Отзывы на книги автора «Вильгельм Гауф»

Ещё одна сказка из детства, наполнявшая ужасом. Как доказать, что ты — это ты? Вот приходит Карлик Нос к своим родителям и пытается рассказать, что да как, а его не слушают, потому что внешность не та, и никакое хвалёное материнское сердце не пробивается через уродливую личину. В детстве пугалась: а вдруг мне тоже придётся доказывать кому-то, что я это я, но, например, вернувшаяся из будущего, упавшая в радиоактивные отходы или просто по-другому подстригшая чёлку. Не было каких-то таких выпуклых зацепок, которые я могла бы предъявить, как документ, от этого всё холодело: значит, может, и нет ничего, что меня мной делает, может я и не я? Мама подтверждала: ты не ты, мы украли тебя у цыган. Шутку заценила много позднее, а в детстве пристально приглядывалась к цыганам, доводя их до нервной икоты: а ну как именно у этих меня украли, и сейчас все друг друга узнают по какой-нибудь родинке или щербинке между зубами, а потом примутся танцевать. Да, я немножко путала цыган с индийцами, чем не тема для статьи о детском космополитизме.

Но вообще в детстве я была солидарна с ведьмой, которая наказала шкета. Вот к девчонке она зря прицепилась, это факт, а шкету поделом — нашёлся умник ржать и издеваться над бабуськой. Как будто она может что-то поделать со своей старостью и отменить её в мгновенье ока (ну ладно, как раз эта-то может, потому что ведьма, но кто ж знал?) или сделать красивой и не противной. Вроде как подписаться на ютуб-каналец какой-нибудь бьюти-блогерши, умываться мицеллярной водой (кстати, а что это такое? Звучит бьюти-путишно), выпивать по утрам стакан травяного чая с ложкой мёда и не есть после шести. Если бы всё так просто.

Вот имя у ведьмы мне не нравилось. Травозная. Я, конечно, ставила ударение не там, поэтому получалось слово наподобие «тифозная», где трава отчётливо смешивалась с навозом, читай: компост. Впрочем, правильное ударение на «а» тоже так себе вариант, похоже на название станции. Осторожно, двери закрываются, следующая станция — «Травозная-Сортировочная».

Когда мы изучали эту сказку в начальной школе, то учительница сказала, что её главная мораль — надо любить семью. Я тогда изрядно удивилась, потому что ты их любишь, получается, а они тебя не узнают и нос воротят, если у тебя морда лица недостаточно красивая, даже не дают время поговорить и предъявить пруфы собственной самости. Для меня главным ценным уроком из сказки остался тот факт, что человек, умеющий работать руками, никогда не пропадёт. Поэтому я пошла в гуманитарии, чтобы пропасть. А сказка симпатичная, и всё в ней есть от немецкой жёсткости, остросюжетности и финальной сытой кайфуши, чтобы полюбить её на всю жизнь.

Прочитано в переводе Николая Полевого под названием "Человек-обезьяна".

Эта история учит отстаивать свою точку зрения и не преклоняться слепо перед чем-либо или кем-либо. Будучи немцем, Гауф позволил себе такую приятную мелочь, как посмеяться над англичанином. Хотя юмор здесь не злой, а довольно приятный и ненавязчивый.

После прочтения напрашиваются параллели с Россией. Наши люди (не все, но окружающие меня) довольно часто превозносят всё "импортное", "западное" или "американское". Многие говорят, что у нас в стране бардак, зато в Европе всё просто здорово, там нет коррупции (!). Особенно так безапелляционно утверждают те, кто не бывал за границей. Я был всего лишь в двух странах Европы, у меня нет богатого опыта путешественника, но даже имеющийся не позволяет соглашаться с такими фразами, как "у них всё лучше", "всё правильнее", и "все живут богато". У всех есть свои проблемы, свои плюсы и минусы. Не стоит, и это очевидно, брать из опыта так называемых демократических стран всё - только лучшее. Однако мне кажется, что Россия если что-то и берёт на вооружение у Запада, так явно не самое лучшее, ну, совершенно точно так же, как происходит с жителями немецкого городка в "Человеке-обезьяне". Скажем, в нашей стране практически отсутствует экологические воспитание. В Европе оно есть (опять же не везде, но в большинстве).

Вариться с собственном соку не есть гуд, но следует заимствовать и перенимать прогрессивное, сохраняя самобытность и собственное лицо. Чего не удалось героям этой забавной новеллы.

Это четвёртое произведение цикла "Александрийский шейх и его невольники".