Цитаты из книг автора «Виктория Шваб»

Ее глаза – все, что осталось от этих больших теплых глаз – были раскрыты, и цвет у них был мертвый. Такой же, как у всего тела. Сероватый оттенок пепла в давно потухшем очаге. У Лайлы сжалось горло. «Вот почему я всегда убегаю». Потому что любовь – это тварь с острыми когтями. Она впивается ими в тебя и не отпускает. Любить – это больнее, чем нож в бедро, больнее, чем сломанные ребра, больнее, чем любая рана, которая кровоточит, а потом заживает.

Так вот, Мейнел. Смертью погибших не воскресишь. И пропавших не найдешь. Множество людей пали жертвами монстра. Но есть и те, кто остался в живых. Так что если решил сдаться, выходи из палатки. Я тебя не остановлю. И спасать еще раз не стану. Но если хочешь найти достойное применение своим силам, идем со мной.

– Как? – переспросила она. – Очень просто. Потому что ни тени, ни павшие не могут меня тронуть. Потому что я хорошо владею магией и еще лучше – клинком, и в моей крови больше силы, чем во всем вашем чертовом дворце. Потому что я умею убивать, не задумываясь, а сверх того – потому что у меня уже вошло в привычку оберегать жизнь ваших сыновей. Обоих. Будь здесь Келл, он бы побледнел. Король же побагровел. Алукард издал слабый вымученный звук – рассмеялся, наверное. Королева молча глядела на удивительную девчонку. А Рай, вопреки всему, улыбнулся.

Внезапно Рай почувствовал, что выжат до капли, опустошен, но в этой опустошенности крылся покой. Нет, даже не покой. А ясность. Решимость.

– Нет, – прервал принц. – Я не допущу, чтобы они думали, будто семья Мареш их покинула. Не стану прятаться в охраняемом дворце, если могу без опаски ходить по улицам. Если могу показать людям, что они не одни, что я сражаюсь за них, ради них. Меня можно сбить с ног, но я все равно поднимусь и своим примером покажу им, что надежда не умирает. Это то немногое, что я могу сделать для своего города, и с радостью сделаю это. И нет нужды прятать меня от тьмы. Она больше не может причинить мне вреда. Ничто не может.

Ее руки были перевязаны, по щеке тянулась глубокая царапина, и Рай заметил, что брат шагнул к ней так естественно, как будто мир чуть покачнулся. Для Келла, видимо, так оно и было.

Он чувствовал, как бешено колотится сердце брата, сгибался под тяжестью его взгляда.

А теперь вот кем она стала. Антари. Одна, но в то же время не одинока. Побитая, но не потерявшаяся. Вокруг нее сплелось слишком много жизней. Слишком много людей, о которых нужно заботиться, и она опять она не знала, что делать – то ли бежать, то ли остаться. Но выбор подождет, потому что этот город умирал, и она хотела его спасти. А может, это как раз и значит, что выбор она уже сделала. На этот раз.

На миг ему показалось, что Алукард Эмери мертв. Потом глаза капитана медленно приоткрылись. Под ними темнели синяки, придавая ему изможденный, болезненный вид. И что-то случилось с кожей. В полумраке каюты были заметны тонкие линии из серебра – не блестящие, как расплавленный металл, а тусклые, как шрамы. Они тянулись по рукам и шее, скатывались по щекам, как слезы, белели на висках. Нити света поблескивали на теле там, где раньше синели вены. Но в глазах не было проклятия. Алукард Эмери столкнулся с магией Осарона и остался жив.

Король повернулся спиной, и вопрос был закрыт. Мятеж подавлен. В мгновение ока хаос сменился порядком.