Отзывы на книги автора «Виктор Пелевин»

Пелевинско-фантастический роман "Смотритель" Виктора Пелевина представляет собой экскурсию по искусственному миру Идиллиуму, созданному силой воображения Павла I Романова, Франца Антона Месмера и Бенджамина Франклина, где экскурсантом является новоиспеченный глава Идиллиума, молодой горячий смотритель Алексис де Киже, а гидами – все-все-все, кто попадается ему на пути: предыдущий смотритель Никола III, наставник Галилео, монахи и архаты, порождающие благодать Ангелы, сволочной первопредок Киж и даже любовница Юка. Гиды постепенно открывают Алексису уровни правды об устройстве его благодатного мира и контактах с Ветхой Землей, а тот задает все больше вопросов, пока не познает (вместе с читателем) максимум того, что отпущено человеку.

Пелевин, конечно, опять написал ту же самую книгу про иллюзорность всего сущего и ничтожность человеческого разума, но идейную составляющую стоит воспринимать скорее как обязательную черту авторского жанра "пелевинщина". Ни у кого же не возникает вопросов, когда детективщик пишет очередной детектив о таинственном убийстве, а фэнтезист – очередное лекальное фэнтези меча и магии? Вот и к Пелевину нет смысла предъявлять претензии, что в "Смотрителе" снова оказывается, что ум убог, бытие мнимо, а истина обретается за пределами возможного. И в предыдущих десяти книгах, и в последующих десяти книгах все сводится только к этому, так что при чтении "пелевинщины" стоит на старте принимать, что из любых декораций в итоге выйдет буддийская критика капитализма, и больше уделять внимания самим декорациям.

"Смотритель", на мой взгляд, интересен тем, что это серьезная версия "пелевинщины". Книга показывает, каким мог бы быть автор без пошлого фансервиса (дурацких обыгрываний свежих мемов, нелепых рассуждений о мужском и женском, намеренно грубых метафор о культуре потребления), то есть если бы он больше занимался продуманным художественным оформлением своих идей, чем поспешной клоунадой на потеху публики. Пошлость в романе все равно есть, с нее как маркера бренности начинается история духовного пути Алексиса де Киже, но по мере продвижения к финалу фансервисные моменты отходят на задний план, уступая место многоступенчатому восхождению главного героя на небо Идиллиума. Сам Идиллиум – виртуальная машина, рукотворный рай, почти независимый от Ветхой Земли и будто бы недоступный для земных гостей – располагает к тому, чтобы автор отрешился от бренной мирской ерунды и сосредоточился на исследовании ключевых вопросов: что есть бытие и что есть ум.

Благодаря минимизации клоунады становится ясно видно, насколько хорош Виктор Пелевин как фантаст. "Смотритель" – это качественная фантастика о тайнах искусственного мира, с богатым дизайном и построенным на вотэтоповоротах сюжетом. Таких поворотов необычно много, и что важно, они есть не только в действии, но и в рассуждениях персонажей-"гидов" о мире и человеке. В отличие от проходных книг автора, где одна и та же мысль долбится с первой по последнюю страницу, в "Смотрителе" каждая новая правда оказывается кусочком все более масштабной истины, откуда и возникает ощущение восхождения Алексиса к Храму Последнего Поворота. Это, говоря попросту, интересно читать ради самой истории приключений молодого смотрителя и его "зеленки" – оба любопытны, настырны, все время лезут, куда их не просят и попадают то в передряги, то в очередную кат-сцену с длинной-длинной, но развивающей сюжетку беседой. Чем-то другим Пелевин к 12 роману и не мог удивить: его мнения об иллюзорности сущего и ничтожности ума мне прекрасно известны, а хохмы по мемам откровенно скучны – тем приятнее было следить за тем, как он может, когда хочет, красиво прописывать фантастический мир и выстраивать сюжетные линии.

Буду надеяться, что автор еще когда-нибудь напишет серьезную "пелевинщину", было бы здорово.

Вот это – одна из двух вещей (вторая – рассказ «Тхаги»), ради которой стоит читать сборник «Ананасная вода для прекрасной дамы».

Псевдодокументальная биография военного деятеля из ближайшего будущего – довольно необычно даже для Пелевина. Нет, псевдодокументалистика для него – жанр привычный, но раньше его изыскания были направлены в прошлое – так сказать, криптоистория («Мардонги», «Реконструктор (Об исследованиях П. Стецюка)», да и «Операция «Burning Bush» отчасти). Фантастика «ближнего прицела» — это, скорее, родная стихия другого нашего «нефантастического фанаста», Олега Дивова (который тоже не чурается псевдодокументальных стилизаций). Так что Пелевин экспериментирует, так сказать, на чужом поле.

И эксперимент удался. «Зенитные кодексы Аль-Эфесби» в трагикомической тональности рассказывает о том, какое огромное значение будет во все времена иметь человеческое слово. Ведь механизмы все сложнее и умнее – а значит, скоро и техника станет подвержена влиянию пропаганды. Этому, собственно, и посвящена повесть.

Можно заметить некоторое сходство в судьбах Скотенкова и лесковского Левши. По сути, повесть не только о том, как слово становится оружием, но и о противостоянии такого современного Левши и западного общества потребления. Которому, как известно, творцы не нужны. Впрочем, не нужны они и в России – тут все соответствует классике…

Отчасти «Зенитные кодексы Аль-Эфесби» перекликаются и с «Generation P». Миром правит пропаганда, которая, по сути, та же реклама, только политическая. И на новом витке технологий человеческое слово все равно обладает большей властью, чем кибернетические ухищрения. Кто управляет информацией – правит миром, и в мирное, и в военное время. Впрочем, в этой повести, Пелевин уже не идеализирует масштабы этой власти – чтобы стать абсолютным повелителем земного шара или хотя бы крупной ядерной державы, недостатоно быть хорошим пиарщиком.

Итог: биография героя будущего, в которой все, как обычно – подвиги, забвение и посмертная запоздалая слава. И злая сатира на человеческое общество, увлеченно истребляющее своих лучших представителей. Ну и, конечно, гимн власти слова, которая в эпоху кибернетики, программ и мемов приобретает неожиданные формы. Отличная научно-фантастическая сатира.

Первой мыслью после прочтения было: "Нет, Пелевин - уже давно не постмодерн. Постмодерн - это Кортасар или Фаулз. Их тексты оставляют загадку, поедают мозг, играют с реальностью... Пелевин же просто эксплуатирует модные темы (феминизм, буддизм и лакшери), но в стандартном нарративе. Да и не такие они уже и модные. Эти темы. В принципе, если перенести в наше время какого-нибудь Чехова, он бы мог вполне .... хотя нет - куда там Пелевину до Чехова!".

Источник этих порочных мыслей крылся не столько в нелюбви к Пелевину, сколько в уважении и теплых чувствах к его ранним работам - "Желтой стреле" и "Омону Ра". Да и другим, почти всем до Generation P. Именно с них начался в подростковые 16-18 лет мой интерес к современной литературе. До Пелевина (спасибо юношескому максимализму и учителю, привившему вкус к классике) все, что написано после Пастернака, литературой не считала)).

В общем, сравнение с ранним Пелевиным лично у меня почему-то всегда не в пользу позднего.

Матершинщины и банальщины становится больше, как и кокаинщины и примитивного словарного запаса. А вот новые смыслы рождаются как минимум не в соразмерном количестве.

Хотя, честно признаюсь, Фудзи зацепила и понравилась больше остальных его работ последних 10+ лет.

Во-первых, дня через три после прочтения я стала думать, как там Дамиан в своей шлюпке). Удалось ли ему уйти в джану, чтобы не сойти с ума в океане, и что он там увидел. А, может, выход в океан это его спасение от нашего сумасшедшего мира. Во-вторых, я переживала за Таню..., и за автора, который счел замужество годным применением феминистских сверхспособностей:). Про вечные темы материального и духовного богатства и их диалектики пока не думала. Особо там думать не о чем, так как ни то, ни другое мне не грозит:).

В какой-то момент я даже была готова признать, что Пелевин это постмодернизм, и поставить "пятерку", но!

Во-первых, роман проэксплуатировал столько стереотипов, начиная от "жирных", "качков", "олигархов из девяностых" и заканчивая буддийскими монахами, что мозг показался мне изнасилованным газетой "Жизнь" или каким-нибудь РенТВ.

Во-вторых, из всей этой реальности хотелось убежать куда-нибудь ... в реальность интересных, атмосферных и красиво написанных историй, в которых есть настоящие драмы, неоднозначные характеры и чуть больше, чем тысяча слов (желательно без кокаина и мата). Разве не для этого мы читаем книги? Уплыть в реальность романов какого-нибудь Маркеса, хоть на шлюпке, хоть на золотом унитазе. Чтобы не видеть всех этих совхозов с махровыми полотенцами и толстыми уборщицами в майках с несмешными хештегами #Меtoo.

Если именно этого чувства и добивался автор, ура - у него получилось! И да, это постмодернизм!

P.S. 4 - это хорошая оценка. Ставлю за описания трипов героев в джаны и вообще всей буддистской матчасти. Не очень в этом разбираюсь (хотя родилась и воспитывалась в буддистской среде), но видно, что автор глубоко в теме.

Добавлю для себя мыслительные зацепки о заключительных шести рассказах сборника. Небольшие заметки по каждому рассказу имеются в рецензии на другой сборник Виктора Пелевина "Синий фонарь", который был прочитан ранее.

СВЕТ ГОРИЗОНТА (2004) (4 балла из 5)
У Пелевина бывают настолько зубодробительные рассказы с такими философскими, словесными и логическими лабиринтами, от которых, несмотря на хорошее литературное качество произведений, начинает болеть голова уже в процессе чтения. Это хорошо, что Пелевин запускает мыслительную работу на всю катушку. Однако, как мне кажется, философия здесь, да и в других подобных рассказах, включается ради философии и только. Запудрить мозги с выносом оных получается, а сюжет постольку-поскольку. Оценка - 4.

ФОКУС-ГРУППА (2003) (4)
Занимательный рассказ, воспринимающийся легче, нежели "Свет горизонта". Что нас ждёт после смерти указано во всех религиях, однако Пелевин предлагает свой, оригинальный вариант. Опять надо распутывать логические умозаключения, а они весьма любопытны.

ЗАПИСЬ О ПОИСКЕ ВЕТРА (2003) (3)
Пелевин со своей китайщиной начал уже немного раздражать. Читателю без "порошка пяти камней" очень тяжело будет разбираться (а оно вообще надо?!) с тарабарщиной. Есть любопытные мысли, есть - но форма изложения и манера повествования выбивают почву из-под ног.

ГОСТЬ НА ПРАЗДНИКЕ БОН (2003) (3)
С Пелевиным главное - не переборщить. Когда его становится слишком много, хочется поступить как главный герой - Юкио Мисима. И хотя рассуждения о жизни и смерти и прочее, и прочее опять же заставляют попотеть мозг, рассказ не проник в душу.

АКИКО (2003) (4)
Интернет нам ближе к телу, чем мудрёная философия. Интересно было читать, как втягивают пользователя в сеть, как обрабатывают, как вытягивают у него деньги на сомнительные удовольствия. Всё под соусом пелевинской сатиры.

ОДИН ВОГ (2003) (3)
Я бесконечно далёк от всего настолько, насколько далеки от меня все носители и пользователи этих брендов. Да, мы знаем, что Россия - страна понтов; рассказ по-прежнему актуален, но он выглядит так, как будто вырван откуда-то. В отличие от "Водонапорной башни", где используется тот же приём - одно сложное предложение, растянувшееся на несколько страниц, здесь чувствуется вторичность и незаконченность.

"Здрасьте" Пелевину я говорил полгода назад со сборником "Жёлтая стрела" в руках (что мне напомнило о своём собственном рассказе "Жёлтая парта" - и увы, я не могу выделить его ссылкой, потому что он ещё не опубликован на Лайвлибе). Так вот, лучше бы вместо "Синего фонаря" я ещё раз перечитал "Жёлтую парту", ибо пелевинский сборник меня ра-зо-ча-ро-вал. В него входит 21 рассказ, 6 из которых я уже читал (и комментировал) в той самой "Жёлтой стреле": "Затворник и Шестипалый", "Проблема Верволка в Средней полосе", "Встроенный напоминатель", "Ухряб", "Девятый сон Веры Павловны" и "Оружие возмездия". Таким образом, в этой книге я прочитал 15 рассказов, и бОльшую часть читать было почти невозможно - несуразность на несуразности сидит и несуразностью погоняет. Чтобы въехать в енту литературу, надо изрядно попотеть, если это вообще реально. Возможно, если бы я читал весь 21 рассказ с чистого листа, то за счёт таких хороших вещей, как "Затворник", "Ухряб", "Верволк" и "Оружие", удалось бы поправить общее впечатление, но оценка сборника даже в этом случае вряд ли перемахнула бы за 2.

Ощущение, что Пелевин играется в литературу, как в игрушку: а ну-тка я напишу о живом сарае ("Жизнь и приключения сарая номер XII")! А теперь о человеке, живущем в компьютерной игре ("Принц Госплана")! А что, если алкаша сделать генсеком ЦК КПСС ("Реконструктор")? И всё бы ничего - литература и есть нескончаемое поле для манёвра и эксперимента - только я не вижу живой необходимости в такого рода бредовых сюжетах. Просто похоже на брошенный самому себе вызов: "Набросаю как можно более странный, сложный план и - напишу!". Доходит до того, что некоторые планы перходят черту допустимой сложности и попросту оказываются нечитаемыми: рассказы "Спи", "Мардонги" и "Луноход" как будто написаны под ЛСД.

Некоторые другие творения близки к абсурдности, но всё же доступны к пониманию - в них задумка ясна, надо только свыкнуться с оформлением, что сделать лично мне почти не удалось. Например, дикая идея скрестить "Двенадцать" Блока с наркоманами на паре страниц "Хрустального мира" кажется не такой уж чумовой. Науч.фантастичное "Откровение Крегера" напоминает "Город" Саймака с телепортацией на Юпитер, только у Пелевина это делают СС-вцы. В "СССР Тайшоу Чжуань" воплощается страх многих о завоевании России китайцами. Всё полотно "Музыки со столба" - сплошной глюк нажравшихся мухоморов мужиков, а "Миттельшпиль" - симбиоз шахмат и транссексуалов. Как видите, фантазия автора так и брызжет. Настолько, что ты весь мокрый и хочешь скорее обсохнуть. [здесь же: "Вести из Непала" и "День бульдозериста"]

0 претензий к рассказам "Синий фонарь" и "Онтология детства". В обоих даётся взгляд из замкнутого пространства: из больничных (лагерных?) палат, где рассказывают страшилки, и из тюремной камеры, чей обитатель вспоминает о детстве - соответственно. Они и менее шизоидные, и более простецки-человечные, чем остальные рассказы сборника. И хотя в них тоже присутствует элемент фантастичности, он выражен неявно и его вам не суют прямо в морду.

"Синий фонарь", "Жёлтая стрела"... Что следующее? "Красная кнопка"? "Зелёная миля"? "Белый пудель"? Промеж двух цветных пелевинок (так можно называть любую книгу Пелевина - "пелевинка") у меня ещё застряла "Священная книга оборотня", которую, будь моя воля, я бы тоже, как и этот сборник, выкинул из памяти. Итого после трёх читок впечатление не из лучших. 2 только что прочитанных горьковских рассказа уже нравятся больше, чем весь "СФ". (Пред)последний шанс растопить лёд - наполочная (=лежит на полке) "Жизнь насекомых" .

2017-й начался с цепочки Левин - Пелевин, и за неимением какого-нибудь Шепелевина почитаем ка Максима Горького. Отмоемся от постмодерна душистым мылом классической прозы.

В итоге: забавное злободневное сатирическое эссе про выборы президента 1996-го года, основанное на Письме Тринадцати. Ознакомился с данным письмом. Любопытно.
Само же эссе, как и рассказ "Папахи на башнях" - очевидные для меня подводки к "Generation П", который вышел три года спустя.
В "Ultima Тулеев":
"… появление кандидата Брынцалова, который на самом деле является тридцать вторым кадром пятидесятипозиционного перехода от Жириновского к Фёдорову. Это, кстати, наводит на мысли о том, что никто не может гарантировать реальности остальных кандидатов и, вполне возможно, что всё нынешнее правительство России — просто несколько десятков гигабайт виртуального видеоряда на винчестере «Силикона» или «Оникса» в какой-нибудь подземной анимационной студии."
Как это реализовано в "Generation П", сами помните.
9(ОТЛИЧНО)

Пелевин удивляет каждым своим произведением.
Глубочайшее философское произведение. На мой взгляд, оно тяготеет к религиозной теме. Тот единственный ветер, что листает все книги, думаю и есть Творец всего сущего.
Путь же, о котором говорится в повествовании, возможно, путь человека к Богу, его сомнерия, переживания, копания в себе. Всё, с чем он тае или иначе столкнулся на жизненном пути, что привело его в итоге к Богу. Лишь пройдя этот путь изысканий, испытаний человек может приблизиться к истине.

Заинтриговался, обнаружив этот рассказ в одном списке с Желтой стрелой, Жизнью насекомых и Затворником и Шестилапым.
Какое-то сходство, несомненно, присутствует, но все же тут калибр поменьше. Образы по-тусклее, ассоциации попроще. И финал какой-то… натянутый. Да и нелогичный, если подумать. Не может быть души у сарая. То есть у обычного сарая – может, а вот у этого – пелевинского – никак. Потому что это разрушает аллегорию. Потому что сарай есть то, что у него внутри. Потому что велосипед – такое же привнесенное, как и бочка с огурцами, а собственное – только пустота.