Цитаты из книг автора «Виктор Пелевин»

то, что мы принимаем за себя и других – это множественные отражения изначального ума в некой комнате смеха, и сколько есть на земле людей, столько таких комнат. В каждой из них кривые зеркала отражают друг друга – но сами по себе все комнаты безлюдны, хотя посетителю и кажется, что вокруг уйма народа. Это не совсем обычная комната смеха: посетитель в ней не особо отличается от отражений. А вся человеческая наука – это аналитическая

Все эти вагоны и поезда не зависят ни от нас, ни друг от друга. Они уже есть изначально. Их бесконечно много, и они не мешают друг другу – мир, по которому путешествует Чжуан-цзы, не имеет никакого отношения к бабочкам, летающим в голове у Рэя Брэдбери. Пространство возможного как бы заполнено постоянно отходящими в бесконечное число разных адресов поездами.

– А почему все эти телефоны и холодильники становятся лучше каждый год? – Потому, – ответил я, – что Ангелы четырех элементов заняты непрерывным духовным самосовершенствованием, и сила их благодати неуклонно возрастает. Наша коллективная карма тоже становится лучше. Это позволяет нам все полнее радоваться жизни.

– Неужели вас не учили в Оленьем Парке? Есть четыре великих элемента. Воздух связан с дыханием, Огонь – с теплом и холодом, Вода – с подвижностью и сцеплением, Земля – с плотностью. – И что? – Что делает холодильник? Охлаждает. Значит, здесь инверсивно действует элемент Огня. Поэтому сам холодильник снаружи бывает горячим, хотя внутри холодно. Действие элемента Огня питается благодатью соответствующего Ангела. Мне казалось, что дать более исчерпывающее объяснение невозможно. Так я отвечал на школьных экзаменах, и моих учителей это вполне удовлетворяло. – А умофон? – спросила она. – Ну, или просто телефон? Я немного подумал. – Так же. Только… Наверно, тут действует Воздух. Мы ведь говорим друг с другом на расстоянии через воздух, верно? И, может быть, тут участвуют и другие элементы. В любом предмете и явлении можно отыскать если не все четыре элемента одновременно, то хотя бы их семена.

в качестве шивы я не стал бы работать над подобным проектом ни за какие глюки. Н

Наблюдая за окружающим, логично предположить, что наш Творец видит кошмар, но не может в него вмешаться – так как не знает, что спит и видит кошмар. Возможно, он все-таки благ, несмотря на зло, постоянно причиняемое им миру – ибо просто спит и видит сон. Зло перестает быть его выбором и предопределением. И, last but not least, в этом случае объяснимым становится древний парадокс, завораживавший еще Ницше и Борхеса – самоубийство Бога, лежащее в основе множества легенд и религий…»

дети никогда не поймут, какой крест несет их отец, ибо они и есть этот крест…

За этой сельскохозяйственной поэзией стояли на самом деле простые вещи. Флюид обладал чем-то похожим на физические качества – вязкость, густоту и так далее (сравнение приблизительное, но лучшего нет). Ему была свойственна как бы собственная частота вибраций – и направленные на него влияния должны были попадать с ней в резонанс.

Что-то дивное и невыразимое коснулось меня, побыло со мной миг или два – и исчезло… Я даже не мог понять – то ли аккорд невидимого клавесина так подействовал на мою душу, то ли сам его звук окрасился в нежнейшие оттенки из-за этого содрогания пространства. Я дотронулся до серебряных букв еще раз, но больше ничего не случилось.

Я коснулся пальцем одной из букв. Раздался тихий звон, и я ощутил сладчайшее сотрясение реальности – словно в ней (и во мне самом) прошел эдакий дождь из розовых лепестков.