Уложили мясо на волокушу и потянули. Шли весь день, не останавливаясь. Волки кружили, не приближаясь. До дому оставался еще один дневной переход. Пока шли, выискивали самое удобное место для обороны, знали, ночью нападут. Место нашлось – выворотень ели как стена, а молодые березки сверху росли как корона, обрамляя вздыбленность земли. Тушу лося затолкали под выворотень, натаскали, сколько смогли, дров. Волки осмелели и уже стали близко подходить к людям.

– Дров может не хватить, – сказал Никола.

Развели огонь, сварили похлебку. Волки бесновались, подходя все ближе и ближе к людям. Никола поднял свой убийственный лук и выпустил стрелу на самого близко подошедшего волка. Стрела чуть ли не насквозь пробила волка, тот взвизгнул и сдох. Другие сразу отошли на приличное расстояние. Сумерки в лесу быстро превратились в ночь. Насчитали без убитого около шестнадцати голов. Костер горел хорошо, подкидывали дрова, оружие было под рукой, волки попытались зайти сзади, но тщетно, укрытие было выбрано хорошо. Ночью, чуть костер уменьшался, волки подходили ближе. Никола стрелял без промаха, уже три волка лежали на земле убитыми. Стая на потери внимания не обращала, голод гнал их к добыче, стрел оставалось семь штук. Владимир сжимал копье, все стрелы он отдал Николе, дрова заканчивались, только угли сверкали в проталине от костра. Волки пошли в общую атаку. За короткий миг все стрелы были выпущены, но волки не останавливались, бросились на людей. Владимир воткнул копье в одного. Удар был такой сильный, что копье осталось в умирающем волке. Выхватил длинный нож правой рукой, в левой был короткий. Левой рукой защищался от прыгнувшего волка, метившего в горло. Волк вцепился в руку и получил удар в горло. Нож вошел по рукоятку. В пылу схватки волк разжал зубы, отпустил руку, отскочил и повалился на бок, кровь хлестала из раны. У Николы копье сломалось в прыгнувшем на него волке. Он стоял с ножом наготове. Волки остановились, половина стаи лежала мертвой. Они поджали хвосты, отбежали на некоторое расстояние и все равно не сводили взгляда с добычи, которая показала острые зубы. Костер погас полностью, угли забросали снегом в пылу схватки. Люди стояли плечом к плечу, тяжело дыша. Владимир воткнул длинный нож в ножны, сделал пару шагов, вырвал копье из убитого волка, отдал Николе.

Начал зарождаться рассвет, волки двинулись на людей, и тут Владимир зарычал, как медведь или волк, Никола подхватил, стояли и оба рычали что было сил. Волки развернулись и рванули в чащу леса. Люди сели на землю, спиной опершись на выворотень, пар хлестал из-под одежды. Владимир и Никола начали осматривать себя.

– Есть раны? – спросил Владимир у Николы.

– Считай царапина на руках.

– У меня тоже.

Так просидев какое-то время, снарядили заново волокушу и потащили в сторону дома лося. Пришли к вечеру, оба пошатываясь и неимоверно уставшие, но довольные и живые. Устинья ухаживала за Владимиром, обработала раны теплым смоченным полотенцем. То же самое проделала Маша с Николой. Аша собирала на стол. Дед предложил отужинать. Все сели за стол. Пока мужики ели, их ни о чем не расспрашивали. Когда наелись и положили ложки, дед сразу спросил, как все прошло. Владимир вкратце рассказал, как добыли лося, где шли и где приняли схватку с волками. Мужиков уложили отдыхать под меховые одеяла. Дед ходил по дому, о чем-то размышляя и приговаривая – больше десятка волков! Ушел в сарай, стал там что-то делать, дал наказ Устинье на завтрашнее утро собирать с собой полный обед на четверых человек. В те времена не надо было рассказывать и объяснять, что задумал дед. Он вынул из сарая небольшие волокушечные сани, осмотрел и потрогал все соединения, остался доволен, кинул на них веревки. Сходил на ручей Симак, проверил мережи, принес домой двух налимов. Девчонкам сказал приготовить с утра ушицы.

– Ты отдыхаешь, – сказал он Устинье.

Все поняли, кто четвертый пойдет с мужчинами. Пока не рассвело, девчонки Маша и Аша хлопотали у печки, готовя завтрак, выставляя посуду на стол и чистя лук, который нарезали на блюде ломтиками и оставили посередине стола, большой горшок с горячей ухой встал рядом. Все проснулись, потягиваясь шли на кухню к большому столу.

– Морозно, – объявил дед. – Пойдем за шкурами волков.

Устинья нарядилась в мужские меховые штаны, перед всеми покрасовалась, все от души посмеялись. Снаряжение было как для простой охоты. Вышли, как только начало рассветать, чтобы к закату вернуться. Шли быстро, волокуша их не задерживала, это не куски мяса на ветках тащить. К месту схватки дошли к обеду. Мужики взялись за ножи и стали снимать шкуры, Устинья готовила обед у костра, подтаскивала и складывала шкуры. Семь туш были разделаны, шкуры уложены на сани. Поели с общего котла, как всегда делается в лесу. Мужики принялись снова за дело, еще шесть шкур легли в сани. Светлого дня оставалось не много. Быстро собрались и почти бегом пошли в сторону дома. Мужики менялись, таща сани с поклажей. Вышли к дому, когда уже стояли сумерки. Затащили шкуры в баню, вся обработка шкур ляжет на плечи девчонок, чтобы их сделать мягкими и пушистыми. Пока раздевались и умывались, девчонки зажгли свечи и, не торопясь, поставили угощения на стол. Ужиная, Митрич рассуждал вслух:

– Надо будет к большой воде сделать лодку побольше и с парусом, – взгляд пошел на Устинью.

Та кивнула, и все поняли, кто будет заниматься парусом.

– Как ледоход пройдет, пойдем в Новгород на торговища. Там за шкуры волков, соболей, куниц и лисиц получим раза в два или три больше, чем Добрыня здесь нам сторгует.

Владимир и Никола закивали, соглашаясь с дедом.

Зима проходила в обычном порядке. Вепсы занимались каждый своим делом: мужики проверяли силки, приносили пушнину и иногда свежего мяса – то зайца подстрелят, то глухаря, сходят мережи проверят и несут рыбы свежей. Потихоньку расчищали они место под дом Николы и Маши, заготавливая лес на постройку. Дед потихоньку мастерил лодку больших размеров, чем была у них, иногда привлекая Владимира и Николу для помощи – принести, подать, здесь поддержать. Мужики, приходя с охоты, всегда с собой тащили вязанку дров, хоть и были заготовлены дрова, но с лесу пустыми не приходили. Женщины занимались всем хозяйством, стиркой, уборкой, готовкой еды и выделкой пушнины, делали полотно из льна. Всем хватало работы от рассвета до заката, на общий завтрак и ужин собирались вместе. Утром обсуждалось, что нужно сделать за день, а вечером подводились итоги и строились планы на будущее.

Весна приходила постепенно, дни становились длиннее, лес оживал, птицы кругом щебетали. Ладья уже была сделана дедом, оставалось проконопатить и просмолить – с этим помогли Владимир и Никола. На ладье было рулевое весло и два парных для гребли двух человек, толстый шест, на который установят небольшой парус, который сделала Устинья с девчонками. Снег на Симак-ручье начал темнеть, превращаясь в капельки воды, лед приподнимался, и воды в ручье становилось все больше и больше. Этот поток устремлялся в реку Оять. Мужики подтащили лодку по снегу на холм. На днях тысячи таких же ручейков войдут в Оять, лед поднимется, вздыбится, разломается и пойдет ледоходом по руслу. Шумно грохоча и переламывая друг друга, льдины будут скрести берега, уносить в Ладогу все листья и бревна вниз по реке.

Мужики осмотрели куртки, с дополнительными нашитыми кусочками кожи. Владимир проверил свою броню и все застежки. Воды в Ояти становилось все больше и больше, а льдин все меньше и меньше, время подошло. Меха были уложены в нос лодки, где Митрич соорудил два откидывающихся щита – защита от дождя, чтобы товар не намокал. Щиты сверху были отделаны кожей, а если откинуть их, становились как стена в носу ладьи. Еще в ладье были установлены шесть щитов, по три с каждой стороны между гребными веслами, что являлось дополнительной защитой от стрел и лихих людишек. Столкнули ладью в реку и пошли. Лодка всем нравилась, Митрич был доволен, что она шла быстро и была устойчива на воде. Парус не ставили, ветер был встречный, но мужики сели за весла с удовольствием поразмяться, гребли в такт по команде Митрича. Он хорошо знал русло реки: где поглубже, где камни порогов, чтобы не налететь на один из них днищем. Световой день увеличился, в поселении Ярославичей не стали делать остановку, а прошли быстро и устремились вниз по реке. Так же прошли Алеховщину, но были замечены Прохором. К позднему вечеру вошли в реку Свирь, в которую впадала Оять, а затем в устье Ладоги. Остановились в поселении Свирица на ночлег. Место то хорошее, две большие реки сливаются вместе, входя в Ладогу. Переночевали на берегу у ладьи. Дрова для костра были взяты предусмотрительно с собой. Поселенцы Свирицы, видя, что люди с товаром, подходили здороваться, а тамошний купец сразу начал спрашивать, что везут и за сколько хотят товар сбыть. Митрич знал, что в Новгороде они получат лучшую плату за свой товар, так как там были купцы с юга, привозившие свой товар аж с самого Константинополя, галы, свеи, викинги. Знал, что последние – лживый, вороватый народец, всегда обмануть норовит, а восточные купцы чистоплотные, но с ними нужно торговаться, показывая качество своего товара, зато брали хорошо. Переночевав в Свирице, пошли дальше, вошли в Ладогу (море пресное). Владимир и Никола никогда не видели столько воды – до самого горизонта вдаль уходило озеро, соприкасаясь с небом.

– Море тоже такое же, – сказал им Митрич. – Только вода там не питьевая, горькая, а здесь зачерпнул ладонью, и пей спокойно.

Мужики сидели на скамьях, отдыхая, так как ветер был попутный, Митрич показал, как установить парус, как отрегулировать, сам сидел за рулевым веслом, рассказывал. Плыли вдоль камышей, не заходя в глубь озера, проплыли остров, за которым находилась дельта Сясь-реки.

– Следующая дельта наша, – сказал Митрич. – Седой Волхов, который берет свое начало в Ильмень-озере.

Вошли в Волхов. Лодка сбавила ход, так как шла против течения. Мужики сели за весла, опять подразмяться и, не сбавляя ход, стали подниматься по Волхову. Митрич сказал, что надо запастись дровами и поесть горяченького, а к вечеру, если будет попутный ветер, доберутся до Новгорода. Его лодка была меньше лодки купцов, поэтому могла пристать к берегу, где хотелось. Он высматривал берег, где сушин в лесу видно больше и вид красивее. Место такое нашлось. Пристали к берегу, мужики немного подтащили лодку, взяли топоры и пошли в сторону леса.

– Брони наденьте, – остановил их окрик Митрича.

Переглянулись, вернулись. Владимир кольчугу надел, а Никола кожаную куртку. Митрич в это время поднял в лодке верхний настил, выкинул два щита на берег и начал перебирать мешок с продуктами. Мужики быстро вернулись, таща по паре сухих деревцев. Владимир начал разводить костер, Никола рубил дрова. Вдруг на берегу застрекотала сорока и перелетела с места на место. Митрич поднял голову и начал всматриваться в кромку леса. Сорока не прекращала стрекотать и перелетать с места на место. Из леса выскочило четыре норманна с оружием в руках. С воинственным кличем они бежали к лодке. Владимир кинул взгляд на Митрича, который через борт протягивал ему мечи. Стрела ударила в спину Владимиру, но броня выдержала. Владимир встал в боевую стойку с двумя мечами, Никола с топором в одной руке и подобранным щитом в другой, спокойно ждали приближения норманнов. Еще свистнула стрела. Никола спокойно взял ее на щит, обломав обухом топора, чтоб не мешалась. Митрич, охотник с малолетства, смотрел вначале в то место, откуда прилетела первая стрела. Выпущенная вторая показала место стрелка – туда же было выпущено сразу две стрелы Митричем. Никола первым принял на щит удар норманна и махнул своим. Пара норманнов отскочила, чтобы не попасть под рассекающий воздух удар, но Владимир уже начал свой танец, крутя мечами. Самый яростный и рычащий из викингов, брызгая слюной из-под шлема, наскочил, попробовал ударить прямым ударом меча. Владимир левым мечом отвел удар, а правым рубанул, уходя немного назад, а Никола в это время сделал полшага вперед, прикрываясь щитом. Викинг и не понял, что оказался без кисти, Владимир сделал полшага назад, быстро атаковал вперед, отбиваясь от левой руки викинга и отводя удар второго викинга с топором. Викинг первый взмахнул левой рукой с мечом, пытаясь нанести удар сверху вниз. Владимир встретил своим левым мечом удар, правый вогнал врагу в подмышку, немного отступил и прикрылся телом первого викинга от второго. Никола нанес по щиту противника такой удар, что щит раскололся, стало видно, что рука противника повисла, как плеть, Никола вторым взмахом вогнал топор между шеей и плечом противника, копье второго его противника чиркнуло по бедру. Он отбил выпад щитом и нанес удар топором. Викинг отвел удар щитом, противники разошлись на полшага назад. Викинг, размахивая секирой, пытался достать Владимира, но тот уклонился, вогнал левый меч под горло, а правый в живот. Николин противник, метя копьем в голову, ударил, сделав шаг вперед. Никола отбил щитом и по выставленной ноге норманна нанес удар топором, ломая кости. Противник упал вперед, второй удар топором в затылок закончил дело.

– Неплохо, – сказал Митрич из лодки.

Сам он с наложенной стрелой на луке смотрел на лес.

– У рябины с небольшими елками, – крикнул он.

Вои поняли, где находится стрелок, и двинулись в том направлении. Подошли, увидели сначала ноги, а потом и тело лежащего норманна. Стрела Митрича вошла ему в рот, сломала зубы, кончик стрелы торчал с другой стороны, из затылка.

– С ходу напали, – сказал Владимир, осмотрев место, – И без вещей были.

Они подхватили тело за ноги и потащили к лежащим четверым.

– Везет дак везет, – сказал Митрич, видя, что вои тянут пятого.

Все трое переглянулись и улыбнулись друг дружке. Никола сел на землю, сняв штаны. Дед осмотрел бедро, промыл рану, положил мазь и потуже замотал чистой тряпицей, заготовленной специально девчонками. Сварили ужин и перекусили. У Николы нога стала давать о себе знать.

– Потерпи, – сказал дед. – Завтра покажем тебя новгородским травницам. Они больше ведают. Сиди отдыхай.

Дед и Владимир направились к поверженным врагам осмотреть трофеи. У четверых, кроме лучника, были шлемы. Владимир посмотрел, не понравились, но решил, что обменяют. На всех пятерых были кольчуги – две потрепанные, три в хорошем состоянии, две секиры, пять мечей, около десятка ножей, хороший лук, штук пятнадцать стрел, десяток граненых и пять срезов. Из драгоценного – три кольца серебряных, один с камнем мутным, браслетов четыре серебряных ну и по кошелям – золотой, семь серебряных монет и пять шейных серебряных гривен.

– Для воев чего-то нищева-то, – сказал Митрич. – А для нас прибавка хорошая.

На лодке отошли в тихую заводь, встали на два якоря, разложили скамьи, бросили куртки, устроились на ночлег. Трупы викингов побросали в воду, пусть раки едят, не стали сжигать, чтобы костром не привлекать внимание. Первым проснулся Никола, ныла нога и хотелось пить, перевесился через борт, зачерпнул ладошкой, напился. Проснулись дед и Владимир, подплыли к берегу, все умылись, перекусили вяленым мясом. Митрич посмотрел на погоду, ветер усиливался, но им был попутным, поставили парус и пошли в Новгород. К вечеру стали подплывать. Никола и Владимир, не видевшие никогда города, во все глаза рассматривали кремль и оборонительный вал.

– Сколько домов и народищу, – сказал Никола.

Лодку поставили у пристани, заплатили за сохранность и до завтра товар занесли на склад, там же на складе по совету спросили, где хорошая таверна с комнатами и есть ли там травница. Им указали, куда идти. Дошли с хромающим Николой до таверны, сняли комнату на ночь и попросили, чтобы пришла травница посмотреть ногу воя. Не долго ждали, посыльный мальчонка привел женщину с котомкой. Травница с Николы сняла повязку, осмотрела, обработала рану, достала нитку с иголкой и наложила с десяток швов.

Митрич с интересом наблюдал. Закончив, женщина положила на рану успокаивающие зуд травы и сделала новую повязку. Митрич рассчитался с ней, отвел в сторону, спросил, можно ли купить таких иголок и из чего делается нить. Приобрел у нее три иголки и клубок ниток. Травница рассказала, как и когда снять швы и чем лучше обрабатывать рану.

Наутро подыскали Николе костыли и пошли на торг. Лавки уже открылись, купцы выкладывали товар на стеллажи.

– Сходи принеси две кольчуги потрепанные и все шлемы, – сказал Митрич Владимиру.

Они с Николой смотрели на лампы масляные, изучали их.

– Нет, свечи лучше. Соль есть? – спросили они у купца в тюрбане.

Тот кивнул головой.

– За шкуру волка сколько горстей?

Купец в тюрбане показал пять пальцев, Митрич показал десять. Немного поторговавшись, сошлись на восьми. Купец показывал пальцами, что хочет пощупать и посмотреть товар. Митрич на пальцах объяснил, что принесут позже. После этого отправились в кузнечный переулок города, их догнал Владимир, неся пять шлемов и кольчуги. В кузнях практически никого не было, только подмастерья крутились, поддерживая огонь и таская воду. У одной из кузней собралась толпа народу, что-то шумно обсуждая. Троица направилась туда, стали прислушиваться, что там происходит. Обсуждалось, что владельца кузни в таверне зарезали норманны и по вечеру сбежали из города. Тот кузнец на прошлой неделе влез в долги двум другим кузнецам для покупки железа. Были видаки, которые подтверждали слова кузнецов. Старшина кузнечного конца размышлял недолго, вынес такое решение: за долги одному кузнецу отходит кузня, у которого семейство больше и в кузне не провернуться. А другому отходит все железо, инструмент, имущество, которое есть в кузне. Общим договором решили присутствующие, что старшина рассудил по правде новгородской. А норманну, если появится в городе, смерть, так как убийство в таверне произошло по подлости и дурному нраву норманнов, которые прирезали одного кузнеца втроем, были видаки, что кузнец и плохого слова не сказал в их сторону, а просто им не понравился его взгляд на их пьяное буйство и похвальбу.

Все присутствующие начали расходиться по своим кузням, Владимир просто из интереса заглянул в кузню, держа в руке шлемы норманнов, за плечом в мешке у него были две кольчуги.

– Стойте! – раздался вдруг крик молодого отрока с русой головой, сидевшего на пеньке у входа в кузню.

Старшина и кузнецы остановились, смотря на отрока. Тот привстал с пенька и пальцем указал на шлемы в руках Владимира.

– Это они!

Старшина смотрел то на Владимира, то на шлемы.

– Говори, – обратился он к отроку.

– Это их, норманнов-убийц, шлемы, и того главного, с волчьим хвостом на шлеме, кто нанес первым удар ножом, – дрожащим от гнева голосом ответил отрок.

Старшина посмотрел на Владимира, спросил, откуда он. Народ опять стал собираться еще больше возле кузни, подошли видаки, кто был в таверне, когда это произошло, и подтвердили слова отрока. Покашливая и поглаживая бороду, протиснулся сквозь толпу Митрич, встал рядом с Владимиром и сказал:

– Мы убили их.

Толпа загомонила.

– Когда и где? – с удивлением спросил старшина.

Митрич громогласно рассказала все как было, без утайки.

– Справедливость свершилась, – сказал старшина, выслушав рассказ. – Трофеи ваши по новгородской правде.