Пространство, где баночные мозги встречаются друг с другом по работе, можно оформить как угодно.
Можно устроить даже так, что коммуницирующие друг с другом умы будут воспринимать разное
они исходят из дикого предположения, что мозг, хранящийся в банке, действительно ведет жизнь парализованной медузы.
Для внешнего наблюдателя, конечно, все так и обстоит. Но дело в том, что подобного наблюдателя у баночного мозга нет. Банка вовсе не из прозрачного стекла, как думает весь нулевой таер.
Но и мне жаловаться грех.
Моему мозгу очень много лет, но я их не ощущаю. На меня не давит груз прожитого, поскольку в служебных целях мою память постоянно модифицируют и оптимизируют. Все, что окружает меня – это создаваемая корпорацией галлюцинация.
и может долго висеть медузой в спинномозговой жидкости. По человеческим меркам – практически вечно. Но только в том случае, если вечность оплачена.
Теоретически такой мозг тоже когда-нибудь умрет. Но бояться надо не этого – у большинства баночников проблемы возникают куда раньше.
и купил счастливый билет в ее глубину. В бессмертие. Мой мозг существует в стабильном подземном мире, где сосредоточены все богатства, знания и власть.
Отделенный от тела мозг, можно сказать, бессмертен. Он почти не старится, частично регенерирует