Цитаты из книг автора «Виолетта Роман»

– Не трогай меня, никогда! – вскакиваю с места, словно ошпаренная. Кай молчит, сидит, устремив хмурый взгляд куда-то в сторону. – Ненавижу тебя, – срываюсь на бег в сторону дома. Забегаю в комнату и, захлопнув дверь, падаю на кровать. Плачу, уткнувшись в подушку. Ненавижу его, как же я его ненавижу! Вытравить хочу до последней капли из своего организма! Чтобы даже имени его не помнить! Никогда больше видеть его не хочу. Высокомерного, жестокого, плюющего на всех, кроме себя

– Когда могу я уехать домой? – не поднимая глаз, обратилась к нему. Понимала, что еще рано уезжать, просто очень хотелось показать ему свое отношение. Дать понять, что я не собираюсь и не пойду на попятный. Не уступлю ему. Не прощу его. – Когда придешь в норму, – жестким голосом отвечает Кай. Едва слышно вздыхает. А как он думал? Спас принцессу от злодея, и дело в шляпе? – Я уже в норме, – запускаю руку в высокую траву под ногами, сжимаю кулак, отрываю охапку

К Еве в спальню больше не захожу. С мамой она прекрасно общается, а меня даже видеть не хочет. Не знаю, как мне теперь исправлять все это. Не простит. Да и поделом ведь. Заслужил каждое сказанное в свой адрес ругательство. Только сейчас для меня главное – вытянуть ее. А с остальным разберусь позже. До ночи мотался во дворе. Занимал себя чем угодно, лишь бы не оставаться без дела. А когда стемнело и мама сказала, что Ева уснула, прокрался к ее спальне 24f362. Просидел полночи возле ее кровати. До полуночи она спала, а после – беспокойно металась по кровати, стонала, переходя на тихий плач. Разве можно выдержать дистанцию, когда ей так плохо? Не выдержал. Когда совсем невмоготу стало, подорвался к ней. А она в слезы. Отталкивает своими слабенькими худенькими ручками, по подушке мечется. Тут и сам чуть в истерику не впал. Никогда еще таким потерянным и раздавленным не был. Вышел из комнаты, рухнул на пол под дверью. Так и просидел остаток ночи. Стиснув зубы, затыкая рот кулаком. Прислушивался к каждому ее шороху. Смотрел в темноту на ее силуэт и захлебывался от чувства собственной никчемности, от отвращения к себе. Всегда считал себя сильным, знающим что-то в этой жизни, а оказался последним слабаком и трусом. Оставил ее одну среди этих ублюдков, стервятников, накинувшихся на беспомощную девчонку. Пока убивался там в Москве, закидывался дорогим виски, пытался отвлечься с помощью работы и спорта, она здесь все круги ада проходила

– Я же долбаная ошибка, Кай. Зачем все это? – ее тихий, горький смешок – удар под дых. Пару секунд пытаюсь вспомнить как дышать. Ева в полном праве так говорить и думать обо мне, потому что все ее слов – чертова истина. Закончив с волосами, откладываю в сторону расческу, присаживаюсь перед ней. Она снова отводит взгляд. – Я все исправлю, Ева. – Мне все равно, Кай. Теперь уже все равно, – шепчет она на этот раз равнодушным голосом. Не хочу спорить, не хочу слышать ее слова. Просто обнимаю. – Не трогай меня, – всхлипывает, а мне сдохнуть хочется, не отпускаю ее. – Не трогай меня, прошу, – плачет она, сжимаясь от моих прикосновений, словно от чего-то приносящего нестерпимую боль. Отстраняюсь от нее. Пытаюсь держаться спокойно, в то время как сам задыхаюсь от боли. – Хорошо, пойдем в постель, – накидываю на нее халат, подаю руку, чтобы могла подняться. Ева игнорирует ее. Встает, опираясь на стенку, на трясущихся ногах направляется в сторону спальни. Настолько тяжело ей дается каждый шаг, что мне приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы не плюнуть на все и, подняв на руки, самому отнести в кровать. – Тебе принести что-нибудь? – спрашиваю ее, накрывая одеялом. – Нет. Уходи, – произносит тихо, отворачиваясь от меня в сторону. Меньше всего мне хочется упускать ее из виду. Но я понимаю, что в данной ситуации я прежде всего должен создать ей благоприятные условия для выздоровления

Продолжаю искать. Проверяю всевозможные программы раза по три. Ничего. И уже в самом конце, не имея особой надежды на чудо, случайно захожу в черновики сообщений. На экране высвечивается текст послания, так и не отправленного Нинке. Буквы расплываются перед глазами. Красная пелена не дает перечитать текст по второму разу. Потому что я, мать его, в бешенстве. Каждое слово – одиночный выстрел в голову. Свинцовые пули пробивают череп, застревают в мозгу. Эти маленькие твари вьют там свои кровавые гнезда, обрекая меня на бесконечно медленную и мучительную смерть. «Дралкин вчера пытался изнасиловать меня. Завтра напишу заявление на увольнение. В отдел ни ногой. Позвони, как прочтешь. Нужна твоя помощь» Сукааааа! Я убью эту мразь! Я буквально чувствую, как по задней стенке моей глотки поднимается обжигающая горечь. Меня начинает трясти, все эмоции отключаются, заглушаемые одним единственным желанием. Желанием убивать. Леша забегает в комнату на шум, созданный мной. Снова вся мебель летит к чертям. Бросаю в его руки телефон, оседаю на колени, сжимаю голову. До синяков, до скрежета зубного. Меня трясет, в буквальном смысле. Поднимаюсь, хватаю ключи от машины, срываюсь в сторону выхода. Клянусь всем, что у меня есть, я четвертую этого урода, заставлю сожрать собственный член. – Успокойся, – рычит Леша, преграждая мне путь. – Пошел ты, – отталкиваю его, продолжая движение. Лучше, бл*ть, ему сейчас не лезть мне под руку. – Да стой же ты, – пытается взять в захват. Я уклоняюсь, чисто на уровне рефлексов или в пылу ярости, бью ему в челюсть. Но он не сдает позиций. Цепляется мертвой хваткой в мое горло, пытаясь завалить на пол. – Ты все испортишь только, идиот, – рычит он, сжимая в захвате мою шею. – Мы еще не знаем, где она! – Я ему кишки выпущу, он у меня запоет, – хриплю, начиная задыхаться. От напряжения вот-вот глаза полопаются. Леша, чувствуя, что пыл мой немного подугас, ослабляет руки. – Фильмов насмотрелся?! Или за решетку захотел?! Сказал же, все сделаем в лучшем виде. Успокойся,

Маленькая, осунувшаяся, испуганная. Но до чего же сильная девчонка. Когда Даша в истерике бросилась на нее, даже не вздрогнула. Только глазища свои огромные, заплаканные подняла на нее и смотрит. Полным ублюдком себя ощущал. Схватил ее, а когда под ладонями ощутил насколько тонкими стали ее руки, плечи… такая злость меня разобрала. Увел поскорее оттуда. Хотел увезти, пасть в ноги и вымаливать прощение. Только ведь я, идиот, сделал все так, что она никогда не простит. И Нинка словно тигрица набросилась, зашипела: – Уходи, Кай. Просто оставь ее в покое, не будь уродом. Странно, но эти слова как ушат холодной воды на голову. Только тогда осознал, каким придурком был.

– Евочка, что за изверг это сделал? – дрожащим от волнения голосом спрашивает мама Кая. – Я просто упала с лестницы. Была на исполнении, дом старый, темно, вот и свалилась, – поднимаю на нее испуганный взгляд. Вру безбожно, хотя понимаю, что ей лгать бесполезно. – Ева… – предостерегает меня от дальнейшей бравады. – Не надо, правда, – я беру ее за руку, заглядываю в глаза. – Вы простите, что явилась так к вам. Просто мне так тяжело без него, – чувствую, что сейчас разревусь. – А он ушел, даже выслушать меня не захотел. – Евочка, девочка моя, – обнимает меня женщина. – У меня сердце разрывается на вас двоих смотреть. До чего же упрямый мальчишка он. Сам все это время словно мертвый изнутри. Придумал себе что-то. Сам себя осудил, сам казнил. Но не понимает, дурачок, что вместе с собой тебя на страдания обрекает. Я пытаюсь его вразумить 24f362. Но он упрямый, словно баран. Вижу, что и сам уже пожалел десять раз. Только не признается ведь. Дай ему время. – Как он там? – вопрос слетает с моих губ помимо воли. Корю себя за него. Ведь мне теперь никакого дела до этого мужчины не должно быть. Для чего душу травить. – В работе весь, – будто не замечает моих терзаний, отвечает Лидия Прокофьевна. – Словно волчок одинокий. Сутками без продыха

При упоминании ее имени, на уровне рефлексов, кулаки сжимаются. Моя. Черт побери, она моя. Даже сейчас смириться не получается. Чувствую себя скотом последним, но ничего поделать не могу.

– Я смотрю, Малыш тебя очень полюбил, – улыбается Лидия Прокофьевна, наблюдая за нашим общением с псом. – Да, он еще тот предатель, – хмыкает Кай, переводя взгляд на собаку. – Малыш, а что это у тебя с когтями? – взволнованно спрашивает он, смотря на лапы пса. Малыш фыркает и поднимает на меня вопросительный взгляд. Все присутствующие за столом следуют его примеру. А я краснею, словно помидор. – Малыш очень просил, а я не смогла ему отказать, – виновато улыбаюсь. Малыш кладет голову мне на колени и смотрит на Кая нахмурившись. Вроде как защищает меня. – Эх ты, мужик, – смеется Кай, сокрушенно качая головой. – Вот так и становятся подкаблучниками, – говорит он, а Малыш встает и подходит к Каю, виляя хвостом. Словно стыдясь, тычется носом ему в руку. – Женщин нужно держать в жестких рукавицах… тем более, такую строптивую, как наша, – поучает его Кай, приобнимая того за шею. – Дашь слабину – и все…сядет на шею… – Ой, Малыш, слушай его больше. Он тебе насоветует, – смеется Лидия Прокофьевна, вступаясь за нас с псом

Достаю косметичку и раскладываю в ряд на одеяле инструменты для маникюра и несколько бутылочек с лаками. Замечаю боковым зрением, приближающегося ко мне Малыша. – Что, дружок, измучил тебя хозяин работой? – спрашиваю его, поглаживая по голове. В ответ Малыш тяжко вздыхает и, усевшись рядышком, кладет нос мне на колени. – А я тут маникюром занялась, – демонстрирую ему тюбик из-под лака. Малыш подталкивает мордой мою руку. – Что, и ты хочешь? – смотрю на его шикарные когти. – Иди-ка сюда – кажется, я придумала нам занятие, – хихикаю я. Спустя двадцать минут я, довольная, с отличным маникюром, ложусь на одеяло. Рядом со мной устраивается не менее довольный Малыш. Кстати, я пришла к выводу, что парень тащится от хип-хопа и ярко-желтого цвета