Цитаты из книг автора «Виктория Шваб»

Сознание Келла то и дело пыталось ускользнуть, окружающий мир был угрожающе тих, а мысли путались.

Келл снова кашлянул, и алые брызги усеяли землю. Кровь закапала из носа и рта. Полилась из ладоней и запястий. У Келла кружилась голова, а сердце бешено колотилось. Он истекал кровью, не в силах подняться на ноги. Единственный человек, который мог разрушить чары, смотрел на него со смирением, граничившим с безразличием.

– Все дело в убеждениях, – заметил Холланд, погладив камень большим пальцем. – Ты говоришь с магией на равных. Считаешь ее товарищем, подругой, но это не так. Камень – тому доказательство. Ты либо повелитель магии, либо ее раб.

Так зачем кому-то избавляться от камня, когда в этом мире все жаждут власти?

Он мчался по улице, не обращая внимания на жжение в ребрах, а внутренний голос твердил, что он должен бросить все и убежать, пока это возможно.

Келл знал ответ. Холланд выбрал Лайлу из-за него. В мире, где почти не осталось магии, любые магические следы бросались в глаза. А Лайла была сплошь в его магии, да и в магии камня. Келл знал, как их скрыть, а Лайла нет.

Вдруг он уловил в воздухе аромат магии – и не слабую струйку, а настоящую вспышку. Луч света в темном городе. Этот запах он узнал бы где угодно. Раскаленная сталь и пепел.

В этой магии было что-то еще – не запах, но ощущение, резкое, как злость, ненависть. Эта свирепость не проявлялась в чертах лица Холланда. Напротив, оно было поразительно, пугающе спокойным. – Кричи, – сказал он.

Хватка была не сильной, а скорее, небрежной и уверенной. Лайла довольно долго общалась с бандитами и знала, что по-настоящему бояться нужно тех, кто держит пистолет непринужденно, словно родился с ним в руках.

Лайлу бросило в дрожь. Холланд был такой же, как Келл, но при этом совсем другой. Заглядывая в глаза Келла, она словно смотрела в окно на иной мир. Странный и загадочный, но не пугающий. Но когда она смотрела в глаза Холланда, по телу бежали мурашки. В спокойной черной глубине клубилось что-то темное. В голове тихо прозвучало только одно слово: «Беги».