Глава 5

Дыхание перехватило, где-то под рёбрами сжалось в одну точку, а тётя Зина, пожав плечами, только сказала:

- Машина ждёт у служебного.

- Машина? – переспросила, недоверчиво вглядываясь в глаза.

- Ну да.

Нахмурилась, разворачиваясь к служебному.

Кто мог прислать? Меня никогда не встречали… да что там, у меня и знакомств таких нет. Хотя…

Вспышкой озарения пришла мысль:

Это Сергей Сергеевич, больше некому. Видимо хочет лично спросить. Это так по-доброму с его стороны.

Чувствуя прилив сил, пошла быстрее. Сердце в груди подрагивало, но было уже не страшно. Нечего бояться. Он сделал для меня благое дело и от меня лично не убудет, если я скажу «спасибо» глядя в глаза.

Чёрный автомобиль стоял совсем рядом с выходом. Зеркально блестящий бок, тонированные окна. Водитель в тёмной куртке и перчатках вышел сразу, как только я показалась в дверях.

- Диана Волынская?

- Да, - кивнула, подходя ближе.

- Садитесь, - сказал и открыл заднюю дверь.

Послушно скользнула на мягкое кожаное сиденье, ожидая, что он тоже тут будет, но нет… кроме меня и водителя никого. Машина плавно тронулась с места, аккуратно двигаясь по нашему лабиринту на основную дорогу.

Внутри пахло чем‑то дорогим, непривычным - кожей, деревом, лёгким мужским парфюмом, не таким, как у наших артистов, - тяжёлым, резковатым.

- Куда мы?

- В «Бриоре».

Бриоре...

Один из самых дорогих ресторанов в центре. Я видела его только снаружи: тёмные окна, вход с золотистой табличкой, машины у крыльца - совсем другой мир. Моего имени в том мире не было, и я не надеялась, что когда-то появится. Никогда не стремилась к этому…

Поёрзала на сидении, сжимая ручки сумки. Я выгляжу не то, чтобы не для этого ресторана… скорее не для выхода в центр города, в общем. Как никогда сейчас поняла желание бабушки выглядеть на все сто. Даже дома!

На мне же ни грамма косметики, блин…

Удачное время, конечно… Еду вся мокрая, уставшая, замученная – ужас.

Огни города смазывались за стеклом, превращаясь в кляксы. Нервное напряжение внутри меня росло с каждым метром. А когда взгляд падал на отражение в стекле – я видела вовсе не балерину, а бледное лицо, растрёпанный пучок, уставшие глаза – какой-то оборванки с улицы.

Боже мой, куда собралась…

Выдохнула, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями.

Я еду к нему… тому самому человеку, который одной фразой поменял мою жизнь в лучшую сторону. Понимаю, Сергей Сергеевич заступился в память о маме, но какая сейчас разница, главное, что он это сделал! Это, пусть и не честно, но даёт мне огромный прогресс, буквально толчок.

Вместе с тем, моё отчаянное желание сказать «спасибо», медленно и верно трансформировалось в ничем не перебиваемое смущение. Я не умею просить… не потому, что гордая через край, а потому что не знаю, как это делать с пуленепробиваемым выражением на лице. Собственно, это же нужно сказать и о благодарности, её тоже нужно уметь правильно говорить.

Сжала пальцы и мысленно начала репетировать. Я когда к нему кинулась, хотела от всего сердца натараторить, а сейчас… сейчас эффект неожиданности отпадает.

Не знаю, как подступиться и с чего правильнее начать. Сказать слова благодарности нужно – необходимо, но как это сделать так, чтобы не выглядеть при этом сопливой девчонкой, я не знаю…

Господи, какой ужас.

Скоро двадцать, а я как в первый раз с мужчиной заговорить планирую. Кошмар.

Доехали быстро, несмотря на то что город был загружен. Водитель Сергея Сергеевича маневрировал как рыбка, точно зная, где свернуть и через какой двор проехать, чтобы не застрять в потоке. И он же очень мягко притормозил у главного входа.

- Хорошего вечера. Вас встретят, назовите фамилию.

- Спасибо и вам тоже, - искреннее пожелала, выбираясь из машины.

Холодный ветер пощипывал щёки. Конец марта, всей страной ждём тепла, которое где-то застряло.

Прохожу внутрь, не забыв сказать: «спасибо» швейцару. Я может быть и не их круга, но воспитание у меня хорошее.

«Бриоре» оказался изнутри ещё более чужим, чем снаружи. Полированный тёмный пол, мягкий, приглушённый свет, тихая музыка вынуждающая понизить голос до шёпота.

Меня провели не в общий зал, а сразу вглубь, через коридор с кабинетами. Официантка в чёрной форме, почти не глядя на меня (или, наоборот, слишком уж аккуратно «не» глядя) всю дорогу улыбалась, а как только остановились у одной из дверей, быстро открыла и умчалась со словами:

- Вам сюда.

Зашла, огляделась. Никого… Никого и полутемно.

Небольшой столик, кожаный диван вдоль стены. На столе ведёрко со льдом, две рюмки, тарелка оливок, миндаля и ещё каких-то орехов.

Решила посидеть и подождать на диване.

Сумку положила рядом, руки пристроила на колени, сцепив пальцы, чтобы не тряслись. Время потекло.

Сначала я просто сидела, разглядывая узор на скатерти, слушала музыку, считала вдохи и выдохи - как на классе, когда надо успокоить разбежавшееся сердце. Потом достала телефон, проверила звонил ли мне кто-нибудь. Нет, не звонил…

Посидела-посидела, подумала и решила сама написать. Написала и стёрла. Бабушка не признаёт сообщения. Пришлось набрать и минут пять благоговейно врать, что всё хорошо, что я просто тут с девочками, что домой доберусь на такси, и чтобы она не ждала - спать ложилась.

Откинулась на спинку дивана, повспоминала общую тренировку сегодня и тот в какую ожесточённую перепалку Света вступила с Андреем. Господи, такие страсти были… Они рядышком танцуют, всё время так было, но ненавидят друг друга люто. В чём причина – мне неизвестно, но чувствуется, что не так-то всё и просто.

Время шло. Я поглядывала на дверь каждые несколько секунд, но она оставалась закрытой. Официантка и та заглянула всего один раз:

- Вам что‑нибудь принести?

- Нет… спасибо, - отрицательно мотнула головой.

Пить или есть не хотелось вообще. В животе было пусто и тяжело одновременно, как будто туда положили мокрую, но очень тяжёлую губку для цветов.

Минуты тянулись вязко, как мёд. В какой-то момент показалось что про меня и вовсе забыли. Ну, мало ли, человек всё-таки занятой. Сидела, выжидала на каких-то морально-волевых, честное слово. Я не знаю, сколько прошло – двадцать, сорок… пока наконец не послышались уверенные шаги и дверь не распахнулась, являя Сергея Сергеевича.

Вскочила на ноги, как ошпаренная.

Наконец-то!

Он остановился в дверном проёме, а я почему-то зацепилась за тёмно-синий костюм, который сегодня сидел плотнее… ну или так всегда. Всё-таки мужчина крупный, возрастной.

- Здравствуйте, Сергей… Сергеевич, - сказала и улыбнулась.

Может быть немного нервно, может быть поэтому он осмотрел меня с ног до головы и в ответ не улыбнулся, а только слегка дёрнул уголком губ.

Диана… веди себя нормально! А-то подумает, что ты припадочная какая-то, тогда тебе не «Жизель», а сраный веник сулить будут!

- Добрый, Диана, добрый… - сказал, закрывая за собой дверь. - Садись.

Опустилась обратно на диван. Спина выпрямилась сама, руки легли на колени, а на лице зависла лёгкая полуулыбка.

- Сюда, садись. – кивнул на кресло у стола.

Блин…

Пересела, стараясь совершенно никак не показать собственной неловкости. У этого мужчины подавляющая аура, я постоянно хочу не улыбнуться, а наоборот, отойти подальше. Желательно так, чтобы и видно меня не было.

Он сел напротив, неспеша плеснул себе в рюмку прозрачную… не знаю, что это, но явно алкогольное и пострел на меня. И пока я молчала, наполнил вторую рюмку, всего на секунду оторвавшись взглядом от моего лица.

- Как в театре? – будничный вопрос.

- Хорошо, - сглотнула. - Меня… меня утвердили по первой партии. – и тут же добавила: - «Жизель». Спасибо вам большое.

- В курсе. Отчитался уже.

- Я… - вдохнула глубже и наконец-то вытолкала из себя то, что хотела сказать все эти дни. - Я хочу поблагодарить вас. Если бы не вы…

Он улыбнулся. Не типично… не так как привыкла - он улыбнулся одним уголком губ, и я почему-то запнулась, почувствовав себя маленькой, никчёмной и совсем идиоткой вдобавок.

- Значит, - протянул, - хочешь сказать мне «спасибо»?

- Да, конечно, - всполошилась.

Кивнул, откидываясь на кресло спиной, смотря исключительно в мои глаза. Я - говорила, он - слушал, а в самом конце просто кивнул.

- Спасибо вам! – решила дополнить. - Я… правда стараюсь, я занимаюсь с Алексеем Викторовичем, он говорит…

- Я знаю, что он говорит.

Кивнула, понимая, что кажется перегнула со своим «спасибо». Но всё-таки… всё-таки закончить нужно было и я снова продолжила:

- Если бы не вы, этого ничего не было, от всего сердца вам благодарна. Спасибо огромное.

Сказала и выдохлась вся, как сильно в ушах застучало от перенапряжения. Я действительно благодарна, от звёзд и обратно. Бесконечно!

Внутри порхали бабочки – самые настоящие.

Но они вдруг перестали активно размахивать крылышками, когда я услышала короткое:

- Выпей.

Что?

Взгляд медленно сполз на рюмку, внутри что-то ёкнуло.

- Я… не пью, простите.

- Сейчас пьёшь. - холодно, безапелляционно, с нажимом.

Подняла глаза.

- Я после тренировки, устала и…

- Выпей, Диана, - давления в голосе стало втрое больше.

Сглотнула, снова смотря на рюмку.

Если грубо откажу это будет смотреться… это перечеркнёт всю ту благодарность, что я высказала и особенно ту, что испытываю. Безвыходная ситуация…

Прикусываю изнутри губы и всё-таки тянусь к рюмке. Полная почти всклень. Подношу ближе – водка. Меня такой обтирали, когда температура под сорок была.

- Смелее.

Господи… я никогда и не пробовала ничего тяжелее вина.

Закрыла, глаза, глотнула и тут же зашлась приступом кашля. Обожгло весь рот, всю трахею. Попыталась судорожно втянуть воздух и не смогла - из глаз брызнули слёзы.

- Ну вот, - не без удовольствия протянул Сергей Сергеевич, пока я задыхалась. - А теперь рассказывай, что там у тебя интересного.

Сфокусировала взгляд, чувствуя расползающееся тепло в желудке. Да что там в желудке… в голове закружилось чуть сильнее, чем от фуэте.

Почти сразу вошла официантка, принесла еду. Расставила тарелки, пожелала приятного времяпрепровождения. Я молчала… молчала и смотрела на то, что принесли. Мы в ресторане, я всё понимаю, но я этого не заказывала, не смогла бы ни попросить, не оплатить.

Сергей Сергеевич, приподнял бровь, почти улыбнулся, кивая на тарелки. Вдохнула глубже, явственно чувствуя, как начинает двоиться. Водка на вкус была ужасной. Никогда больше не буду пробовать.

Передо мной оказался какой‑то салат из листьев, с маленькими кусочками мяса и мандаринами. Листья блестят от соуса, мясо разложено - аккуратными полосками, мандариновые дольки смотрятся игрушечными. Всё это выглядело красиво, по‑взрослому… и абсолютно не моим. К мандаринам я всегда не очень…

- Ешь.

- Я… - попыталась возразить.

Попыталась и утухла… Потому что он так посмотрел… как обжог. Взяла вилку, наколола лист салата.

А дальше, дальше вроде бы всё пошло нормально. Сергей Сергеевич ел и спрашивал меня про репетиции, Романова, бабушку и про мои дальнейшие планы как балерины. Я отвечала, иногда невпопад, иногда как-то совершенно несвойственно мне подхихикивая или смущаясь по-детски. Мне завтра за это будет стыдно, честное слово.

А потом, не знаю как, но тон поменялся. Сергей Сергеевич откинул салфетку в сторону, склонил голову вбок и пристально прошёлся по моему лицу. Мурашки выступили, я даже поёжилась, случайно смахнув салфетку со стола.

Боже мой, какое позорище…

Обмерла прям там – на месте.

Балерина, грация, изящество… куда всё делось?!

- Ты понимаешь, что сейчас ты стоишь там, где многие мечтали бы оказаться вместо тебя?

- Да, конечно. - согласилась.

Вот это‑то я очень хорошо понимала. Гораздо лучше, чем он.

- Какая понятливая девочка… - протянул с усмешкой, вновь опрокидывая рюмку.

Я не считала сколько, но кажется, это уже не третья.

У меня не кружилась голова, ничего не мутнело, только тело… оно просто взяло и расслаблялось до состояния амёбности. Мне бы домой и спать… желательно без паров, бабушка у меня чувствует, когда сосед пьяный домой возвращается… а если уж я заявлюсь. Страшно представить, что за скандал она учинит.

Я уже не держу спину прямо… я просто облокачиваюсь о спинку кресла, доедая салат. Он, к слову, был вкусным. Гораздо вкуснее чем на вид.

- Я… стараюсь. В труппе, мы…

Сергей Сергеевич усмехнулся.

- Не про это. – покачал головой, словно несмышлёному ребёнку рассказывает о том, что планета наша круглая. - Я про то, что мир не работает по принципу: «талантливый - значит, сразу наверху», - сказал и подался чуть вперёд, чтобы закончить. - Нужны люди, их поддержка…

Согласно кивнула и отвела глаза. Этот мужчина занимает огромное пространство. Он в возрасте, но ширина плеч, большие руки, взгляд от которого мурашки по пояснице ползут… в общем, меня это немного из колеи выбивает. Всё выглядит как-то странно, словно не так должно быть. Не так…

Я нормальная, пока в училище училась, на свидания ходила и всё-такое, но они все были моего возраста… С очень взрослыми не умею. У них и воспитание другое, и принципы. Чуть не то слово и всё. Бабушка моя тому пример, она не очень жалует новое веяние. Старая школа.

Пока я витала где-то не здесь - Сергей Сергеевич встал, дёрнул вниз пиджак, обошёл стол. Всё это время, что мужчина двигался, я… я смотрела и чувствовала себе ужасно некомфортно. Во мне и пятидесяти килограмм нет, это примерно раза в два меньше, чем в нём и… И мне протянули ладонь, предлагая подняться.

Проигнорировать жест… возможности не представилось. Я же говорю – другая школа. Мои сверстники после ужина фиг бы предложили даме руку, чтобы подняться, а тут…

Аккуратно убираю салфетку, вкладываю ладонь, которую тотчас обхватывают сильные мужские пальцы. Пульс начинает разгоняться. Это ужасно меня смущает. Да даже то, что он в костюме, а я в спортивном сижу.

Сергей Сергеевич, потянул наверх. Подчинилась. Запах парфюма стал резче, ближе. Сердце стукнуло в горле.

- Сергей Сергеевич… - начала я, и голос предательски дрогнул.

- Ты нервничаешь, - пальцы коснулись подбородка. – Неужели такой страшный?

Попыталась аккуратно высвободить ладонь – удержал. Не сильно, но очень решительно. Вскинула глаза, обжигаясь, потому что он подался навстречу…

- Такая красивая девочка… - пальцы заскользили по щеке, в ласковом поглаживании, зацепили губы.

Отпрянула. Не думая, не пытаясь быть вежливой – дёрнулась на максимум. Удержал. Сердце не просто прыгнуло, оно заметалось.

- Сергей Сергеевич, если вы…

- Тш-ш-ш…

Горло сжало.

Видя мои глаза, он лишь усмехнулся и потянул на себя, заводя одну мою руку за спину, прижимая к себе настолько плотно, что я почувствовала пуговицы его рубашки.

- Что вы делаете?

- Ну, что ты так испугалась. Я ничего плохого тебе не сделал. Я дал тебе дорогу, Романова, «Жизель», разве можно быть такой неблагодарной, маленькой сучкой?!

И из доброго дядюшки, он превратился в озлобленного монстра. По щелчку.

- Что вы… что вам… Отпустите, пожалуйста… - голос сорвался на тихий всхлип, ладонь соскользнула на горло.

Слёзы проступили, но так и не сорвались, он наклонился ниже, заслоняя собой и так тусклый свет.

- Буду учить тебя…

И меня швырнули на диван.

Я не успела понять, подняться и хоть как-то извернуться - ничего не успела! Прижал меня собой, содрал резинку с волос - причиняя боль, а следом, намотал пряди на кулак, утыкая носом в обивку дивана.

- Нет-нет-нет! Не надо, пожалуйста…

Всё тело обожгло осознанием. Это всё была не вежливость… всё это… это.

Не услышал… сдёрнул штаны, бельё и… и я захотела сдохнуть по-настоящему в тот же миг, когда поняла, что он сейчас сделает. Голых ягодиц коснулся прохладный воздух, а следом ткань брюк. Мир окрасился в красный.

Короткий всхлип, звон пряжки ремня, давление на поясницу, обжигающе хлёсткий удар по бедру и шёпот в самое ухо:

- Я научу тебя быть хорошей, кроткой и благодарной. – натянул волосы, выгибая меня дугой. – Поняла меня?

- Отпустите, пожалуйста, я никому не расскажу… я… не надо.

- Поняла или нет? – дернул ещё раз.

И я простонала, теряя нить реальности, от захлестнувшей боли:

- Да…

Поцелуй куда-то в шею – мокрый, скользкий… Дёрнулась в сторону. Усмехнулся и в наказание содрал с меня худи, а следом порвал тренировочный топ на спине. Попыталась прикрыться, волосы упали на лицо, обмотались вокруг шеи.

- Красивая… мягенькая…

В какой-то момент, я начала сползать на пол. Колени коснулись холодного пола, он не дал упасть, уложил на живот, завёл мои руки за спину, обхватил одной рукой запястья, пока вторая…

Захлёбываюсь рыданиями, а он… он начал гладить. Прижал меня животом к обивке и гладил… позвоночник, плечи, талию. Всю меня… абсолютно всю меня.

Я вырывалась, просила, умоляла, я… я задохнулась отчаянием.

Где‑то за стеной кто‑то ходил… кто-то, кто мог помочь… но я не закричала, я не смогла. Горло стянуло спазмом, ягодицы жгло, а чужие пальцы сжали талию до хруста. Пока он, тот который в отцы мне годился, делал это стоя коленями на полу…. Он делал это с тихим стоном удовольствия… а меня раздирало. Сначала морально, а чуть позже… когда ему показалось это мало и физически.