Цитаты из книг автора «Виктор Пелевин»

Но, увы, искусству прожигать жизнь нужно учиться с самого раннего детства. Если вы выросли в строгости и простоте, позже трудно привить себе вкус к пороку даже при наличии серьезного энтузиазма. Именно это со мной и случилось.

молодости вовсе не казались им ошибками, пока они были молоды. Тогда ошибалось все остальное человечество, а они-то как раз были правы. Именно в этом самообмане и состоит юность…

Старшие обычно отказывают младшим в том, что позволяли себе сами, считая, что ошибки их молодости не следует повторять. Только они забывают самое главное – ошибки молодо

Ке Сон уплывал все дальше, и к моменту окончательного пробуждения Кеша уже забыл, что ему снилось: помнил только вихрь серебряных искр, похожих на бенгальский огонь. И еще, кажется, во сне его звали Рудольфом. Наверно, снился какой-то маскарад… Кеша сунул ноги в тапочки и пошел в ванную опорожнить мочевой пузырь. Суббота. Но на душе после вчерашнего было скверно, очень скверно. Правильно ведь пишут на уличных плакатах, что пьятница – враг субботы. Но не пишут почему-то, что понедельник – враг воскресенья. Иначе человек поймет, как мало у него друзей и много врагов… Кеша отрыгнул и почувствовал рвотный спазм, поднимающийся из глубин живота. Хорошо, что он уже добрался до унитаза – и рвота попала в чашку. Все было не так уж страшно. В холодильнике оставался «Гиннесс», и много. А в шкафу имелась аварийная бутылка «Блэк Лейбла». Облегчившись, Кеша прошел на кухню, открыл сразу несколько «Гиннессов» и налил темную жидкость в пинтовую колбу классической формы. Ухаживая за первой колбой, он совсем ни о чем не думал. Он как бы заколачивал черную сосущую дыру в солнечном сплетении. Вторая колба была уже косметической: она шпаклевала и лакировала наложенную на дыру заплату. В результате появилось что-то вроде фундамента, на котором можно было строить новый день – и Кеша позволил себе пару осторожных мыслей. Он снова вспомнил про бутылку «Блэк Лейбла», и в мозг впорхнуло обещание немедленного счастья. Но открывать виски с утра Кеша не стал – он знал, насколько это обещание зыбко и обманчиво. И потом, он ведь не алкоголик. Первый раз за месяц так нарезался. А все родная «Контра». Кстати, подумал он, почему наш сайт так называют – Contra.ru? Шеф говорил, это от «контраст», и еще в честь белого движения. Противостоим потоку мутного мэйнстрима. Противостоим, да. Но бухаем точно так же… Антикорпоратив, как выражаются коллеги. Тогда и принимать по идее надо было через задницу – клизмой. После второй колбы Кеша ощутил слабое подобие аппетита. Поев доширака со вчерашней котлетой, он захватил последний открытый «Гиннес» и сел за компьютер. Сначала он проглядел френдленту. Там опять была одна политика. Белочервие ядовито угрызало быдломассу, а быдломасса тупо топтала белочервие. Нашли друг друга. Ну что же, даем мастер-класс… Кеша перелогинился на левый ник, закрыл глаза и представил себе

от ослепительной ясности духовного мира нас защищают лишь «кожаные одежды» телесности. Стоит сбросить их, как все откроется с полной очевидностью. И в первую очередь станет ясным и несомненным присутствие центрального элемента мироздания – Творца.

главное – чтобы ты, Степка, всегда слышал тихий голос истины…

– Але, пятый? – шепотом говорил парень в маленькую рацию, глядя в мятую бумажку. – Все готово. Сверяем по списку. Роза и шоколадки из песни «Everybody knows» – седьмая позиция. Есть. Крэк с лубрикантом из «The Future» – восьмая позиция. Есть. Шампанское – просто так… Нет, скрипку не поджигали… А потому, баран, что это не burning violin[5] из «Dance me to the end of love», которая номер двадцать три, а plywood violin[6] из «First we take Manhattan» – номер девять… Все. Понятно – вносим только по команде… Слушай, Вань, я не врублюсь никак – а кто такой этот Коэн? Что значит – who by fire?[7]

Я сейчас объясню. Представьте себе облачное небо. Постоянно заложенное низкими тучами.

Вы не замечаете – и никак не можете заметить, – что все прочее в эту секунду просто рассыпается.

ум занимает собой все пространство и время, просто по той причине, что создает их сам, ибо это всего лишь категории, которыми он измеряет свой опыт – так учат не только великие мистики, но и нынешние ученые.