Глава 3

– Куда ты? – выкрикнула леди Таиса, едва поспевая за дочерью.

Элеа сама не понимала, что делает, но в одном она не сомневалась: нужно поскорее покинуть дворец. Ее щеки горели от стыда, глаза были полны слез, а сердце разбивалось на миллион осколков.

Всё должно было быть иначе.

Ведь матушка обещала, что всё будет по-другому.

Сегодня принц Киф должен был сделать предложение леди Элее Торнтон. Он должен был подарить ей фамильное кольцо, которое взял у королевы. Сегодня Элеа должна была подняться на балкончик и встать рядом с Кифом и его семьей – с королем и королевой, чтобы поприветствовать своих будущих подданных.

Но все сложилось совершенно не так, как рассчитывала леди Таиса. И как мечтала Элеа.

– А ну, остановись, никчемная ты девчонка! – рыча сквозь зубы, леди Таиса схватила дочь за локоть. Платье, которое так бережно было подогнано под миниатюрную фигуру девушки, затрещало по швам, а в рукаве так вовсе образовалась дыра – именно там, где леди Таиса схватила дочь.

– Матушка, прошу, – взмолилась девушка, чувствуя, как к горлу подступила тошнота. Она не ела весь день, чтобы выглядеть на сегодняшнем балу самой очаровательной леди, а по итогу едва стояла на ногах из-за усталости, голода и обрушивавшегося на нее позора. Киф даже не посмотрел на нее.

А какие слова он говорил ей ранее…

Элеа всхлипнула, когда леди Таиса впилась ногтями в руку дочери.

– Ты опозорила нас, девчонка! Ты разрушила все, ради чего я так старалась, – рычала леди Торнтон, выдыхая горячий воздух вместе со словами, полными яда.

– Простите, матушка… я не хотела, чтобы всё… всё вот… так… – голос окончательно дрогнул, и Элеа тихонечко заплакала.

– Никчемная! Бесполезная! Ты все разрушила!

Леди Таиса замахнулась свободной рукой, и Элеа, в ужасе раскрыв глаза, сжалась, ожидая удара, но леди Торнтон помешали. Или, наоборот, спасли Элею от еще одного позора.

– Леди Торнтон, – пробасил церемониймейстер.

Две представительницы старого, знатного рода разом отпрянули друг от друга. Элеа спасалась от гнева матери, сама же леди Таиса продолжала играть роль аристократки с изысканными манерами. Разве что мало кто поверил бы в ее игру, увидев, как леди Таиса едва не поколотила собственную дочь в королевском замке в самый разгар бала.

– Прошу следовать за мной. Вас ожидают.

– Кто? – спросила леди Таиса, но церемониймейстер не ответил. Он лишь поправил манжеты и, развернувшись на каблуках, направился прочь. Леди Таисе, как и ее дочери, не оставалось ничего иного, как следовать за мужчиной.

Каждая думала о том, что ожидает их впереди. Элеа была уверена, что после такого позора ее запрут дома и накажут. Матушка постарается сделать так, чтобы Элеа в полной мере распробовала ее гнев и немилость, а после, когда леди Торнтон насытится, она позаботится о будущем своей дочери. Но только так, чтобы их семья осталась в выигрыше.

Церемониймейстер открыл двери, приглашая дам войти. Первой впорхнула леди Таиса. Она держала спину прямой, а на лице не было ни грамма сомнений, тогда как Элеа чувствовала себя уничтоженной. Она опустила голову, едва могла перебирать ногами, а ее щеки все еще горели от пережитого стыда. Церемониймейстер сказал, чтобы они ожидали, а сам, не входя в комнату, закрыл двери.

Повисло напряженное молчание. Элеа мечтала, чтобы случилось чудо, и она исчезла. Чтобы матушка перестала злиться на нее. Чтобы этот проклятый бал закончился или вовсе не начинался.

Чтобы Киф…

Чтобы Элеа никогда не встречал принца, который разбил ее нежное девичье сердце.

Ожидание было недолгим. Элеа даже не успела подумать о том, что случится, когда они вернутся домой, как открылись вторые двери и в комнату вошла женщина.

Элеа сразу же узнала в ней королеву, хотя ее плечи и голову покрывал плащ с капюшоном. Согнувшись чуть ли не пополам, Элеа старалась не дышать. Леди Таиса тоже поклонилась, но не так глубоко и не с таким же трепетом, как сделала это ее дочь.

– Леди Торнтон, – протянула мелодичным голосом королева, скидывая с себя плащ. – Надеюсь, я не помешала вам. Слышала, что вы были очень увлечены разговором со своей дочерью.

– Нет, ваше величество.

Элеа едва не поперхнулась воздухом. Голос матери звучал мягко, но насторожено. Выпрямившись, но так и не взглянув на королеву, Элеа стояла позади матери и прислушивалась к диалогу двух аристократок.

– Позвольте выразить свое восхищение, моя королева. Вы организовали самый великолепный бал, о котором, я думаю, будут слагать легенды.

– Ох, вы льстите мне, леди Таиса.

– Что вы, моя королева. Наоборот. Я-то повидала на своем веку столько балов, что смело могу заверить вас, что сегодняшний день войдет в историю.

Элеа готова была поклясться, что если она продолжит слушать эти слова, похожие на патоку, которые леди Таиса вливала в уши королевы, то ее стошнит. Что, впрочем, не будет так ужасно, как то, что уже случилось.

– Бросьте, леди Таиса. Вы так молоды.

Женщины тихонечко рассмеялись, а Элее показалось, что звук, который она услышала, был похож на лай собак.

– Но мы все знаем, почему этот бал войдет в историю. С этим я, пожалуй, соглашусь, – заключила королева, и Элеа ощутила, как воздух вокруг нее стал удушливо горячим. – Сегодня мой единственный сын и наследник престола заключил самый выгодный союз.

Элеа все-таки вздрогнула и, подняв голову, взглянула на королеву. Та смотрела на нее в ответ.

– И я поздравляю вас, моя королева, и вашего сына со столь значимым событием для всего нашего королевства.

– Благодарю, – надменно произнесла королева, и Элеа готова была поклясться, что мать заметила пренебрежение, которое исходило от женщины, чья власть в королевстве была неоспорима.

Впрочем, когда-то давно у короля Риманна Третьего была другая жена. Королева Алора, говорят, умерла в родах, и тогда король женился во второй раз на леди Калиде. Она-то и подарила королю наследника. Принца, в которого Элеа была влюблена. И он разбил ей сердце…

– Леди Таиса, я позвала вас сюда не для светских бесед, – вдруг голос королевы Калиды изменился. Он зазвучал низко, властно и холодно. Если бы королева так говорила с Элеей, то та бы лишилась чувств от страха, но мать девушки была из иного теста. Королеву леди Таиса не боялась, разве что терпела. Элеа однажды слышала, как та сказала своему дорогому супругу, что сожалеет, что леди Алора не пережила роды и погибла вместе с ребенком. Потому что будь сейчас королева Алора жива, всё в этом мире было бы иначе.

– Да, ваше величество, я понимаю.

– Тогда вы догадываетесь, что могло меня расстроить.

– Увы, но нет. – Леди Таиса словно с издевкой пожала плечами.

Элеа втянула шею. Даже она поняла, почему королева Калида пожелала их видеть. Легко было догадаться, что королева все знает. От ее величества не скрыться. И эта та самая причина, по которой Элеа хотела сбежать из замка. Но увы, небольшая заминка, причиной которой стала сама леди Таиса, привела их сюда. На суд ее величества.

– Тогда позвольте, я все объясню, – хмыкнула королева, пронзая взглядом своего оппонента. – Вы и ваша дочь посмели покуситься на то, что вам никогда не будет принадлежать!

Элеа сжалась, когда голос королевы зазвучал громко и яростно. Леди Таиса не шелохнулась.

– Думаете, я не узнаю, как ваша миленькая дочурка обхаживает наследника престола! Думаете, мне расскажут, какие вольности ваша прекрасная деточка допускала в отношении принца?! Да как вы посмели даже надеяться, что принц Киф захочет жениться на этом порченом товаре?! Вы под всех знатных и богатых женихов готовы подложить родную кровиночку ради того, чтобы вернуться сюда? – кричала королева и топала ногой.

Элеа с каждом произнесенным словом бледнела. Она чувствовала, как пол уходил из-под ее ног. Она боялась смотреть на королеву, лишь краешек подола матери попал в поле ее зрения, а после глаза застилали слезы.

Королева Калида продолжала осыпать проклятиями и требовать извинений, тогда как леди Таиса молча принимала все обвинения и даже не пыталась хоть как-то защитить свою семью, спасти от позора дочь. Словно она соглашалась со всеми обвинениями, которые выкрикивала королева. А Элеа потеряв хоть какую-то надежду на поддержку, просто плакала, больше не стыдясь слез.

Королева была ужасна. Элеа могла бы сказать, что она не позволяла себе вольностей с принцем. Лишь раз он поцеловал ее. Разве это считается? Но у королевы на все было свое мнение.

– Сегодня же вы вернетесь в свой дом, леди Таиса. Уберетесь с глаз моих долой с вашей девчонкой. Вас больше не пустят во дворец, и я позабочусь, чтобы ни один благородный дом не захотел оказать вам какую-либо помощь, – голос королевы Калиды вновь звучал холодно и отстраненно. – И молитесь всем богам, старым и новым, чтобы когда о проступке вашей дочери узнает король, то он будет милостив и добр, и не пожелает наказать вашу семью еще жестче, чем сделаю это я.

Королева в последний раз взглянула на них.

– А теперь убирайтесь прочь, леди Таиса. И заберите свое порочное дитя. Ни один уважаемый мужчина не пожелает связать себя с этой, – королева махнула рукой в сторону Элеи, – грязной девчонкой.

Королева покинула комнату, закрыв за собой дверь с оглушительным хлопком. Элеа боялась пошевелиться. Она и дышать-то едва могла, не чувствуя ни ног, ни своего сердца.

Леди Таиса тоже стояла на месте и не шелохнулась, даже тогда, когда королева хлопнула дверью.

Прошло всего лишь пару мгновений, а может и целая вечность, когда леди Таиса обернулась и, не глядя на Элею, проследовала к другим дверям, через которые они вошли в эту небольшую неброскую комнатку, в которой только что вершилась судьба двух леди Торнтон.

Леди Таиса проиграла, но дворец она покидала с высоко поднятой головой. Даже то, что случилось, не сломило ее, чего нельзя было сказать о ее дочери. Элеа едва стояла на ногах, ее голова кружилась, а сердце, разбитое на кусочки, болезненно толкало кровь.

Домой они возвращались в полной тишине. Матушка не произнесла ни слова, хотя Элеа была только рада этому. Она не была уверена, что переживет сегодняшнюю ночь, если ее мать захочет хоть что-то сказать по поводу всего произошедшего. Девушка лишь проводила взглядом все так же гордо вышагивающую женщину в платье из бело-золотого атласа, а сама, едва матушка скрылась в коридоре, вцепилась в руку Глори, которая вышла поприветствовать будущую королеву.

Увы, у Элеи были дурные вести.

– И как всё прошло? – прошептала служанка, поддерживая свою хозяйку.

– Я пропала, Глори, – сквозь слезы, прохрипела она, ухватившись за верную подругу. – Я уничтожена. Опозорена.

– О боги, – выдохнула служанка, ловя падающую в обморок юную леди Торнтон.

Элеа закрыла глаза. Ее мир померк. И в этот самый миг она наделась, что больше никогда не откроет глаза… Лучше смерть, чем жить опозоренной до конца своих дней.