Цитаты из книги «Письма»

Когда пишешь акварель, результат зависит от мастерства и быстроты работы. Чтобы достичь должного эффекта, ты работаешь на влажном листе бумаги и у тебя почти нет времени на рефлексию. У тебя нет времени на финишную обработку, на мало-мальскую прорисовку деталей, нет, ты должен написать эти двадцать-тридцать голов почти одновременно, одну за другой. Вот тебе несколько интересных мыслей по поводу акварели: «Акварель – это нечто дьявольское», – и другая, принадлежащая Уистлеру: «Да, я пишу акварели за два часа, но я работал годами, чтобы уметь закончить любую из них за два часа».

Сейчас в лесах осень, и я переполнен этим. В осени есть две вещи, которые привлекают меня. Тихая грусть, которая временами чувствуется в падающих листьях, в приглушенном свете, в размытых очертаниях форм, в изяществе тонких стволов деревьев. Но я также сильно люблю и другую – сильную и грубую сторону осени; эти мощные эффекты света, падающего, например, на человека, который, обливаясь потом, копает землю в полуденный

Тот, кто умеет спокойно анализировать цвет, когда он видит его в природе, и говорит, например, что зелено-серый – это желтый с черным и небольшим количеством синего, тот и есть колорист. Одним словом, это тот, кто умеет создать природные оттенки серого на своей палитре.

Насколько я понимаю, мое мнение относительно черного цвета в природе полностью совпадает с твоим. Абсолютно черного цвета не существует. Но, как и белый, черный присутствует почти в каждом цвете и создает бесконечное множество разных по тону и силе оттенков серого. Одним словом, в природе не видишь ничего, за исключением этих тонов и градаций. Существует только три основных цвета: красный, желтый, синий; «составные» цвета – оранжевый, зеленый и фиолетовый. Добавляя черный и немного белого, получишь бесконечные варианты серого: красно-серый, желто-серый, сине-серый, зелено-серый, оранжево-серый, фиолетово-серый. Невозможно, к примеру, сказать, сколько существует зелено-серых; они бесконечно варьируются.

Какой будет моя жизнь в будущем, зависит в большей степени от моей работы, нежели от чего бы то ни было еще. А пока я иду и буду молчаливо вести мою борьбу на этом пути и ни на каком другом более, глядя из моего маленького оконца на все, чем наполнена природа и рисуя это с любовью и верностью, лишь защищая себя от назойливого внимания окружающих, которое мешает работе. Что касается всего остального, то я скажу, что люблю рисовать столь сильно, что не могу позволить, чтобы какое-то иное занятие отвлекало меня от любимого дела.

Вот почему я стараюсь работать как можно лучше, я рисую не для того, чтоб раздражать людей, а для того, чтобы развлекать их, или рисую для того, чтобы обратить их внимание на то, что до2лжно замечать и о чем не каждый имеет представление.

Что касается того, «как это делать», я надеюсь продвигаться вперед, отстаивая свою позицию.

чтобы сделать рисунок с тремя швеями, ты должен нарисовать девяносто швей.

Это понятно без слов: никто не может стать мастером за один день.

Мауве сказал, что я испорчу по крайней мере десяток рисунков, прежде чем пойму, как нужно работать кистью. Но за этой точкой – лучшее будущее; так что я продолжаю работать с хладнокровием, на которое только могу себя собрать, и не испытываю страха из-за ошибок.