Цитаты из книг автора «Виктор Пелевин»

– Объясняю, – ответил Дракула. – Фигурально выражаясь, мы можем использовать свой ум двумя способами. В качестве молотка – и в качестве компаса. – В качестве молотка? – спросил я. – Это что, головой гвозди забивать? – Зачем головой. Если человек хочет забить в стену гвоздь, он представляет себе это действие в уме, а затем осуществляет его на практике. При этом он использует ум просто как рабочий инструмент – примерно как молоток…

А есть ли что-нибудь другое, кроме нашего поезда, или нет, совершенно не важно. Важно то, что можно жить так, как будто это другое есть. Как будто с поезда действительно можно сойти.

засахаренное надувательство есть весь его внутренний мир и все, что можно думать или помнить. Божественность этой секунды в том, что замечаешь, как на твоих глазах вершится нехитрый обман, который люди принимают за реальность… Такое действительно может видеть только бог – через дырку оставленного в человеческом сознании служебного люка. Ради этого мига вампиры и претерпевают все муки первой фазы. Иногда он растягивается, и возвращение к обычной реальности оказывается долгим и плавным, иногда все происходит быстро – но разница не играет роли. Возможность попасть на эту вершину снова – единственное, что имеет значение. С крючка невозможно соскочить.

Но это была только часть того вихря переживаний, которым завершается каждая Красная Церемония. Есть много другого, что довольно трудно объяснить не имеющим подобного опыта людям.

Помнится, первая Красная Церемония показалась мне чем-то грандиозным и неземным. Но после того, как я пережил этот опыт множество раз, я стал относиться к нему с некоторым скепсисом. Чудо ушло – осталась лишь жажда, как называют в наших кругах неизбывную тоску вампира. Сперва кажется, что это тоска по баблосу – вот только удовлетворить ее не может никакое его количество. С годами понимаешь, что Красная Церемония вовсе не утишает жажду. Она ее разжигает. После того, как капля баблоса попадает на язык, вампир прижимает ее к небу – тому месту, где к ней может прикоснуться магический червь. Между баблосом, языком и магическим червем не должно быть никаких посторонних элементов – это опасно. Именно поэтому первая часть процедуры не претерпела никаких качественных изменений за последние десять тысяч лет.

закон чайной ложки». Он звучит так – «если к ведру варенья добавить чайную ложку дерьма, получится ведро дерьма». Иными словами, нас гораздо проще сделать несчастными, чем счастливыми.

Бывает и так – мы делаем что-то дурное, а потом, словно в ответ на это, вдруг меняется весь наш мир

Но если мы действительно плывем, мы перемещаемся в другие вселенные, причем сразу. Мы не чувствуем и не помним этих переходов, потому что в каждом из новых миров, куда мы прибываем, мы оказываемся просто его составной частью – частью, которая была там всегда. Такой вот парадокс.

если вы заметили вокруг себя мир, который совсем вам не нравится, вспомните, что вы сделали, чтобы в него попасть. Может быть, вы даже не военный преступник, а просто слишком часто смотрите френдленту или телевизор.

– Не знаю, – сказал Энлиль Маратович. – Это наше предположение. Я могу сообщить тебе дословно, что говорит про этот год Календарь Ацтлана. Он вынул из кармана маленькую записную книжку и открыл ее. – Это уже в переложении на современный русский… «Две тысячи двенадцать. Россия. Главное событие – «гроза двенадцатого года», также известная как «революция пиздатых шубок», «pussy riot» и «дело Мохнаткина», – гламурные волнения 2012 года, когда дамы света в знак протеста против азиатчины и деспотии перестали подбривать лобок, и их любовники-олигархи вынуждены были восстать против тирана. Волнения закончились, когда небритый лобок вышел из моды. Были отражены в ряде произведений искусства – от полностью сохранившейся в древнем бомбоубежище пьесы Тургенева «Гроза» до упомянутого в хрониках блокбастера «2012», посвященного, вероятно, той же тематике…» Конец цитаты. Вот и все, что мы знаем. Много это или мало?