Цитаты из книг автора «Виктория Шваб»

Я тебе не только брат, – заявил Рай, – но и принц. И я приказываю. Ты будешь участвовать в Эссен Таш. Пусть твой огонь немного выгорит, пока он не сжег тебя дотла.

– Ваше высочество, жалеть себя – дело недостойное. – Тирен зашаркал к двери. – Спасибо, – сказал ему вслед Рай и поднял свиток. – Вот за это.

Связь не ослабела? Рай покачал головой. – Наоборот, усиливается. Поначалу эхо было еле ощутимым, но теперь… Не только боль, Тирен. Удовольствие, усталость. И гнев, беспокойство. Да вот прямо сейчас, если выбросить все мысли из головы, я чувствую Келла. – Рай прислушался к брату. – Он измотан. Мне очень тяжело. – Понимаю. – Тирен опустил руки. – Это не просто физическая связь. У вас с Келлом одна на двоих жизненная сила.

Слабость и сила тесно переплетены, – сказал тогда авен эссен. – Они так похожи, что мы их часто путаем, как путаем магию и власть. Ответ показался принцу пустой отговоркой, но в прошедшие месяцы Тирен всегда был рядом, поддерживал Рая, но не давая забыть о случившемся. Он поднял глаза. Старик смотрел в воду, в ее глубину, как будто видел что-то в игре отражений, в клубах пара. Может быть, когда-нибудь Рай тоже этому научится. Видеть будущее. Но Тирен однажды сказал, что главное – смотреть не вдаль, а вглубь, и принцу не хотелось уделять этому слишком много сил. Но ему всегда казалось – точнее, он надеялся, – что каждому от рождения дается способность что-то делать, надо только покопаться в себе и найти ее. Свой дар. Свою цель в жизни.

И не говорите, – пожаловался Рай. – Усердие – это утонченная форма наказания.

Править королевством – дело тонкое, – заметил отец. – Каждый поступок несет в себе глубокий смысл, имеет значение. Этот турнир – не просто игра. Он помогает поддерживать мир с соседними империями, дает возможность продемонстрировать, на что мы способны, не применяя угроз. – Король сплел пальцы. – Политика – это танец, пока не станет войной. А заказываем музыку мы. И чем больше Рай думал над этим, тем больше понимал.

У дверей толпилась горстка людей. Они негромко переговаривались на незнакомых языках. Один из них бросил взгляд на Лайлу, и она заметила, что глаза у него золотые. Не янтарные, а яркие, как зеркало, с темными крапинками в металлических радужках. А кожа, на которой сверкали эти глаза, была черной, как ночной океан, и, в отличие от фароанца, которого она видела на Черном рынке, лицо было покрыто десятками зеленоватых стеклышек. Они складывались в линии над бровями, спускались вдоль щек, окутывали шею. Зрелище было пугающим.

Он тихо охнул, глаза распахнулись – не от страха, и даже не от удивления, а от восторга. От благоговения. И это искреннее, неприкрытое восхищение чем-то напомнило Келлу старого короля. Защемило сердце. Когда-то он принял интерес энтузиаста за алчность, но, видимо, ошибся. Нед ничем не походил на нынешнего короля Георга. Нет, он по-детски хотел, чтобы мир стал интереснее, считал, что если поверить в магию, то она появится сама собой.

Непрерывно бормоча, Нед вошел в таверну, и Келлу ничего не оставалось, как последовать за ним. Можно было, конечно, повернуться и уйти. Но Нед так долго ждал его, купил эту проклятую таверну, чтобы ждать, и нужно было хотя бы поблагодарить его за эту упрямую решимость. Келл вошел.

В Красном Лондоне не спрячешься, но здесь он сумел отыскать для себя укромное местечко. Люди навстречу попадались, но никто его не знал. Никто не шарахался, не смотрел вслед. Да, в определенных кругах ходили всякие слухи, но для прохожих он был просто незнакомцем. Тенью. Призраком в городе, где полно…