Глава 2

(неделей ранее)

И так… что всем нужно знать обо мне: я ненавижу воду. Не просто и не из принципа – нет… Я боюсь чего-то масштабного: открытые водоёмы, бассейны, глубокие канавы с бурлящей водой после дождя. То есть всё, где мне, теоретически, может быть выше подбородка…

Растираю плечи, прогоняя оцепенение.

Хочу сорваться с места и бежать без оглядки. Так и сделала бы – зуб даю… но мне нужен этот зачёт, от этого зависит буду получать стипендию или нет, а деньги мне, ой как нужны. Всем тут до глубокой фени, есть какие-то привилегии от государства или нет. Сидят и ручки потирают, предвкушая как радостно известят о переводе на коммерцию. Им лишь бы повод дать… Сволочи.

Вдыхаю удушающий запах хлорки, переминая с ноги на ногу. Меня тошнит. Буквально. Сглатываю набежавшую слюну, не хватало ещё тут свернуться узлом демонстрируя вчерашний ужин, благонадёжно съеденный на работе.

– Не пойдём на последнюю? Я тут нашла магазинчик клёвый? М-м-м?

Рыженькая хихикает и тихо, чтобы слышало как можно меньше людей, говорит:

– Мне надо к матери.

– Бли-и-ин… Аль.

– Ладно-ладно! Не долго ток. Ок?

Писк, визг, обнимашки.

Отступаю вправо, избегая касаний.

Они меня раздражают!

Идём туда-сюда… А я на курорт ездила… А мне парень телефон купил.

Есть ощущение, что я перевелась не в учебное заведение, а в клоаку, где каждый, абсолютно каждый, пытается хвастануть насколько в штанах много медяков.

Медленно выдыхаю через рот. Нужно срочно успокоиться.

Звонок на пару уже прозвучал, но преподаватель даже не думал отрываться от тренировки своей тщательно лелеемой сборной, которая резвится в бассейне на радость женской половине потока. Эффектные гребки, широкие спины, полуголые тела – смотреть есть на что. В отличие от них всех – упрямо не смотрю, скашивая взгляд на резиновые сланцы, сжимая пальцы до хруста.

– Твою мать… – стонет Алиса, жадно всматриваясь в проплывающего рядом с бортиком мужика.

– У меня революция… – поддакивает ещё одна одногруппница, откровенно капая слюной.

– Ваще-е-е, классный какой… это новенький что-ли? Не видела его раньше.

– Ага, – шепчет, как её там… Кристина, кажется.

– М-м-м… надо узнать про него побольше. Всегда хотела спортика закадрить.

Кристина смеётся, нервно заправляя тёмный локон за ухо.

– А у меня уже был такой…

– Ого! Когда? Ты чё молчала? Ну и как он?

– Ну, такой… – мнётся. – такой знаешь… сильный…

Да что ты…

Кривлюсь, не пряча реакцию. Противно смотреть: ведут себя как течные самки в брачный период и трындят друг другу даже глазом не моргнув.

Кто у тебя там был? Фантазия влажная? Или писулька в розовом блокнотике, чтобы мамка не видела?

Стоят себе, рассуждают… Смешные. Эти «спортики» только на себе и повернуты, там больше чем на пару разков не получается – слишком оборзели от женского внимания. Проходили такое.

Всплески воды, свистки, улюлюканья и прилив новой тошнотворной вони.

Заберите меня отсюда…

Опускаю глаза на сланцы, стараясь перебороть детское желание сбежать.

Сбежать, блин… куда мне бежать? Я у себя одна осталась.

И пока девки вокруг бурно обсуждают спины и задницы нашей «пловцовой элиты» – рассматриваю идеально ровную плитку. На самом деле, я держусь из последних сил, чтобы не высказать своё мнение, разбивая махом все иллюзии. Не понимаю, как за целый учебный год они не поняли, что так тщательно лелеемая розовая мечта: стать той самой девушкой, популярного паренька – хрень собачья?

– У них вроде соревнования скоро. Пойдём?

– Хочу…

Боже… помоги.

Если пара не начнётся с минуту на минуту – пойду в медпункт.

Наговорить с три короба всякой фигни – труда не составит… и я бы так и сделала! Чёрт… Если бы это не помешало в дальнейшем получить зачёт.

Всё вокруг происходящее кажется сущим кошмаром! Форменным издевательством… не меньше. Кристально чистая водичка, натянутые разделители дорожек, огромные окна, трибуны, ни с чем не сравнимый аромат – по самые помидоры насмотрелась красот…

Давайте уже быстрее, а?

– Бли-и-ин, а правда Фирсов с Ренатой разошёлся? Я смотрела её страничку, там новые фоточки из рестиков… и все без него.

– Ты чё подкатить хочешь? Она безбашенная, может и пиздец устроить.

Позади слышится фырканье и та, что только что пыталась исподтишка что-то выяснить, гордо заявляет:

– У меня Егор есть.

– Егор есть, а на Макса потекла…

– Отвали Кристин. Это не смешно. Мне что, уже и спросить ничего нельзя?

Закатываю глаза.

Тупые курицы…

За спиной тут же начинает муссироваться тема местной Наоми Кэмпбелл – Ренаты… а это очередной повод закатить глаза. За две недели в институте, я слышу про неё чаще, чем знакомлюсь с новым преподавателем. Саму звезду, почти не видно, но то и понятно: маникюр, пилинг, шмылинг… или что у неё там может быть? Ресницы? Поломанный коготок или депрессия по поводу того, что папочка не оплатил третий выезд на отдых заграницу? Высокомерная, заносчивая шпала под сто восемьдесят.

Делаю крохотный шаг вперёд. Слушать их тоже не в кассу.

Звучит длинный свисток, движение в бассейне останавливается так же, как и шепотки вокруг.

– Все из воды!

Вместе с громогласным криком тренера, по телу ползут огромные мурашки.

Это просто надо пережить. Соберись, блин! Ты играла на серьёзных турнирах и не дрейфила как маленькая, а тут водичку испугалась. Соберись, идиотка!

Два удара сердца и жизнь начинает возобновляться: плеск воды, голоса и хлорка всё так же противно щиплет нос. Внешне сохраняю безусловное спокойствие, а внутри… внутри скручивает жгутом. Я плохо плаваю, я ужасно плаваю: позорно по-собачьи и только если под ногами есть дно, без этого – сразу паника и камнем ко дну.

На воде отражаются солнечные лучи, но она всё равно кажется дико холодной – абсолютно неприветливой. Влажный воздух давит на грудь, оглушая до потери связи с реальностью, погружая всё глубже и глубже в вакуум.

Я не боюсь…

Это не страшно…

Тут куча людей и мне не страшно! Я сильная и я всё смогу! Как всегда всё смогу!

Начавшаяся перекличка, ускоряет пульс – буквально взвинчивая его на максимум. Рядом встаёт Полина задевая плечом. Отшатываюсь, тут же смотря в глаза. Она что-то говорит и широко улыбается – раздражая своим позитивом. Киваю, не вслушиваясь совсем. В такие моменты, когда чувство подступающей паники граничит с безумством… со мной лучше не говорить, а ещё лучше и рядом не стоять.

– Гусева!

Одногруппница касается руки. Дергаюсь, зло сужая глаза:

– Тебе назвали, Тома…

Да блин!

Шустро кричу, что я здесь и отступаю на шаг назад – подальше от бортика. У меня ощущение, что затягивать начинает.

Чёртова воронка под ногами… от неё беснуется кровь и кружится голова.

Чёрт… страшно то как…

Поток возбужденно переговаривается, я изредка слышу голос педагога, того который по совместительству тренер, мимо проходят интересующие всех девчонок пловцы, а у меня как у капитана Крюка – тикает в голове.

– Даня, приве-е-ет.

– М-м-м… привет. – неуверенно отзывается мужской голос, где-то совсем рядом со мной.

Мурашки по коже… табунами несётся до самых корней волос. У меня свой мир и он реагирует на каждый шорох.

– Забыл что-ли? Мы были на тусовке в конце августа. Ну-у-у?

– Э… да, помню… Юля?

Секундная пауза и обиженное:

– Лиза.

– Сорян, перепутал.

Охи, вздохи, неразборчивый шепот, смешки…

Прикрываю глаза. Не до них – шатает уже.

Чёртово вводное занятие! Надо же было вот так попасть… как же обидно! Я могу что-то придумать «на потом», но сейчас вынуждена страдать со всеми… одну пару… хотя бы одну пару. Форменные купальники с логотипами, сланцы, полотенца, шапочки… Без очков, но это всё малозначительные детали, потому что плыть на какие-то невероятные результаты – никто не будет. Все, кто мог такое – вышли, сверкая подтянутыми задницами, нагло демонстрируя стиральные доски… на которые весь второй курс изрядно повздыхал.

Тело продирает ежовыми рукавицами, когда от проходящего мимо, в нашу сторону летит вода с волос. Распахиваю глаза, обжигая удаляющуюся спину взглядом.

Придурок! Ты тут один? Дебила кусок.

Чувствуя себя как одну сплошную рану. Ещё и этот… любитель собачьих повадок.

Не день, сказка.

По привычке начинаю разминать лодыжки, прокручивая стопу то в одну сторону, то в другую, на счёт пять: меняю ногу. Успокаиваю себя как могу, но всё равно скриплю зубами, реагируя на любые раздражающие факторы.

– Ты нервничаешь что-ли?

Смотрю на Полину, сразу же отрицательно качая головой.

– А я – да. Старшекурсники говорят, что тут несколько лет назад двое утонули. Представляешь? Пришли ночью, решили искупаться, а утром всё…

– Это бред. Куча камер.

Полина пожимает плечами.

– Не знаю. Как-то мне не по себе.

– Расслабься, всё будет хорошо.

Говорю спокойно и уверенно, но внутри просто ору от страха.

Мне нечем дышать… мне уже нечем дышать!

Перекидываю волосы с одного плеча на другой. Без шапочки нельзя, но может я её порву и тогда залазить не надо будет? Никто своей не поделится….

Чё-ё-ёрт… Я в жопе!

Плевать всем на шапки, у половины в руках даже их нет… Полина сказала, что необходимый набор выдали на первом курсе и у всех лежало дома, потому что начался очередной ремонт. И вот… пожалуйста – починили басик, блин! Как назло всё! Не могли ещё несколько лет потянуть?!

Вздыхаю и привстав на носочки, мягко опускаюсь на пятку до полной постановки ноги.

Сейчас отпустит…

Просто думай о том, что каждая минута продвигает нас к звонку… каждая секунда, каждая её доля!

Я практически успокаиваюсь, ловлю баланс и только начинаю плавно опускаться на пятки в очередном круге упражнения, кто-то сзади налетает на мою спину всем весом: толчок, испуганный вдох, расширившиеся в ужасе глаза и водная гладь стремительно сокращает, между нами, расстояние. Всё происходит как в замедленной съемке: неуклюжий взмах руками, гортанный вопль, подкосившиеся колени и страх, вцепившийся острыми щупальцами в самое сердце.

Нет – нет – не-е-ет!

Отчаянно пытаюсь поймать равновесие, но получается только усугубить. Слишком поздно…

Вода схлопывается над головой попадая сразу в уши, нос и рот. Меня перекручивает, заставляя потеряться в пространстве.

Где дно? Куда?

Распахиваю глаза, но прозрачность воды кажется милой только издалека, находясь под водой я не могу понять, где бортики… тут всё светится… и глаза режет! Пытаюсь включить ноги: барахтаюсь, цепляюсь, но она – желе… она совсем не поддаётся.

Захлёбываюсь, отчаянно стараясь вытолкать себя обратно на поверхность, толком не принимая, где она находится. Камнем вниз тянет… Паника взрывается огненным цветком в груди, парализуя нервные окончания, хлор жжёт глаза, а лёгкие разрывает от боли, пульсируя где-то в горле мощнейшим отголоском.

Кричу, пытаюсь сделать хоть что-то, хоть как-то…

Легкие жжёт огнём, горло пронизывает, паника вспыхивает с бешеной силой. Вокруг много пузырьков и кажется дно близко. Вопреки моим стараниям сделать наоборот!

Господи, помоги.

Я не хочу умирать, мне страшно. Господи, прости, пожалуйста, я больше так не буду, я не буду…

Животный страх вынуждает потерять концентрацию. Пытаюсь сделать гребок, чтобы вынырнуть и глотнуть воздуха хотя бы чуть-чуть, но как бы не пыталась, не получается дотянуться. Я пытаюсь… я…

Очередной столп пузырьков рядом, меня дёргает в сторону, практически бьёт о высокий борт бассейна. В лёгких, по ощущениям, не осталось и капли кислорода… всё растеряла.

Как же это больно… Мне так сильно больно, что тело начинает биться в агонии, я уже ничего не вижу, от боли и невозможности вдохнуть – перешагиваю критическую точку. Барахтаюсь, размахивая руками в разные стороны.

И я не знаю сколько бы ещё меня так било, но сильная рука обхватывает поперёк тела и в следующую секунду нас вышвыривает вверх. Мне нужен воздух. Сейчас! Немедленно!

Первая попытка вдохнуть – хрип, вторая – раздирающий кашель, третья – рвотный позыв.

Вместо кислорода в лёгких вода.

Голоса смешиваются с паникой, и я сильнее цепляюсь в того, кто за мной прыгнул: сжимаю ногами и руками повисая как обезьянка. Кашляю и кашляю, смешивая на лице хлорку со слезами. Руки дрожат.

Я только что чуть не утонула…

Я. Там. ТОНУЛА!

Скатываюсь в рыдания, переживая снова и снова чувство дикого ужаса от невозможности дышать.

В какой-то момент, мы снова чуть не уходим под воду – кричу, пытаясь вскарабкаться наверх, подтапливаю нас и пугаюсь от этого ещё больше.

Сердце бешено колотится, в горле колом встало.

– Тихо – тихо – тихо, потопишь нас. Всё хорошо, мы не тонем, я тебя держу.

Ладонь задевает спину, слегка поглаживает. Судорожно нахожу глаза говорившего, вжимаясь в него настолько сильно, насколько это возможно. Плевать что они все подумают – я просто не выплыву без него… ещё раз ко дну пойду.

Не могу продышаться, кашель раздирает саднящее горло. Вокруг шум, но единственное что я воспринимаю его голос: мягкий, спокойный, обволакивающий.

Крепкая рука обнимает за талию, а после он… он прижимается к натянутой хрени для разделения дорожек. Перекидывает руку, подбрасывая нас выше. Боясь свалиться, сжимаю плечи пальцами. Воздух со свистом врывается в легкие. И это так больно… Господи, как же больно!

– Ты только не дерись больше, ладно.

Что?

Отрываюсь чтобы посмотреть в глаза ещё раз… более осмысленно.

Серые глаза и волосы светлые, даже мокрые – всё равно очень светлые… Парень изображает попытку улыбки, но в ту же секунду морщится, стряхивая воду с ресниц движением головы. Тоже хлорку не любит…

Захожусь новым приступом кашля, отворачиваюсь в сторону, цепляясь одной рукой за канат или как он там называется.

– Ты как?

Спрашивает, заглядывая в глаза. Не могу ответить, как резало, так и режет до сих пор. И стыдно становится… проедает изнутри. Я, которая вцепилась в незнакомого мужика как в родного и ревела – не я! Пиздец.

– Эй! Что там, мать вашу, происходит?! – басит преподаватель.

– Ты живая? – это уже Полина.

Гул голосов перекрикивает шум в ушах. Крик, свист, шуточки.

Хочу кивнуть Полине, но осознание обрушивается лавиной: я прижалась к нему грудью и…

Мгновенно опускаю глаза вниз.

Твою, на хрен, мать!

Сероглазый блондин повторяет за мной и спустя один болезненный удар сердца тоже это видит. Судорожно прикрываюсь одной рукой.

Тупые улюлюканья становятся отчётливее, а на моих глазах образуют злые слёзы унижения, которое разъедает роговицу похлеще грёбаной хлорки!

Мы снова встречаемся взглядами, он поджимает губы и больше не улыбается, только чуть-чуть придерживает меня за поясницу… а я.. я просто понимаю, что сижу на нём с голыми сиськами на показ всему потоку.

Незнакомец смотрит куда-то за мою спину и прищурившись, говорит:

– Юр, скинь полотенце.

Мужской хохоток и ещё что-то – не разобрать… Сжимаю челюсти, чувствуя колючие мурашки по всему телу. Я была на дне не больше нескольких секунд, но по-настоящему опустилась на него только сейчас.

Это всё… конец.

– Эй. – тихо зовёт парень.

Не реагирую. У меня вспышки перед глазами. Сердце стремительно разгоняет по венам кровь отравляя весь организм.

– Слушай, нич…

Не договаривает, потому что там, у бортиков, звучит весёлое:

– Может вам не полотенце надо?

Краем глаза вижу, как сжимает челюсть, недобро прищуриваясь

– Сюда дай.

Рядом, прямо в воду, плюхается полотенце. Хватаюсь за него, прижимаю к груди, пряча наготу. Там лямка, с одной стороны, порвалась… но это не спасло. Берусь за плавающую ленту, аккуратно перенося на неё вес, не забывая подмышками придерживать маленькое полотенце. Это же как надо барахтаться, чтобы не понять, что осталась голая?!

И это все видели....

Опускаю голову, позволяя волосам хоть немного прикрыть лицо. Не хочу, чтобы смотрели, вполне хватает того, что слышат уши. Они там все стоят и ржут… и снимают, конечно же.

– Давай помогу.

Мотаю головой.

– Гусева! Твою же мать! Вылетишь у меня, поняла?! Я сказал инструктаж! Сопливые неучи!

– Пётр Борисович, девушка не виновата, – вступается светловолосый спаситель, – они там завалились на ровном месте. Не удержалась и слетела. Бывает.

– А не надо рядом с бортиком ворон считать. Завалилась – не завалилась. Головой бы ударилась, а мне отвечай за всех. А ну-ка, отошли на три шага от борта! Бегом!

За спиной, покрикивая на всех второкурсников, возмущается Пётр Борисович, а тут… я чувствую себя маленькой Томочкой, которую в сраном туалете раскрасили гуашью… Они тоже смеялись. Очень громко смеялись, а я их ненавидела… всех их. И этих – тоже ненавижу.