то на повороте, сигналят — похуй. Мимо проносятся стеклянные высотки, бабки бегущие на автобус, алкаши на скамейках. На улице уже вот-вот минус, а им похуй. Хотя я и сам сейчас с радостью опрокину рокс-другой.

Наконец подъезжаю к ресторану, в котором бываю чаще всего. Паркуюсь как попало, кидаю ключи охраннику и стремительно иду внутрь.

Хостес привычно улыбается сладенько. Анюта. Я помню этот рот округлившимся и менее разговорчивым. Тогда она не улыбалась — рот был занят.

— Олег Владимирович, добрый день, вам как обычно в ВИП?

Она строит глазки, а я прикидываю стоит ли её попросить снять стресс или сегодня Оля на смене.

— Добрый, Анют. Да. Моя свободна?

— Конечно.

Захожу в випку. Плюхаюсь на диванчик. Разглядываю руку. Кровь уже засохла коркой, пальцы распухли. Хрен с ней, заживёт. Не в первый раз.

— Здравствуйте, меня зовут Виола, сегодня я буду вашим официантом. Вы готовы сделать заказ?

Голос тонкий, спокойный. Поднимаю глаза.

Новенькая, что ли? Блондинка. Фартук, хвост, губы бантиком. Фигура — пиздец. Грудь из платья вываливается, задница так и ходит ходуном под юбкой.

Полновата. Я таких обычно не трахаю. Никогда такие не нравились. То ли дело тонкие-звонкие. А на эту смотрю и уже представил, как сжимаю эти бёдра. Надо потрахаться.

— Виски. Двойной. И давай без этого ёбанного сахара в голосе.

— У нас все официантки вежливые, — отвечает. И тут её взгляд падает на мою руку. — Вы руку поранили.

— А ты внимательная.

— Сейчас принесу аптечку.

— Не надо.

Не слушает, блядь. Уходит, возвращается с бинтом. Берёт мою руку без спроса. Пальцы тёплые, давит сильно — специально, что ли? А её сиськи оказываются на уровне моих глаз. Я непроизвольно шиплю и расставляю ноги пошире. Яйца сдавливает, что пиздец.

— Больно? — спрашивает. А голубые глаза хитрые, с прищуром.

— Терплю. Я вообще терпеливый. Особенно когда девушки трогают меня ниже пояса.

Она не краснеет. Даже не моргает, сука. Затягивает бинт так, что я челюсть посильнее сжимаю. А мозг услужливо подкидывает картинку — эта булочка в белом халате. Медсестричка в ролевухе, ммм… Член снова принял команду. Я чуть сползаю , чтобы он хотя бы не так впивался в молнию брюк башкой своей.

Блядь. Надо потрахаться. Я уже как пёс блудливый, на всё, что юбку носит, бросаюсь.

— Готово. Виски двойной?

— Да. И тебя на десерт.

Она даже бровью не ведёт.

— Все доступные десерты представлены в меню. И меня там нет.

Охуеть. И эта принципиальная. Вторая за день. Секретарша отказала, эта ломается. Что за эпидемия?

Разворачивается и уходит. Я смотрю на её задницу. Она качается, как маятник. Я бы вцепился. Раздвинул бы. Вошёл так, чтобы взвизгнула. О, даже интересно, голосок у неё всегда такой тонкий или всё-таки прорезывается, когда надо.

— Блядь, — тру лицо. — Стоит, как кобель на цепи.

Виски приносит. Ставит стакан, поворачивается. Я ловлю себя на мысли, что смотрю не в глаза — в вырез. Грудь натягивает ткань. Белая, мягкая. Следы от лифчика на плечах.

— Вы меня слушаете? — голос ледяной. Как у Лики, блядь.

— Нет. Я на тебя смотрю.

— Очень мило. Вы есть будете?

— Стейк. И тебя было бы неплохо прожарить.

Она выдыхает. Складывает руки на груди — специально, чтобы закрыться. Но от этого её движения, сиськи только поднялись и стали выглядеть ещё больше. Интересно, у неё соски маленькие или крупные?

— Слушайте, мужчина. Я официантка, а не женщина лёгкого поведения. Если вам нужны другие услуги — обратитесь в другое место. Здесь только еда.

— А если я хочу и еду, и тебя?

— Тогда вы останетесь голодным. И попробуйте воспользоваться правой рукой.

Нихуя себе, девки смелые пошли. Уходит. Гордая, блядь.

— Позови Олю, — кричу в спину.

Она оборачивается.

— Вы не довольны моим обслуживанием?

Её бровь взлетает.

— Доволен. Позови, а не вопросы задавай.

Наконец в випку заходит Оля. Миниатюрная брюнеточка. Уже не раз успокаивала меня злого и пьяного. Ртом. И не только.

— Олег Владимирович, добрый день, вы меня звали?

— Оль, давай без прелюдий. Обычную программу. Чаевые щедрые, сама знаешь.

— Олег Владимирович…

— Я уже тридцать пять лет Олег Владимирович. Для всех, кроме тех, у кого мой член во рту. Оль, хватит слов. Больше дела. Ну что за комедия?

— Я на работе.

— Раньше тебя это не останавливало.

Делаю большой глоток виски. Жжёт горло, я морщусь. Смотрю на её ровные губы — уже представляю их вокруг себя. Карие глаза бегают — то на проход в випку, то на меня. Бесит эта медлительность.

— Я не могу…

— Оль, ну чё началось-то? Давай, милая, на коленочки.

Она нервным движением закидывает волосы, собранные в высокий хвост, за спину. Твёрдого «нет» от неё так и не звучит. Цену набивает. Неумело. Да и поздно, честно говоря.

— Олечка, звезда моя. Дядя злой как чёрт. Надо успокоить. Ты умеешь как надо.

Наконец девица выпускает судорожный выдох. Опускается на колени между моих ног.

Откидываю голову на спинку дивана. Позволяю ей самой расстегнуть ремень. Сам не помогаю. Давай, девочка, поработай.

Член наливается кровью. Как только её язык аккуратно касается головки — кладу руку на её затылок.