Глава 5

Разминка полным ходом, на трибунах собрался народ, а Хрен Борисович высокопарно-возвышенно вещает про расстановку. Слушаю вполуха, скользя взглядом по противнику. Это наискучнейшие игры между институтами – ежегодная провинность: скучная, нудная и обязательная.

Вижу знакомых, машу рукой, в ответ получая такие же доброжелательные кивки. Мы не то, чтобы очень дружные были, но у них хотя бы тренер не удод, в отличие от нашего.

– Делай сбросы, не надо всё пасовать. Если видишь, что там угол свободный, пуляй туда, поняла?

Света активно кивает, а я отвожу глаза. Тренер из него – откровенное дерьмо. Кроме своих пловцов, ничего не интересно, впрочем, я не знаю, как мы умудрились выиграть первые три игры, с такими-то знаниями волейбола. Что не слово – бредятина ослиная. Он совсем не разбирается. Прочитал пару статеек и думает, что что-то знает. Придурок лысеющий.

– Гусева, повтори.

Поднимаю глаза на Петра-осла-Борисовича. У нас с ним стойкая неприязнь друг к другу. Вот, с того самого момента, когда я свалилась в бассейн на его паре.

– Пас через Иру, я слышала.

Прищуривается, но отваливает. Отворачиваюсь, снова смотря на девочек напротив. Этих тоже раскатаем. У медиков прошлогодний состав и они все нулёвые. Мы, в этом плане, гораздо лучше смотримся. Жанка говорит их долго тренил другой спец и было нормально, но… по каким-то неизвестным причинам ушёл, а мы на этого остались. Чёрт… это не тренер, а наказание какое-то. Мало того, что не знает, что делать, так ещё категорически не слушает тех, кто знает! Удод – я же говорю.

Подкипает высказать в глаза. Аж сдирает, как хочу! Глядя прямо в большую, круглую морду и сказать! Всё что думаю бы сказала, но… Но приходится сопеть и помалкивать в тряпочку. Чёрт его знает, что он придумает на зачёте. Кстати, нам обещали, что зачёт идёт автоматом, потому что мы тут потеем за честь института и всё такое…

А я, несмотря на дикое желание плюнуть в его сторону, стараюсь особенно не провоцировать. Заставит ещё бегать с униженным выражением на лице. Я тогда совсем не сдам ничего.

– Так, – хлопает в ладоши. – всё, пошли, курочки мои.

Сука…

Передёргивает каждый раз, когда из его поганого рта вылетает что-то типа: зайки, киски или прочая мерзость, связанная с живностью. Кто-то подхихикивает, но на самом деле, это не смешно. Нестерпимо хочется выбить ему хребет. Массовик затейник с сединой, твою мать.

Разбредаемся по площадке. Разминаю шею, делаю несколько прыжков на месте, стараясь отключиться от бесконечного галдежа на трибунах. Кого там только нет, даже Поля притопала, слава Богу, что без транспаранта. Эта может…

Свисток, подача, приём, вывод на удар и… сетка.

Скукотища…

Мяч перекатывается к нам.

Болельщики ликуют, медики переглядываются, поддерживают друг друга и готовятся к приёму. Подхожу к сетке. Катя будет подавать до посинения, и я даже не ударю ни разочка… А хотелось бы.

Скольжу взглядом по трибунам и вдруг, совсем неожиданно, вижу до боли знакомое лицо… два лица, но второе удивляет куда как меньше, чем первое. Отворачиваюсь, вдыхая пыль от старой сетки.

Ты то тут что забыл?

В пальчиках начинает покалывать, бегут мурашки, а я впервые за очень долгое время выпадаю из процесса, всё время ощущая на себе взгляд. Взгляд, от которого хочется отдёрнуть край шорт вниз или сделать наоборот…

Чёрт!

А ещё… всё ещё до крайности неловко. Убеждала себя и так, и эдак, но из раза в раз как баран упираюсь в ворота и хоть ты тресни!

Ну, зачем припёрся… мли-и-ин!

Хлопок – очко, ещё хлопок и ещё одно очко.

Переминаюсь с ноги на ногу, развлекая себя хоть как-то, но спустя семь таких подач на вылет просто стою на месте, даже не предпринимая попыток отбежать назад. А смысл, они всё равно не берут мяч.

Украдкой смотрю на болельщиков, мимо него, конечно, но по факту, поворачиваюсь туда исключительно из-за него. Тянет меня, ничего не могу с этим поделать! Ничегошеньки…

Катя, устав от силовых, посылает планер, противник берёт подачу – радуется и как-то разыгрывает, снова едва не забивая сам себе. Крики, визги, какие-то судорожные дёрганья. Смешные…

Мячик прокатывает по тросу и совсем неожиданно начинает заваливаться в нашу сторону!

Да блин!

Начинаю двигаться. Это мой мяч, но я, стоявшая на прямых ногах (чего делать категорически нельзя) реагирую с задержкой. В итоге достаю его в самый последний момент, применив так полюбившееся публике падение. И всё было бы даже ничего, не реши Лена прыгнуть следом…

Слаженное «ах» с трибун, крик тренера и моя жёсткая встреча с полом.

Мячик мы подняли, но сами свернулись как две лианы, а я так и вовсе оказалась пришпилена всем весом Ленки!

Твою же мать…

Как так-то… я почти сгруппировалась обратно!

Лодыжка отзывается болью, да такой резкой, что я не сразу понимаю, почему не могу вдохнуть.

– Бли-и-ин! Прости-прости. Ты как там?

– Чёрт… – шиплю, наконец-то понимая, что помимо того, что мы тут пообнимались в пылище, она ещё и локтем в солнечное сплетение приложила. Вот почему дышать не могу.

– Томка…

Сажусь на задницу. Мать твою за ногу… перед глазами звёздочки кружат

Ничего себе прилетело…

Упрямо делаю вдох, а он болью отзывается. Шиплю тут же. Матерь котья, больно то как.

Морщусь, переживая прыгающие мушки перед глазами. Подходит тренер и без каких-либо вопросов, дёргает за локоть вверх. Кое-как выгибаюсь, прижимая руку к животу. Адово больно, невероятно больно! Ещё и лодыжка пульсирует. Надеюсь, это просто какой-нибудь маленький ушиб. Мне такие приколы не нужны, вот абсолютно.

– Давай, идём. – шикает на меня. – Судья, замена!

Плетусь до лавочки, стараясь не наступать на полную стопу. За более чем десять лет в этом спорте, чего только не было, но чтобы вот так, на ровном месте, сразу несколько травм – впервые.

Ощупываю ногу сама и так верчу и сяк. Тут не специалиста и я сама себе спец, так что, трепыхания местной медсестры – глубоко по боку. Она, правда, упрямо прикладывает холод, что-то там пыхтит около меня, то причитая, то улыбаясь. По большей части игнорирую суету вокруг, с грустью смотря на то, как вместо меня выбегает первокурсница в коротеньких шортиках, радостно виляя задницей

Рванула мужиков радовать… игруля, блин.

– Давайте – всё.

Откладываю лёд, аккуратно поднимаюсь с лавки и ещё более аккуратно ставлю ногу на пол. Вроде бы не больно.

Господи, спасибо.

– Сиди лучше!

– Да норм уже всё.

Женщина цокает, поднимает лёд и обратно в свой уголок уходит.

Лена смотрит побитой собакой. Через всё поле – показываю «класс». Девушка складывает руки под грудью в подобие домика. Киваю – чёрт с этим со всем, отпускает и ладно. Плакать и стенать из-за какой-то фигни я не буду – не приучена к такому.

Пробую привстать на носочки чётко отслеживая любую боль. И всё-таки нормально уже… разовая акция видимо была. Кручу стопу влево, следом вправо, чтобы убедиться окончательно. Боль стремительно отступает, а я подхожу к тренеру.

– Могу выйти, замените.

Маленькие глазки препода прищуриваются и оглядев меня с ног до головы, летит отрывистое:

– Нет.

Чего, блин?!

– Почему нет?

Чувствую, как внутри начинает разгораться злость, да так ярко, что кожа пылает. Глаза хренового придурка направлены исключительно на площадку, а там под ноги первокурсницы, как мёртвый груз, падает мячик, и она даже не дёргается, чтобы подставить руки. Идиотка.

– Нет, сядь.

Сжимаю зубы. Чёрта с два, я отступлю.

– Дайте я выйду!

Хрен Борисович, демонстративно поворачивается ко мне, снова бегает маленькими глазками по лицу и отворачивается, потеряв всяческий интерес.

Ах, ты… сука!

– Да почему?! – настываю, начиная откровенно психовать.

– В следующий раз. Сейчас отбой. Уйди с глаз моих.

Блядина хренова!

Внутри скручивает шипящей яростью. Хочу вогнать его зажравшуюся тушку в грёбаный асфальт! Несколько секунд прожигаю профиль и не дождавшись реакции, разворачиваюсь на пятках, чтобы вернуться к скамье.

Тварь жирная! Уже отыгрывается!

Поверх майки института, нахлобучиваю толстовку с капюшоном, пихаю наушники в уши и сажусь на пол, облокотившись о лавку спиной. Сижу и смотрю за ними, особенно за той, которая с довольной мордой скачет по площадке больше жопой вертя, чем играя.

Хер ли ты выперлась?

Бесит меня! Они играют – меня выворачивает наизнанку. Жопастая первокурсница лыбится направо и налево, а меня ещё больше выносит. Смена площадок, потом ещё одна… И сколько бы времени не проходило – внутри не остывает, скорее наоборот.

Она что, его «радует» в тренерской, раз он в наглую дифирамбы поёт, увидев хоть какой-то просвет в бесполезных попытках что-то изобразить на площадке?! Я либо не понимаю, либо… Твою мать, я всё понимаю! На таких протеже насмотрелась по макушку! То их первыми к доске тянут, то на олимпиадах листки с ответами подкладывают, то вот… как сейчас!

Наша команда выигрывает, тренерская рожа ширится, а я всё так же разражаюсь.

– Том, да ладно, забей.

Первое что слышу, как только убираю наушники.

Уже даже музыка не успокаивает! И так неделя тяжелая выдалась, так вселенная дополнительного дерьма подкидывает.

– Ага, конечно. Он мстит…

Вика пожимает плечами, растирая мурашки на руках. Она, в отличие от меня, на площадку не выходила совсем, хотя как по мне, у неё гораздо лучше получается, не то, что у этой козы белобрысой.

Команда соперника берёт тайм-аут. Он бесполезный и никак не улучшит их ситуацию, я точно знаю, в прошлом году за них играла.

Поднимаюсь, тоже к своим иду. Делать там нечего, но «помозолить глаза» воспринимаю за радость. Останавливаюсь в шаге от сформировавшегося круга и слышу громогласное:

– Томка, порви их всех. Давай детка!

Вот же… ещё один дурак.

Поворачиваюсь, у виска пальцем кручу. Сева шире улыбается и ещё что-то кричит.

Ну не придурок, а?

– Да успокойся ты…

Одноклассник ржёт, продолжая подбешивать своим поведением. И пусть бы орал – фиолетово… но он, придурок, привлекает повышенное внимание к моей персоне того, кого старательно игнорирую. Я чувствую, как взгляд сначала касается меня, а после на Севу перетекает.

Ух… ощущения странные.

Что-то глубоко внутри меня начинает реагировать, очень ярко реагировать. Чёрт, я бы повернулась и посмотрела прямо, но тогда он точно поймает мои глаза и это… этого не надо нам!

У меня какое-то ПМС похоже, потому что на «его» взгляды я реагирую куда как ярче, чем реагировала на разборки в клубе, а там было очень и очень горячо. Я бы даже сказала: тряхнуло не по-детски.

Что сказать… я не кидаюсь на людей, честно… но Дашу метелила так, словно всю жизнь этим занималась. Мы сцепились намертво, летели волосы, ногти и трехэтажные маты. Вокруг девчонки кричали, кто-то вклиниться пытался, но куда там, между нами и воздуха свободного не осталось, не то, что там пространства. Разнимал капитан, оторвала нас друг от друга, расшвыривая по разным углам.

– Чё творите, дуры? Совсем?

– Это она на меня кинулась. Придурок! Она – придурок! – кричала Даша, тыкая в мою сторону поломанным под корень ногтем.

Убираю свисающую со лба прядь волос назад. Эта дрянь тоже вцепилась и клок выдрала, похерив где-то резинку для волос. Любимую мою резинку!

– Женский род – тупорылая.

Холодно поправляю, смотря как звереет на глазах.

Задыхаясь, делает порывистый шаг в мою сторону, чтобы продолжить. Зеркалю, но приблизиться не получается. Грудь упирается в ладонь капитана и следом летит раздраженно-рычащее:

– Я щас сама каждой всеку. Поняли?!

Мы не поняли… мы ещё раз попробовали … или ещё два. В общем, меня оттуда вывели, та самая Оля и вывела. Долго вчехляла всякое, к совести даже взывала… Но с ней и понятно – капитанство оно такое… Только меня всё равно подбесило. Где справедливость?! Она, блин, сама её терпеть не может, а меня учить что-то там пытается!

Оля говорила, а я на неё округлившимися глазами смотрела, не веря, что действительно эти бредни слышу!

– Слушай, я всё понимаю, но тебе охренеть как повезло, что Ангелина ушла.

– За это что, в угол поставят?

– На горох, да. – усмехается. – У нас с Дашкой свои счёты, но я не буду кулаками. Стебануть – да, но вдарить – нет. И ты, если продолжишь кидаться, никто терпеть не станет. Она сука, но играет норм, так что… делай выводы. Либо угомонись, либо попросят на хер отсюда – решай.

Решай…

Не хера я не хочу с ней решать!

Она меня задела, ясно? Она задела, и она получила, в чём проблема? Сама виновата!

Извиняться не стала, чисто из принципа. Мы теперь с ней на ножах и типа в игноре, совсем друг с другом не коммуницируем. На игру это практически не влияет, так что пофигу. Колошматит ещё и в волосы хочется повторно вцепиться, но раз уж меня никто не трогает, то и я не стану рисковать местом. У них нормально, как минимум зал хороший. Не хотелось бы уходить… обещали плюшки и выезды в другие города, так что… потерплю. А Даша… с её образом жизни, она рано или поздно залетит и свалит, как та же Марина сделала. Недолго мне осталось терпеть…

Пока предаюсь воспоминаниям, щеку ласкает чужой взгляд. Он именно ласкает… тягуче проходится… и я реагирую очередным нелепым действием – поворачиваю голову и в глаза ему смотрю. Всего секунду, но после… после отворачиваюсь.

Пробрало… до самого нутра достало.

Чёртов красавчик… это же надо было таким уродиться! Высокий блондин с серыми глазами… матерь котья. Там ещё разворот плеч… и черты лица, и всё такое ва-у…

Я когда от шока отошла и вспоминала как его за эти плечи хватала, карабкаясь по торсу… в общем, это было очень и очень.

Вы бы видели эти плечи… Он какой-то призыв к греху… он сам, как грех!

– Томка, – кричит Сева. – а какой у тебя разряд?

Боевой, твою мать!

Плавно выдыхаю, стараясь держать лицо. Мальчикам нравятся милые девочки, а я вот сейчас хочу взорваться и послать его куда подальше!

Так… не ерунди, дура… выдыхай давай.

Натягиваю улыбку и смотря на свесившегося вниз парня, вежливо отвечаю:

– Первый.

– Ну-у-у, я ж говорил, она классная!

Мне по-мальчишески подмигивает и к дружкам своим разворачивается, продолжая разглагольствовать дальше.

Свисток. Команды возвращаются обратно на поле, а я к скамейке, чтобы спустя несколько минут увидеть, как чертовски привлекательный парень мелькает на выходе, скрываясь в толпе зевак.

Блин, лучше бы так Сева свалил…