Цитаты из книг автора «Виктория Шваб»

Войдя во двор, Келл приблизился к массивным каменным ступеням. По бокам крепостной лестницы стояли десять стражей, неподвижных, точно статуи в лесу. Они были всего-навсего марионетками, которых король Атос лишил всего, кроме воздуха, крови в жилах и собственных приказов. При виде их Келл поежился. В Красном Лондоне запрещалось использовать магию для управления, обладания и связывания тела и разума другого человека. Но здесь это было лишь одно из проявлений силы Атоса и Астрид, их способности, а стало быть, права править.

Едва впереди показался замок, тишина стала гнетущей. Правители Серого и Красного Лондона жили во дворцах. Правители Белого – в настоящей крепости.

В Красном Лондоне подобные метки считались зазорными: они оскверняли не только тело, но и саму магию, которую к нему привязывали. Здесь же лишь самые сильные могли пренебрегать метками, но даже для них эти знаки ассоциировались не с осквернением, а с обыкновенным отчаянием.

Он обычно сутулился, скрывая высокий рост, но, шагая по улицам Белого Лондона, выпрямлялся, задирал подбородок, расправлял плечи и громко стучал сапогами по мостовой. И менялась не только его осанка. До́ма Келл скрывал свою силу, а здесь был дальновиднее. Он наполнял воздух магией, и изголодавшийся воздух пожирал ее, нагреваясь и извиваясь струйками пара. Главное – не перейти тонкую грань. Нужно было проявлять силу, но при этом крепко ее удерживать. Дашь слабину – и станешь добычей, немного переборщишь – и станешь чьи-то ценным трофеем.

У этой борьбы оказался также побочный эффект, из-за чего Келл и назвал Белый Лондон белым: каждая пядь города и все его жители днем и ночью, летом и зимой были покрыты белесой пеленой – тонким слоем то ли измороси, то ли пепла. Здешняя магия, озлобленная и алчная, погребла под собой жизнь, тепло и цвета, высосав их отовсюду и оставив после себя лишь бесцветный раздувшийся труп.

В мире Келла магия не считалась неисчерпаемым или основным источником. Ею пользовались, но не злоупотребляли, обращаясь с нею почтительно и осторожно.

Келл шагнул в другой мир и поежился. Красный Лондон исчез, а вместе с ним исчезло и тепло. Сапоги ступили на холодный булыжник, изо рта вырвалось облачко пара, и Келл поспешил застегнуть куртку – черную с серебряными пуговицами.

Красный не только выжил, но теперь даже процветал. Белый же изменился безвозвратно. Некогда блистательный город погрузился в пучину хаоса и войн, кровопролития и насилия.

Рай быстро взглянул на него, поднес обе ладони к ограничительному меловому кругу и обратился к огню, но не по-английски, а по-арнезийски. Это был более плавный, вкрадчивый язык, приученный к магии. Принц монотонно шептал слова, которые, казалось, приобретали зримую форму.

Твоя проблема, Рай, в том, – Келл чуть улыбнулся, – что ты хочешь научиться магии ради самой магии. Хочешь научиться ей только потому, что считаешь, будто она поможет заманивать людей в постель.