Глава 3

Вата. Ноги, воздух, пространство вокруг. Ступни сами переставляются, с запозданием реагируя на команду, проваливаются, скользят, вязнут в чём-то мягком…

Хрустит: внутри, снаружи, везде.

Мне надо дальше.

Надо, блядь, идти.

В голове перезвон, тремор какой-то гул нарастающий.

Трясёт. Но и дрожь какая‑то замедленная, вялотекущая. Плечи подрагивают, руки мелко вибрируют, пальцы не слушаются, а память рвётся кусками: вспышки света, музыка, чужие лица. Всё близко, очень и очень близко… по всей коже… везде. А ещё, я слышу маму. Её добрый, ласковый голос.

Зайчику шубку… надо шубку зайчику. Маленькому зайчику шу-убку.

И именно в этот момент впереди, в чёрной каше, вспыхивает тёплое пятно.

Свет.

Зрачки расширяются, глаза щиплет, но реакция всё ещё откровенный тормоз. Должно быть больно, но это ощущение оттягивается на несколько мгновений или минут…

Щурюсь, пытаясь разобрать и наконец понимаю – окна. Останавливаюсь, чувствуя порывы ветра нещадно подкидывающий мои волосы. Впереди тёмная ступенчатая коробка и она расползается по углам… корёжится. Это дом, я уверена, но он… странный?

Медленно моргаю. Веки весят по килограмму – не меньше. Зажмуриваюсь до боли, вдавливая ладони в лицо. Пальцы ледяные, но это не сразу доходит, сначала я чувствую давление, а уже после – обжигающий холод костяшек. Считаю до трёх. Цифры вязнут. Сука!

Насильно открываю глаза. Дом становится другим – превращается в огромный серый куб.

Да чё за нахрен!

Плывёт. Всё до чего дотягивается взгляд – плывёт! Дорожка под ногами медленно уходит вниз, следом резко вверх, влево, вправо, куда-то по диагонали. Организм реагирует с опозданием: головокружение накрывает чуть позже, чем «поехала» земля. В горле спазм, желудок сводит судорогой, но рвоты нет, только спазмы.

Пиздец…

Зажимаю виски пальцами. В груди то взрывается, то испуганно затихает. Двигаюсь вперёд, сжимая зубы. Мотает в разные стороны. Вжимаю пальцы в кожу, под ними пульс как взрывы.

Шаг, ещё шаг… косит влево. Плечо вдавливает в сетку или… прутья, или стекло. Я не понимаю во что…

Холодно. Мурашки бегут вверх по ногам, сужая в круговорот восприятий только до этого ощущения. Цепляюсь за это чувство – держусь как за верёвку. И в тот момент, когда кажется – поймала, руки проваливаются вперёд. Резкий вдох и… всю меня несёт следом.

Не успеваю испугаться. Тело… чтоб его, каким-то чудом удерживается в балансе, не даёт упасть на вычищенную до блеска дорожку.

Дыхание сбивается, а следом и вовсе исчезает. Глаза медленно скользят по двору: белое месиво снега, чёрные пятна, камни, какие‑то круглые кусты, присыпанные инеем. Дорожка… много дорожек.

Сглатываю вязкую слюну, собираю разъезжающиеся в разные стороны каблуки воедино.

Лай собак. Не тут – далеко, но меня передёргивает от звука. Шаги даются с трудом – трясёт всё сильнее и сильнее. Зубы стучат друг об друга. Двигаюсь на тёплый свет и… и всё-таки поднимаюсь по ступеням вверх, пальцами ощущая металл перил. Дверь. Большая, тяжёлая, она сливается с такой же тёмной и гладкой стеной. Я понимаю, что это дверь только потому, что есть вертикальная линия и ручка, на которую случайно напарываюсь ладонью. Прижимаюсь лбом к поверхности – холодная и действительно гладкая, но откуда‑то изнутри жаром пышет. У меня изнутри или из дома – не понимаю.

Ручка поддаётся без усилия. Щёлк и открылась. Холод ползёт не просто по коже. Он уже внутрь продирается, сжимая все внутренности. Без раздумий делаю шаг вперёд.

Вдох. Удар сердца. И тишина… Тяну воздух с усилием, с раздирающей болью.

Пахнет чем‑то острым, древесным, сухим… чужим. За спиной тихо закрывается дверь. Не удержавшись, приваливаюсь к ней спиной. Тело волной, какой-то бесконечной дробью. Больно.

Почему же так больно?!

Перед глазами широкий коридор, но вижу обрывками, какими-то пятнами: тёмные стены, блеск стекла, что-то серое.

Вашу мать…

Сползаю вниз, опускаясь на пол. Пытаюсь сфокусироваться на конкретных деталях, чтобы не утонуть в тумане, но хрен там был. Вспышками: чёрные линии, тёплый свет, отблеск чего-то холодного.

Опускаю голову вниз… тяжёлая, буквально пуд весит.

В какой-то момент проваливаюсь, плотно прижавшись к двери, но как только сознание снова возвращается, откидываю голову назад и смотрю вперёд. В этот раз вижу более ровно: бетонные плиты, идеальные углы, дорогую мебель. Это точно не недострой… совершенно точно не он. Там как из одного место всё было, а тут очень даже. Сравнение режет роговицу. И тошно, до боли! До рези в желудке!

Перед глазами мельтешит: дорога, сугробы, лес, руки, свет фар, музыка, смех Насти… чей‑то шёпот у уха, стакан в руке, вкус шампанского… а дальше – провал.

Несколько коротких вдохов через силу. Ладони дрожат. В горле сухо-сухо. Прижимаюсь затылком к двери плотнее, чувствую каждую неровность на её поверхности. Свет в окнах был обманкой… он не тёплый, он просто тусклый, он…

Стряхиваю мысли, рывком поднимаясь на ноги. Дыхание сбитое, какое-то шквалистое. Прикладываю ладонь к груди – сердце фигачит по самые не могу. Это точно ненормально. Вжимаюсь спиной в дверь, чтобы не упасть, потому что тело как было ватным, так и остаётся.

Да какого хрена я тут делаю?

И вместе с этой мыслью, пространство вокруг разворачивается на полную катушку. Всматриваюсь повторно, стягивая с себя морок. Как могу стягиваю его!

Слева сплошная стеклянная стена. За ней – гостиная, как аквариум с тёплым светом внутри: широкие диваны, подушки, низкий стол, высокий белый торшер с огромным абажуром. На стене – ровный ряд картин или фотографий; из‑за расстояния и света они сливаются в прямоугольные пятна и мне становится сложно определить. Жёлтый свет разливается по полу вытекая сюда, но до меня не доходит… я в тени, практически в черноте.

Потолок над всем этим тянется далеко вперёд. Я вижу ряд крошечных точечных светильников, от взгляда на которые, начинает рябить. Они светят одинаково, но тускло – не на всю мощность…

У нас дома никогда так не было… даже близко не проходило.

Мир плавает, свет расползается ореолами, углы уплывут… снова, блять! Моргаю – кресла, лестница, стекло, огоньки… Грёбаная каша!

Тело согревается. Уже не так сильно трясёт. Я не понимаю сколько прошло времени в обнимку с дверью, но сдвинуться не получается. Нужно уйти… развернуться и уйти, только вот…

Снег, дорога, посёлок…

Где я?! Чёрт! Где?!

Приходится смириться с собственным состоянием, но как только думаю об этом – картинка меняется.

Свет дрожит. Спустя один удар сердца, вижу тень, вот там – в самом начале дома или коридора… не понимаю, чего именно.

А после… тень сдвинулась, и я поняла – мужчина.

Что-то очень глубоко отозвалось не испугом, а предвкушением – жалящим, совершенно нереальным… неподходящим к ситуации ни с какой стороны. Но меня накрывало, с каждым вздохом всё больше и больше.

Он стоит на границе света и тени. На нём что‑то тёмное: чёрное или тёмно‑серое… рубашка, свитер… пиджак. Лицо так же частично в тени, я вижу линию подбородка, тёмные волосы, угадываю спортивную фигуру. Незнакомец стоит… нет, не просто… он разговаривает по телефону.

Смотрю на силуэт и точно понимаю, что его не было. Я смотрела – и его не было!

Да что такое…

Сердце подскакивает к горлу и тут же замирает. Мужчина поворачивается в мою сторону, а может, мне только кажется. Лицо по‑прежнему наполовину прячется в тени, но я чувствую на себе взгляд – слишком явственное, физическое ощущение, словно он провёл по моей коже пальцами.

Я бы хотела, чтобы провёл, чтобы ниже… и ниже, и…

И в этот момент меня ломает.

Не страхом – хотя я бы предпочла испугаться. Нет. Изнутри, снизу, как удар, поднимается что‑то другое: острое, дикое, болезненное.

Ноги становятся вялыми и тяжёлыми одновременно, пальцы сжимаются, в животе сводит сладкой, почти нестерпимой судорогой, кровь отзывается жаром. Судорожно глотаю воздух. Мысли круговоротом: грязные, яркие… горячие. Мутная волна поднимается вместе с горечью, но это не тормозит… о, нет! Всё что чувствую – подливает масла: сердце чаще, дыхание на излом, пульс галопом.

Он всё так же стоит в тени. Не вижу характерных черт, только силуэт: широкие плечи, тёмная одежда, чуть наклонённая голова. И от этого становится только хуже. Если бы он сказал что-то… или двинулся хотя бы на миллиметр… может быть это «что-то» что-то бы и поменяло… может, но совсем не факт. Тело приходит в движение. Тёмное пятно в красивой гостиной отражается во мне мириадой вспышек. Горячих, снедающих, безумных вспышек!

Сдаюсь. Иду к нему.

От любого движения – обжигающий ток. Ощущения усиливаются, проламывают стыд, сюрреализм и что-то ещё…

Я иду, а он смотрит. Два, три, пять ударов сердца и незнакомец делает крошечное движение – меняет положение руки, но мне достаточно, чтобы волна накрыла сильнее.

Сжимаю губы, чтобы не застонать. Это не желание… нет, для желания слишком просто! Меня в крошку! В котёл, на самое днище швыряет! В стратосферу без предупреждения!

Он замолкает на полуслове и медленно убирает телефон в карман. Плавное движение и пальцы скользят по ткани брюк, в тот самый момент, когда он полностью разворачивается ко мне.

Глаза. Карие. Тёмные, тяжёлые, густые, как расплавленный шоколад, но холодные -каменные. Взгляд не изучающий, не мягкий – прицельный. Сквозной. Меня пробивает его взглядом до самого основания, но вопреки всему, не отталкивает, а наоборот: тело сводит судорогой.

Он делает едва заметный шаг вперёд… или мне кажется. Свет сильнее задевает лицо, я вижу больше: подбородок – чёткая линия. Тень ложится под скулой, подчёркивая жёсткость. Губы незнакомца дрогнули, но взгляд ни на секунду не смягчился.