VII глава: Под сиянием ангельских труб

– Стоять! На землю! – прозвучал искаженный фильтрами противогаза голос.

Тони медленно поднял руки и стал опускаться к полу. Бэль нахмурила брови и прижалась к стене, крепко сжав руки в кулаки. Но Дарк рванул вперед с низким подкатом под руку с пистолетом, и ударил ребром ладони в запястье. Раздался костный хруст, оружие упало на землю.

Незнакомец вскрикнул от боли, но Дарк не дал ему опомниться. Он ударил незнакомца точно в челюсть, и тот осел без сознания.

Дарк подобрал пистолет, на мгновение задержав взгляд на странном символе переплетенных змей на рукоятке, образующих бесконечность.

– Теперь у нас есть ствол, – бросил он, пряча оружие за пояс. – Уходим отсюда!

Дверь часовни распахнулась, и они вывалились наружу, подхваченные ураганным ветром. Зеленый торнадо бушевал недалеко, вырывая с корнем деревья, и закручивая обломки.

– В машину! Быстро! – закричал Тони, подталкивая Бэль к пикапу.

Они ворвались в салон, Тони выжал газ. Пикап рванул с места, уворачиваясь от летящего мусора. В зеркале заднего вида ужасающая зеленая воронка начала медленно рассеиваться.

Тони крепко держал руль, не ослабляя хватки даже когда пикап вырвался на относительно чистый участок дороги.

Бэль, прильнув к стеклу, не могла оторвать взгляда от сверкающего поля. Ее дыхание запотело на холодном стекле, но сквозь эту дымку сияние становилось только таинственнее.

– Что за… Дарк, ты видишь это? – с ужасом удивилась Бэль. – Они же… живые.

Дарк, сидевший рядом, наклонился вперед, его скулы выделились в призрачном свете.

– Ангельские трубы3^[1], – выдохнул он, и в его обычно уверенном голосе прозвучало недоумение. – Редкий гибрид. Я с такими сталкивался, когда в агросекторе работал. Но чтобы они светились… и двигались…и издавали звуки, – он замолчал, наблюдая, как стебли ритмично сжимаются и разжимаются, будто глотают ночной воздух. Это было похоже на пульсацию гигантского светящегося сердца. – Никогда. Никогда не думал, что они реально существуют вне отчетов, – пояснил Дарк и открыл дверь.

В салон проник сладковатый воздух с примесью чего-то химического.

– Дарк, подожди, может не стоит, – бросила ему вслед Бэль, но собеседник уже вышел.

Он медленно подошел к краю поля, его тень, искаженная и длинная, металась по мерцающим лепесткам. Осторожно, почти с почтением, он провел рукой над одним из цветков. Растение потянулось к его пальцам, как подсолнух к солнцу, его свечение вспыхнуло ярче, а звон стал мелодичнее.

– Они… реагируют, – обернувшись, сказал он Бэль, а в глазах читался жадный, научный интерес. – Говорят, их даже в лекарствах используют. Сильный психотроп. Но эти… Боже, посмотри на них.

– Они безопасны? – голос ее дрогнул. Она все еще сидела в машине, чувствуя себя защищенной в металлической капсуле, но магия зова цветов была сильнее.

– Должны быть, – неуверенно ответил Дарк. Он не сводил глаз с фосфоресцирующих волн, что пробегали по стеблям, словно ток по проводам. – По крайней мере, согласно учебникам.

– Учебники тут вряд ли помогут. Пахнет, будто клубника сгнила на сварочном аппарате. Мне это не нравится, Дарк. Садись в машину, – Тони мрачно хмыкнул с водительского места.

Но Дарк не слушал. Он сорвал один из ближайших цветков, тот, что поменьше, с лазурными, переливающимися в фиолетовый цвет, лепестками. Стебель упруго сопротивлялся, словно жила, и на срезе выступила капля светящейся жидкости.

– На, держи. На память о том, что мир все еще полон чудес, – он вернулся к машине и протянул трофей Бэль.

Их пальцы встретились на прохладном стебле. И в миг все изменилось.

Цветок в руке Бэль ослепительно вспыхнул. Призрачный звон превратился в пронзительный, нечеловеческий визг, который резанул по нервам, как стекло. Воздух, до этого сладкий, мгновенно пропитался удушающей вонью аммиака и гниющего мяса. Бэль вскрикнула и попыталась отшвырнуть цветок, но он будто прилип к ее коже, а его стебель начал толстеть.

– Дарк… – запаниковала Бэль.

– Брось его и в машину! – одумался Дарк, но было поздно.

Из темноты, из самой земли, вырвались толстые, покрытые инородной слизью лианы. Они обвили лодыжки Бэль с силой стального каната, затягивая ее в мерцающие заросли. Она почувствовала, как ноги онемели.

– Держись, Бэль! – Дарк был рядом в одно мгновение.

В его руке блеснул охотничий клинок, который он достал из ножен. Одним взмахом он рассек воздух и вонзился в упругий стебель. Раздался звук, похожий на шипение раскаленного металла в воде. Лезвие прошло ткань растения, оставив после себя тонкий черный дым и смрад горелой листвы. Лиана ослабла. Но, прежде чем Бэль успела выдернуть ногу, из разреза, с противным, хлюпающим звуком, выросли две новые, еще более толстые и покрытые острыми, шипообразными наростами. Они тут же впились в ее джинсовые шорты, цепляясь за нитки и кожу.

– Господи, они регенерируют! – крикнул Дарк с отвращением, уворачиваясь от новой атаки. – Тони, бензин! Сожги эту дрянь!

– Оттяни девушку к обочине! Я создам барьер. – Тони вышел из машины с канистрой в руках.

Пока он поливал округу горючей жидкостью, Дарк хватал лианы, впившиеся в Бэль, голыми руками. Слизь жгла его ладони, но он с яростью рвал эти живые путы. Бэль кричала, пыталась помочь ему, но онемение уже поднималось выше колен, сковывая движения.

– Почти… почти… – сквозь зубы проговаривал он, и с последним рывком самая толстая лиана лопнула, обдав его лицо едкой, зловонной жидкостью. Она дымилась на его коже и на земле, оставляя черные подтеки.

Дарк подхватил Бэль на руки, не дав ей упасть. Ее тело билось мелкой дрожью, глаза слезились.

– Все хорошо, все кончено, – бормотал он, сбрасывая с ее ног остатки теплой слизи, и отшвыривая в сторону обмякший, но все еще подрагивающий цветок.

В это время за его спиной вспыхнул огненный вал. Пламя Тони жадно обдало огнем заросли, и поле «ангельских труб» превратилось в ад.

Это было одновременно ужасающе и прекрасно. Цветы горели, издавая звуки, поразительно похожие на высокие, полные агонии людские стоны. Их лепестки чернели и скручивались, а светящийся сок кипел и взрывался, разбрызгивая искры. Дарк бросился к машине, прижимая к себе Бэль, затем усадил ее на заднее сиденье, и накрыл своей тяжелой кожаной курткой, пытаясь унять дрожь. Тони уже сидел за рулем с гудящим двигателем, готовым сорваться с этого пугающего места.

– Гони, – хрипящим от напряжения голоса и едкого дыма крикнул он.

Дверь захлопнулась, и машина помчалась вперед, оставляя позади клубящийся кошмар. В зеркале заднего вида плясало огненное сияние, в котором гибли пришельцы, и еще долго в ушах стоял тот пронзительный звон.

VII глава: Это конец!

Рассвет над пригородом Туманного пика был скуп на краски. Небо, затянутое сплошными облаками, сливалось с горизонтом в одно зеленовато-серое полотно. Пахло влажной землей и листвой, предвещая скорый туман. Пикап стоял на обочине между полем и густой стеной леса. В чаще кустарника виднелся естественный проход в ветвях, ведущий к крутому спуску. Оттуда доносился ровный шум реки.

Бэль смотрела в запотевшее стекло на реку, водя пальцем по конденсату. Ее мучила жажда, но не только физическая. Мысли о прохладной воде смешивались с навязчивым желанием понять, что же все-таки происходит в ее жизни. Она вспоминала вчерашний день, тот подвал часовни, дыхание Дарка рядом. Мужчина показался ей воплощением жизни во всей ее противоположной красе. Дарк, как и эта река, был одновременно дерзким в своих поступках и успокаивающим в трудные минуты.

Бэль, решив не будить спящих мужчин, тихо вышла из машины. Каменистая тропинка, ведущая к воде, была скользкой от росы. Добравшись до берега, Бэль присела на корточки и зачерпнула реку ладонями. Вода была холодной, и первый глоток принес удовольствие.

Именно в этот момент она увидела нечто. На противоположном берегу, в тени деревьев, стоял мужской силуэт. Высокий, неподвижный. И в полумгле раннего утра отчетливо светились два пятна ровного зеленого света. Не отражение, не блик, а именно свет, исходящий из того места, где должны быть глаза. Это холодящее душу зрелище разбалансировало, и она невольно отшатнулась, забыв про мокрые камни под ногами. Нога резко поехала вперед. Руки инстинктивно взметнулись, схватившись за тонкую ветку у самого обрыва. Ветка хрустнула и осталась у нее в руке, а тело, потеряв точку опоры, кувыркнулось вниз. Падение было коротким. Затылком она ударилась о нечто твердое, кажется, валун на мелководье. Из виска тут же выступила темная кровь, быстро смываемая водой. Сознание погасло, как перегоревшая лампочка. Течение легко подхватило ее бесформенное тело и понесло вниз по течению, в сторону следующего изгиба реки, где вода терялась из виду.

IX глава: Долгая прогулка

Дарк проснулся от пронзительного, ноющего онемения во всем теле. Каждый мускул, каждая связка кричали от скованности. Ведь спать, сжавшись в тугой позе калачика на жестком сиденье пикапа, оказалось пыткой. Со стоном он медленно, почти болезненно выпрямился, разминая затекшие, одеревеневшие конечности, чувствуя, как по ним растекаются колючие иголки. Сон как рукой сняло, сменившись тягостной реальностью. Он натянул свои прочные, видавшие виды желтые ботинки, на которых причудливыми белесыми узорами застыли солевые разводы от высохшей дождевой воды, а затем надел привычную, потрепанную кожанку, плотно сидевшую на плечах. Открыв дверь пикапа с протяжным, жалобным скрипом, он выбрался наружу, и его обдало влажным и теплым воздухом.

Неподалеку от машины, спиной к Дарку и лицом к бескрайнему полю, покрытому седым от росы ковром высокой травы, стоял Тони. Трава мерно колыхалась, шелестела и звенела на ветру, словно невидимый великан перебирал струны, исполняя сложную, полную печали ксилофонную4^[1] музыку. Тони был неподвижен, лишь тонкие, почти призрачные струйки дыма от его сигареты поднимались ввысь, растворяясь в зеленоватом мареве неба. Окружающая атмосфера дышала неестественным, зыбким умиротворением, но каждое нервное окончание Дарка улавливало напряжение, витавшее в воздухе, его терзало предчувствие, что этот день не принесет ничего доброго.

Дарк с опаской оглядел окрестности, его взгляд, острый как бритва, скользил по линии горизонта, по каждому кусту, пытаясь прочесть тайный знак, понять, какую ловушку приготовила для них судьба на этот рассвет. Тони же продолжал стоять в оцепенении, погруженный пучиной своих дум, делая последние, горькие затяжки перед тем, как нырнуть в неизвестность.

Конец ознакомительного фрагмента.