Соцсеть подбросила сколько-то-летней давности воспоминание: один писатель делал репост, в котором пересказывался разговор с дамой, считавшей, что русскую литературу не должны делать люди с нерусскими именами. Ксенофобская чушь. И я, не задумавшись о последствиях, написала в комментарии, что великая русская литература на восемь десятых создана семитами. Позже, отвечая на вопросы людей, солидарных с дамой, объяснила, что понимаю великую русскую литературу не как корпус раз и навсегда закрепленных полтора века назад книг, составляющих священную корову, но как живое динамичное образование, где все время происходит что-то интересное.
А сегодняшнюю в большинстве сделали люди с еврейскими корнями, хотя бы и с русскими (не иначе, для утешения подобных дам) именами. Представлять Викторию Токареву не нужно, вы знаете ее, если хоть раз в жизни смотрели "Мимино" и "Джентльменов удачи", снятых по ее сценариям - это к мужской аудитории, которая у отзыва вряд ли случится. Женская знает по определению. Ее звезда зажглась в шестидесятых и горит с тех пор ровно, не затмеваясь литературными сверхновыми, которые вспыхивают ярко и прогорают быстро. В моей читательской биографии был период. когда скупила все ее книги, до каких могла дотянуться, читала только ее, объелась до тошноты и несколько лет подряд смотреть не могла на полочку Токаревой. Но однажды в печали взяла какой-то из свежих сборников, и словно домой вернулась.
Виктория Самойловна не та, бесконечно доброжелательная, сочувствующая и безусловно принимающая собеседница, какая станет врачевать твои душевные раны. Она из тех, кто не церемонится с персонажами и читателями. По-скорпионьи язвительная и магнетически притягательная жалит болезненно, но отказаться от нее решительно невозможно. Этот сборник снова токаревское "обо всем понемногу": вот было такое, а вот было еще такое. Она его любила он ее тоже, и они договорились в один день разрушить семьи, чтобы начать с чистого листа вместе; она сделала это, а он нет, и она написала ему прощальное письмо, а умирая через много-много лет, он позвонил сказать ей, что это письмо - главное, что было в его жизни ("Письмо").
Друзья, приятели, соседи, случайные знакомые и вовсе незнакомые люди, с которыми пересекались пути. Токарева прирожденный сторителлер и наследница Шахерезады, с детства умела рассказать историю так, что толпа одноклассниц шла за ней до дома, завороженно слушая. Не суть важно, о чем следующая: как престарелая поклонница влюбилась в юного красавца актера, открытого гея; как журналистка на читательской встрече рассказала о своем неудачном романе; как французская издательница хотела купить за копейки права публикации; как одна приятельница попросила другую подержать у себя деньги, а потом облапошила ту, забрав в десять раз больше. Неважно о чем, она умеет заворожить. Французское аншанте, при знакомстве, которое буквально переводится как "околдована" - про токаревскую прозу.
Титульная повесть "Муля, кого ты привез" - рассказ о родителях, о знакомстве еврейского мальчика из приличной ленинградской семьи с красавицей Тасей из Горловки, малообразованной гойкой, так не подходящей ему. О любви отца и преданности мамы, об утрате и самоотверженности, с какой сначала выхаживала семью, а потом выводила своих девчонок в люди. О том, какие порой замечательные штучные плоды вырастают от скрещивания осинки с апельсинкой. Признание своих корней и признание в любви к родителям.
Токаревская проза сильное лекарство, с которым лучше не перебарщивать, но иногда без него не обойтись.